***
- Привет, мы так давно не виделись. Его голос звучит растерянно, слегка печально, и кажется очень далеким. Это – больной укол совести для меня, напоминающий, как много Чимину пришлось пережить всего… без меня. - Привет. Мы оба замолкаем; так давно не виделись, в самом деле. Очень многое изменилось. - Как ты? Что нового? – Чимин мило улыбается, но я успеваю уловить, что что-то не так. Он не знает, как разговаривать со мной. Он все еще хочет быть ближе, но остается далеким от этого самого момента. И винить в этом я должен только лишь себя. Niko neće džanum, niko neće moju bol Da ga suze ganu, da mu predam se Niko neće džanum, niko neće moju bol Na mom jastuku, bez mira, sanjam zle Никто не хочет, милая, этого видеть – никому не нужна моя боль Чтобы растрогаться до слез, чтобы я был нужен. Никто не хочет, дорогой мой, никто не хочет эту мою боль На моей подушке нет покоя, мне снится плохое. - Эй, Юнги!.. Я будто просыпаюсь – от своего пустого и глухого кошмара; будто прихожу в себя, стоит лишь услышать этот звонкий, но вместе с тем мягкий и знакомый голос… - Да? - Ты еще здесь? – Он смеется, пряча улыбку в рукав слишком большого свитера, а я вдруг ловлю себя на мысли, что не помню, когда он в последний раз так одевался. Обычно при мне он другой. Ni do zadnjeg leta, ni do kraja sveta Sudbina je moja kleta Ova duša nema dom, ova duša nema ton Crne zore sveće gore, moje more Moje more, moje more Ни до нашего последнего года, ни до конца света, Судьба всегда будет моим проклятием У этой души нет дома, у этой души нет тона Черные зори, горят свечи, и горит мое море Мое море, мое море***
Он бывал светлым и теплым, как первый солнечный луч – и светлым и пронзающе-холодным, как острый осколок ледяного холода, искрой в его обиженном взгляде; его поцелуи бывали горячи до боли, зубы – остры, а касания – точны и тонки, а в следующую секунду – хаотичны и беспорядочны; он – горящее море, свирепое и злое, но такое милое, теплое и до боли знакомое… когда смотрит на меня так. - Когда ты приедешь? Чимин старательно делает вид, что просто поддерживает беседу, - болтает о всякой ерунде, быстро отводит взгляд, хватается за телефон и постоянно как будто не находит себе места на этом чертовом стуле. Потому что его место – на моих коленях? - Эмм… пока не знаю, просто... Слишком много работы. - Ясно… - Расскажи лучше, что у тебя нового. Ni do zadnjeg leta, ni do kraja sveta Sudbina je moja kleta Moje more, moje more Moje more Ни до последнего года, ни до конца этого мира - Судьба так и будет оставаться моим проклятием Мое море, мое море Мое море***
Иногда мне может казаться, что я все забыл, - но стоит лишь увидеть его, услышать его голос, и я вспоминаю обо всем том, что, казалось, уже никогда не смогу вернуть. Свет в самые темные времена, и самые грязные его мысли и поступки; злость, обиду и ревность, что сотни раз превращались в бурю между нами – и самый лучший первый поцелуй, и самую трогательную заботу ко мне, которую я точно не заслужил, и о которой никогда и мечтать бы ни посмел. Он – человек, который будто бы говорит со мной на совсем другом языке, при этом прекрасно зная, что я понимаю его без слов; сердце, что не боится отдать за меня все, и губы, чей последний поцелуй, до которого еще так далеко, уже принадлежит мне. - Юнги!.. Я глупо хлопаю глазами и смотрю на экран ноутбука. - Ты меня вообще слушаешь? - Я… эм… слушай, можно я перезвоню? Буквально несколько минут… - Что? Ты опять пропадешь? - Нет, нет, просто.. дай мне пару минут, ладно? - О чем ты… - Просто подожди, пожалуйста, - я слегка улыбаюсь, уже не в силах тратить больше ни мгновения впустую, лишь бы только успеть записать отголоски своих мыслей… - Просто подожди немного, хорошо? Я отправлю тебе все то, что хочу сказать. - Но разве ты не можешь просто… Niko neće džanum Nizaživuglavu Da mi leči ranu Niko neće džanum Никто не станет, любовь моя, Ни за что на свете, Лечить мои раны, Никто не станет, любимый Я завершаю один вызов, и начинаю свой новый – открываю чистый пустой лист; я так давно ничего не писал, ничего не создавал… что немного страшно. Смогу ли я уловить ту тонкую нить, что способна привести меня к нужному пути? Удастся ли мне уловить ту мелодию, что передаст Чимину мою мысль?... Я вздыхаю и закрываю глаза, пытаясь отпустить свой разум и очистить мысли. Его волосы – черный шелк, оставляющий следы воспоминаний на кончиках моих пальцев. Его кожа – тонкий хрупкий оттиск, белоснежный и легкий, что так податлива бывает в темноте, стоит лишь притянуть посильнее… Его глаза сверкают ярче звезд, а губы – обжигают больнее пламени свечей. Он кусает крепче тающего воска, и позволяет себе грубость, которую я бы никогда и никому больше на всем белом свете не позволил и не простил… Он всегда понимал меня, как никто другой. Он был всегда рядом – когда больше никого не было. Он держал меня за руку, пока никто не видел, и никогда не боялся сделать что-то не так… Перед глазами вновь возникает белый лист на экране. Я думаю, я все же справлюсь. Обязан попробовать. Ni do zadnjeg leta, ni do kraja sveta Sudbina je moja kleta Ova duša nema dom, ova duša nema ton Crne zore sveće gore, moje more Ни до последнего года, ни до конца этого мира – Судьба будет моим проклятием даже после; У этой души нет дома, у этой души нет тона Черные зори, горящие свечи, и мое море .