***
Don't get up, don't stand up Please don't put your hand up And don't make me tell you again: «Sit down». Не поднимайся, не вставай, Пожалуйста, не поднимай руку, И не заставляй меня снова говорить тебе: «Вернись на свое место». - Стони громче, бл*дина. - Но ты же... не хочешь,.. чтобы стафф узнал о… - Не говори. Мне. Что. Делать. - С каждой секундной паузой после слов - секундный толчок бедер вперед, до упора, до болезненно ноющего внизу живота предела. Мой взгляд красноречивей моих слов, Я не напрягаю голос, когда мне не интересно. Не принимай решения только после долгих раздумий, Поступай так, как поступал всегда - это твой день. Неловкий взгляд через плечо так и не достигает строгого лица того, кто стоит сейчас позади, не расстегивая пиджака и не снимая брюк, - только разве что ремень, - доказывая свою правоту недвусмысленно жестко. - Почему ты не слушаешь, когда я тебе говорю? Почему ты капризничаешь? Этот голос спокоен, он звучит уверенно, тембр его низок и властен, и сопротивляться ему не то что не получается - сопротивляться ему не получается хотеть. Поэтому остается только… - Я… не капризничаю… откуда ты вообще взял?.. - Это слово? - Да. Вместо объяснения причины - приглушенный звук смачного шлепка по открытой коже, а вместо реакции в ответ - сильнее сжатые пальцы, что хватаются за край стола. Высокая деревянная поверхность больно врезается в ребра и живот, но… но это наказание, что происходит прямо сейчас, такое долгожданное, такое сладкое, такое неправильное с точки зрения нормальности, стоит любых неудобств. Оба так скучали по нему… его не было так давно… то Юнги вдруг засомневался в том, заслуживает ли Чимин повторения подобного; то Чимин боялся, что Юнги воспримет просьбу об этом как-то не так… Но теперь - вот оно. Вот она - яркая тень посреди навязчиво жаркого летнего полдня; глоток грязной похоти посреди непорочно чистой и искренней любви, признанной так давно - и так недавно. - Раздвигай ноги пошире, я хочу больше.***
Я чувствую запах зависти (Я чувствую запах зависти) Тебе следует просто позволить всему этому быть. (Пусть всё будет так) Не важно, кто и что говорит, Я продолжаю идти своим путём. Я в поиске рая, А это - шоссе, что приведет меня туда. - Ну и к чему же привело… твое упрямство… которое ты не желаешь признавать в себе? Мм? - Голос за спиной, прогнувшейся максимально низко, все еще тих и спокоен, хотя теперь в нем слышны нотки напряженно сбитого дыхания. - К тому… Что ты… Валяешься теперь здесь… Ох, бл*ть, да, - цепкая рука хватается за затылок, оттягивая его назад, и восторг последней фразы вызван тихим хрустом позвонков. Но волноваться не стоит: тот, кто снизу, умеет хрустеть и шеей, и пальцами, так что… ему не больно. - Не волнуйся, - тот самый голос, не похожий на привычный, становится ближе в какой-то момент, и быстро шипит: - мы еще не закончили, я хочу, чтобы ты весь был наполнен мной.***
Hey, you, hey, you! - SIT DOWN Don't tell me what to be! - SIT DOWN Don't tell me where to be! - SIT DOWN I'll show you how to be! - SIT DOWN Zip it - lock it - down. Эй, ты, эй, ты! - СЯДЬ НА МЕСТО Не говори мне, каким мне быть! - СЯДЬ НА МЕСТО Не говори мне, где мне быть! - ЗАЙМИ СВОЕ МЕСТО Я покажу тебе, как должно быть! - СЯДЬ НА МЕСТО, Я СКАЗАЛ Живо заткнись, закрой-свой-рот... Все это похоже на то, как Юнги наказывает Чимина за капризное непослушание, из-за которого фотосессия затянулась еще как минимум на несколько дублей, а Юнги пришлось потом извиняться перед Намджуном за поведение своего избалованного «фаворита», и объяснять Хосоку, что такого важного нужно было сказать именно в тот момент, и какого черта всем семерым пришлось потеть под огромными раскаленными лампами и объективами десятка камер лишние минуты. Но все совсем не так. Это Чимин резко раскачивает сейчас нижнюю часть тела Юнги, схватившись за полы его пиджака, смяв их в кулаке и даже с треском надорвав; это голос Чимина остается приглушенно-властным и строгим, однако переходит все же на тихие постанывания сквозь сомкнутые губы в какой-то момент; это Чимин больше не позволит Юнги командовать собой, ведь теперь они обоюдно зависимы, и теперь они равны. Эта матовая, ухоженная кожа все еще загримированного Пак Чимина, покрывшаяся сияющей испариной, эта идеальная красота как будто нереального лица, несмотря на слишком, может быть, пухлые губы… Но они такие блестящие, такие манящие, в них живет такой волшебный голос… Эти дёргающиеся кончики темных волос перед лбом Мин Юнги, эти длинные узловатые пальцы, до красноты вцепившиеся в край стола, - и эта закушенная счастливая усмешка, оставшаяся никем не замеченной… Hey, you, hey, you! - SIT DOWN Don't tell me what to be! - SIT DOWN Don't tell me where to be! - SIT DOWN I'll show you how to be! - SIT DOWN Zip it - lock it - down. Эй, ты, эй, ты! - СЯДЬ НА МЕСТО Не говори мне, каким мне быть! - СЯДЬ НА МЕСТО Не говори мне, где мне быть! - ЗАЙМИ СВОЕ МЕСТО Я покажу тебе, как должно быть! - СЯДЬ НА МЕСТО, Я СКАЗАЛ Живо заткнись, закрой-свой-ёб*ный-рот!..