Юнмины 2.0

      - Как ты думаешь, ты хотел бы… вернуться?.. - Спрашивает задумчиво Юнги.       Чимин поворачивается, оторвавшись от телефона:       - Вернуться? Куда вернуться?       - Вернуться… ммм… в то, какими мы были, - тихо проговаривает Юнги, и опускает глаза. - Помнишь, какими мы были…       - Ты о дебюте? Или… - Переспрашивает Чимин с сомнением.       - Помнишь, какими были мы? - Поднимает глаза Юнги, и встречается со взглядом, который обретает наконец бархатные нотки осознания и понимания.

***

      Drag me to death, like a lit cigarette       Took my last breath, like the smoke from my lips       I've lied for you, and I liked it too       But my knees are bruised, from kneelin' to you       I've had enough, but you're too hard to quit       We've had our fun, now your «suga»* makes me sick       I've lied for you, and I liked it too,       But my makeup's ruined…       Выкуриваешь меня до конца, до смерти, словно сигарету,       Забираешь мой последний вдох, словно дым с моих губ.       Я врал ради тебя, и мне это даже нравилось.       Но я так долго стоял перед тобой на коленях, что на них появились синяки.       Мне уже хватит, но от тебя трудно отказаться.       Мы хорошо повеселились, и сейчас твое «шуга»* меня даже бесит.       Я врал ради тебя, и мне это даже нравилось,       Но мой макияж испорчен...       Чимин помнит, каким был Юнги раньше. Как не давал перевести дух, чтобы прекратить истерично смеяться от страха и беспомощности (ведь кому расскажешь о таком Мин Юнги?); Чимин помнит, как ему бывало даже неподдельно страшно поначалу… И поэтому не хотел бы вернуться в то время.       Если бы у Чимина был выбор, он бы сам Юнги никогда не выбрал. Но Юнги выбора Чимину не давал. Юнги просто ворвался в его жизнь, усыпив бдительность, и занял свое место - и не собирался покидать его; Чимину ничего не оставалось, просто ничего. Только остаться в дураках.

***

      God knows I've tried to be kind       But I will just lay down and die       Wearin' a fake smile       The joke's on you       Бог знает, я пытался быть хорошим,       Но я просто лягу и умру,       Надеваю притворную улыбку -       И оставляю тебя в дураках.       Юнги помнит то время совсем по-другому. Он помнит, что давал Чимину столько поблажек, сколько никому и никогда. Ведь только Чимину разрешалось выбирать: снять футболку и последовать указанию Юнги, что лениво похлопывал ладонями по своим коленям, развалившись вальяжно на кровати, или же развернуться и уйти; только Чимин имел привилегию целовать Юнги: то, чего сам Юнги не позволял ни одному даже самому красивому фан-бою, да и ни одному парню в принципе - до Пак Чимина.       Юнги старался быть добрым (как он думал) и снисходительным (как он думал): Юнги спрашивал Чимина, может ли тот раздвинуть ноги шире, хочет ли, чтобы Юнги сжал пальцы сильнее (где бы они не были), - и Чимин всегда мог, и всегда хотел. Иногда начинал странно улыбаться сквозь слезы, правда, но Юнги понимал это как притворство, в надежде разжалобить, и никогда не вёлся на эту «провокацию».       Юнги помнит, каким он был по отношению к Чимину, но неуверен, хотел бы всё же вернуться в тот период, или…

***

      My heart's gone bad, now it won't beat for you       You had your laugh, now I won't play the fool       I've lied for you, and I liked it too       But I'm black and blue, from bleedin' for you       Моё сердце дало сбой - теперь оно не будет биться для тебя.       Ты уже посмеялся, и теперь я не буду изображать из себя клоуна.       Я врал ради тебя, и мне это даже нравилось,       Но теперь я весь в черных и синих синяках из-за того, что ради тебя истекаю кровью.       Чимин знает, насколько он сам изменился с тех пор. Уже не просто жертва - он давно перестал ею быть - он стал соперником Юнги в его «игре» теперь.       Только Чимин видел, как тихо скулил Мин Юнги, закрыв глаза и отклонившись назад, вцепившись в чужие колени позади себя, и умоляя не останавливаться; только Чимин заставлял Юнги испытывать желание быть использованным кем-то, ощущая во время этого привкус раскаленного металла на языке и деснах и шум в ушах; только Чимин смог превратить dom-Юнги в Юнги-switch.       You strike the match, burn me out so fast       Look what we had, now it's turned to ash       I've lied for you, and I liked it too       But my makeup's ruined…       Ты зажёг спичку и так быстро спалил меня дотла.       Посмотри: всё, что у нас было, превратилось в пепел.       Я врал ради тебя, и мне это даже нравилось,       Но мой макияж испорчен...       Юнги впервые вылетел из реальности посреди разговора, забыв его начисто, когда увидел, как рыжеволосый Чимин зажигает спичку и широко улыбается в ее отсвете во время съемок одного из первых видеоклипов Бантан. Тогда Юнги почувствовал что-то странное, что-то такое, из-за чего онемевшие руки не хотели слушаться, из-за чего нижняя челюсть отчего-то отвисла немного, и не получалось поднять… ее… В глазах Чимина полыхали маленькие языки пламени тогда. Тогда Юнги впервые… тогда было первое на его памяти «Юнги - всё».       А много времени спустя - кажется, прошло столько лет, кажется, прошла целая жизнь, - Чимин портил Юнги то грим, то костюмы своими поцелуями десятки и сотни раз, и ни разу не потрудился помочь придумать отмазку для гримеров; а Юнги позволял все это, только хмурился и бормотал что-то неразборчивое недовольно… Но мирился с капризами Чимина так или иначе. Как, зачем, почему - неизвестно. Быть может, думает Юнги сейчас, он уже тогда любил Чимина. Как ни одного и ни одну раньше не любил.

