Драбблы

У меня никогда не получалось рисовать, но всё же я решился для личных целей. Я вдохновлялся тобой и лишь тобой: тащился через силу к холсту, разводил краски, наносил легкие мазки.. И всё равно не получалось. Твои портреты были ужасны в моем исполнении. (хотя ты их и хвалил, говоря, что повесишь на стену и будешь любоваться теплыми вечерами, согреваясь еще больше). Я хотел рисовать, но всё больше и больше обесценивал собственный труд. Даже не помогала дорогая цена красок: будь те за два гроша, результат бы не изменился. Я не ценил время, потраченное впустую, за очередным рисунком тебя. Получалось просто ужасно. Ничего не могло превзойти живой оригинал. Бросив рисование, я устремился в писание. Вот отрывок строк: “ пшеничные твои волосы мягко падают на плечи.” - мало, да? У меня нет вдохновения. Или есть. Даже вдохновляясь тобой снова, не получалось писать лучше. Иногда мне казалось, что я умею лишь стоять на месте, и то, не всегда получалось идеально: то пошатнусь, то вздрогну от резко пробежавшей толпы мурашек.. Я пытался творить, чтобы ты вдохновился мной. Я пытался, вдохновлялся тобой, но это было напрасно. Все тексты превращались в скомканные листы, зачеркнутые строки и размытые чернила. Клоки смольно-черного цвета волос лежали выдранными на столе. И здесь я убедился в том, что писать мне не удается тоже. (ты и не видел всех соплей, что я возносил в печатный вид. Обожание твоего вида полностью. Глаза, горбинка на носу, еле заметный шрамик около уха... Там было описано всё, хоть и ужасно. Я уверен, этим ты не вдохновился бы.) Позже я начал пытаться в искусство пения. Брал твои уроки, а ты радовался, как дурак: проводили больше времени вместе, хоть это мне давалось с трудом. Твой голос меня завораживал, заставлял дрожать и неловко супить брови, тупя взгляд вниз. Мягкий, уверенный, изливистый: совершенно отличался от моего ломанного. Мой голос был ужасен. Замкнут, хрип и срывист. Пение у меня тоже не задалось, хотя ты и говорил обратное. Я вдохновлялся тобой и твоим голосом, боясь того, что я и мой голос отвлекали тебя. Заставляли втайне морщиться, думая, "когда же он наконец уйдет? Настроение пропадает. " Я вдохновлялся тобой и боялся себя. Но попытки не прекращались. На этот раз моей любовью стала готовка. Эстетичные фотографии подгоревшей индейки (ты очень любишь жареную курицу, и я это помню) красовались в твоём инстаграме. Я просил удалить, стесняясь, а ты наотрез отказывался. Порой доводилось до ссор, но ты преданно сохранял все фотографии моих страданий у себя на странице под предлогом "на память". ... Готовка тоже не давалась мне. Я вновь чувствовал свою беспомощность, нужно вдохновить тебя, пока вдохновлялся тобой. Я не мог найти увлечение и стал играть на гитаре. Мозоли на пальцах давали о себе знать. Рваный звук струн, моё хриплое дыхание в полумраке и мягкое играние на гитаре. Когда я один, казалось что звук мягок. Когда я был с тобой, музыка превращалась в несвязную ерунду, что точно тебя не вдохновляла. А меня вдохновляли твои волосы. А тебя - кто-то, но не я, что пытался этого добиться всем сердцем. Месяцы, года, столетия - в моем мозгу отображались потраченные дни, что были переииспичканы исканием себя. Я не умею петь, не умею рисовать, писать, готовить, играть.. Я не умею ничего. Я вдохновлялся тобой, боясь, что ты вдохновляешься кем-то другим, у кого получается лучше, чем у меня. Я боялся, вдохновлялся, вновь не терял надежду и тупил взгляд с очередным "помоги найти себя". Лепка. Я, потеряв уже всякий смысл идти дальше, пошел на крайности и занялся лепкой. Неаккуратные фигуры из глины, вазы, что не годны даже для обычного стояния на подоконнике - мой максимум. Я вдохновлялся тобой и старался стать лучше. Ты был вдохновлен мной и моими стараниями стать лучше. Понял ли я это? Да. Определенно, когда твои руки коснулись моих щек и повиднелась мягкая улыбка. Я вдохновлялся твоими глазами, а ты, как оказалось - моими. Я старался стать лучше, не зная того, что для тебя я уже был лучшим. А ты - для меня.