***

      Чимин уже достаточно долго молчит и смотрит куда-то в пространство. Юнги теребит край своей одежды, скользя взглядом по всему подряд, и не останавливаясь ни на чем.       - Знаешь, - начинает медленно Чимин, тщательно подбирая каждое слово, - мне кажется… там было… ну, в нашем прошлом… много того, что я не хотел бы…       - Да-да, ты прав, я понимаю, о чем ты, - перебивает спешно Юнги, - да, я… то есть, прости, что я… что я заговорил об этом.       - Постой. - Чимин разворачивается всем корпусом, подтягивая одну ногу к себе и оказываясь лицом к лицу с Юнги, - это еще не все. Там было еще много всего… хорошего.       Юнги неуверенно бросает короткие взгляды на Чимина.       - Я хотел бы… - Чимин медленно тянет каждую букву каждого слова, слоно оставаясь до конца неуверенным в том, что собирается сказать сейчас. - Кое-что… Кое-что я хотел бы… пережить… снова.       And now I'm laughin' through my tears       I'm cryin' through my fear       But baby, if I had to choose       The joke's on you       The joke's on you       God knows I've tried to be kind       But I will just lay down and die       Wearin' a fake smile       The joke's on you       И теперь я смеюсь сквозь слёзы,       Я плачу от страха,       Но, детка, если бы пришлось выбирать,       Ты бы остался в дураках.       Ты остался в дураках.       Бог знает, я пытался быть хорошим,       Но сейчас я лучше просто лягу и умру,       Притворно улыбаясь…       Оставляя тебя в дураках.       Юнги не знает, что он - не первый, кто вел себя так с Чимином. И не первый, кто, как бы не сопротивлялся, а все-таки повёлся на тот страх и вырывающиеся иногда сквозь слезы звонкие, почти истеричные смешки; но если бы Юнги и узнал правду когда-нибудь, то вообще утратил бы всяческую надежду обрести покой с тех пор. Поэтому Чимин щадит сознание Юнги, и смотрит сейчас на своего визави с неприкрытой нежностью в глазах, и говорит:       - Я хотел бы вернуть тот поцелуй, когда ты зашел ко мне в комнату утром, а я был в наушниках и не слышал, но знал, что это ты; ты положил руку мне на подбородок и нагнулся из-за спинки стула, и поцеловал меня, загородив собой солнце. Помнишь? - Мягко усмехается Чимин, приподняв подбородок Юнги, и поглаживая рассеянно большим пальцем. - Я хотел бы вернуть те выходные. Не знаю, что было бы со мной, - Чимин, виновато рассмеявшись, качает головой, - если бы ты не забрал меня. Если бы ты не нашел меня.       «Не знаю, что было бы со мной, если бы ты не нашел меня», - думает Чимин, с каким-то странным легким сожалением смотря в глаза тому, кто бывал так жесток и груб, и кто так растерян и податлив теперь.       - А я хотел бы вернуть… - едва дыша, начинает Юнги, быстро скользнув ладонью по талии Чимина, - я хотел бы вернуть всё. Чтобы…       - Чтобы повторить всё это еще раз? - Игриво мурчит Чимин, придвигаясь к Юнги вплотную.       - Нет. - Этот тон звучит слишком серьезным, и в глазах Пак Чимина пробегает странный блеск всего за мгновение, - нет, Чимин. Чтобы никогда не повторять всего того.       Чимин хмурится - это не мой Юнги! - но тут же наклоняется совсем близко и шепчет на ухо:       - Правда? И даже…       Долгий и быстрый, едва слышимый шепот в самое ухо, теплое дыхание, оставляющее горячие слегка влажные следы - и горячие, очень горячие, воспоминания; Юнги смущенно опускает глаза, и его щеки краснеют -       - Нет, ну это я бы повторил…       - и Юнги остается в дураках.