Противоположности притягиваются

      Призрачно мерцающая россыпь Млечного пути, озаряемая таинственным светом когтя зоркого месяца, украшающего лунную ночь, постепенно спала, прогоняемая мягкостью розоватого рассвета. Его нежные сиреневые оттенки мигом озарили город, лаская чуткие к отблеску окна цветом увядающего шиповника, теряющего былой аромат. Падая на темные брюки юноши, уверенно шагавшего в сторону небольшого кафе на углу, ужаснувшиеся мраком лучики света торопливо подбирались выше, неощутимо карабкаясь по ухоженной шее и подбородку, чтобы вскоре, воздушным поцелуем коснувшись бледных губ, слиться с бездонными затерянными омутами глаз. Вынужденный оставить своих ранних приятелей, утренних вестников щедрого светила, альбинос непринужденной походкой подошел ко входу в нужное по-домашнему уютное здание, с еле заметной полуулыбкой обнаружив своего лучшего бариста сквозь полупрозрачную дверцу. Изящно вытерев стройные ноги о коврик, с приветственной надписью добродушно лежащий подле, желанный гость очаровательным светлячком скользнул внутрь, после чего, мельком удостоив знакомые столики беглым взглядом, вежливо склонил голову перед парнем за прилавком. — Доброе утро, мсье, — промурлыкал Альтаир, поймав кобальтовый взгляд сводного брата. — Не могли бы вы, пожалуйста, приготовить… — Подождите, — разделив его шутливую манеру и игриво подмигнув, развеселенно перебил его облаченный в форму блондин, собравший длинные волосы в аккуратный строгий хвост. — Дайте угадаю. Двойной эспрессо с белым шоколадом? — Верно, — кивнул пришедший, с трудом сдерживая добрую усмешку, заставляющую черты просиять. — Сейчас запла… — Не стоит, я угощаю, — протянул обслуживающий, с ехидным видом доставая из собственного кармана общие деньги и элегантно убрал зеленоватую купюру в кассу. Лапки утреннего солнца, давно проявившегося окончательно, теперь добрались и до него, назойливо обхватив его лицо, дабы затем, устав, затронуть и готовый напиток, молниеносно оказавшийся перед заказчиком, ударив ему в нос приятным нежным запахом. — Пожалуйста, — тихо изрек кофевар, после чего, отвернувшись, забывшись, задержал долгий взгляд на большом окне, демонстрирующем изысканные очертания проезжающих мимо автомобилей и домиков, в каждом из которых, безусловно, кипела своя жизнь. — Прямо как в рекламе, — позволив себе сдавленно хихикнуть, не забыв об удобстве остальных, заметил Таи, бархатным звучанием голоса отвлекая внимание другого на себя. — Ага, — бросил тот, ожидая новых посетителей, коих, по правде говоря, в данный момент видеть совершенно не хотел, оторвавшись от вида за стеклом, открыв перед собой новую бледную красоту в пепельно-белой футболке, нисколько той не уступающую. — Ну как ты? — забыв о прежних наигранных любезностях, спокойно спросил альбинос, умиротворенно и расслабленно облокотившись на стойку, расположившись напротив обслуживающего юноши. — До твоего прихода был хорошо, — слабо приподняв уголки губ, отозвался Этан. Увидев замешательство гостя, тот, откашляв смех, закипающий в груди, быстро добавил: — А теперь, честно, даже великолепно. А как твои дела? — Потихоньку, — оправившись от неожиданной улыбки, против воли осветившей его после слов Эта, многозначительно ответил Альтаир, неспешно помешивая свой кофе. Повисла короткая пауза, ничуть не являющаяся ни для одного из братьев нелегкой. Наслаждаясь воцарившейся тишиной, светловолосый заботливо поправил одноразовые белые ложечки, в беспорядке упавшие в общем стаканчике одна на другую. Протестующе цокнув негнущимся материалом, принадлежности все же покорно приняли новое положение, ровно пристроившись по светло-дубовым краям, сопровождаемые победоносной вставкой. — Перфекционизм проснулся, что ли? — хохотнул бариста, а затем, успокоившись и с усилием взяв себя в руки, тихо процедил, не желая быть услышанным: — лучше бы так в комнате убирался. — Эй! — профессионально напустив на себя крайне уязвленный вид, отстранился другой, едко фыркнув. — Сам знаешь, я занят. Кстати, — вновь бросив безразличный взгляд на местечко для крышек и ложечек, встрепенулся тот. — Я тут вспомнил. Слышал один факт о пчелках? Выполняя свои обязанности, они летают туда-сюда и иногда врезаются. Так вот, — увидев любопытство, выдаваемое живым огоньком интереса, танцующим в лазурно-голубых глазах собеседника, светловолосый удовлетворенно продолжил, — когда это происходит, они издают звуковой импульс. — Поздравляю их, — неожидаемо сухо отозвался Эт, печально провожающий долгим немигающим взглядом потенциального посетителя, буднично прошедшего мимо, по-деловому поднеся телефонную трубку к уху и зажимая обсидианово-черный портфель под мышкой. Тряхнув головой, отгоняя лишние и неуместные мысли, тот снова перевел взор на рассказчика, безмолвно выжидающе требуя продолжения. — Да ты не дослушал, — отмахнулся парень и сбавил тон, приблизившись к младшему, словно в тайне хитро планируя опасный заговор. — Ты знаешь, что в переводе на наш язык этот самый сигнал будет означать что-то вроде «упс»? Некоторое время блондин, одетый в строгую, но в то же время притягивающую поражающе домашней теплотой форму, молча резал брата ясным небесным взором, осмысляя сказанное. Отдаленные гудки машин, учащающиеся с каждой безвозвратно утекающей минутой, стремительно отскакивали от его изящного изгиба плеч, где альбинос привык видеть растрепанные пряди подкрашенных волос, и возвращались обратно, дабы, безжалостно оглушая прохожих, выразить недовольство следующего торопливого водителя. — Серьезно? — внезапный возглас Эта, заставивший нескольких гостей, мило воркующих между собой или в гордом одиночестве листающих книгу в другом конце уютного зала, недоуменно озираться в поисках источника звука, потряс и спокойного Таи, едва не разлившего остывающий кофе. Не сумев сдержать добродушную усмешку, тот, игнорируя правила, нежно взъерошил мягкие волосы изумленного работника кафе, мило вскинув брови в ответ на очередной спонтанный разряд клокочущей нежности, разлившийся по каждой конечности. — Ты испортил мою прическу, — обиженно насупился парень, пряча от наглого нарушителя личного пространства мелькающие в драгоценных алмазах глаз искры смеха и себя — от многочисленных вопросительных и осуждающих взоров, что в одно мгновение неиспытуемо облепили его с ног до головы. — Дурачок. Не желая слышать извинений, которых, между прочим, все равно не удостоился, юноша под тихий, хорошо заглушаемый смех альбиноса, не решившегося обернуться на остальных, удалился, дабы через пару минут, время в которые словно застыло, снова оставив старшего наедине с трещащим напряжением, застывшим в знакомой атмосфере, решительной походкой объявиться назад, гордо задрав носик. Не обмолвившись ни словом, гордо сохраняя отстраненность, он, вновь убравший хвост, быстро обслужил нового заглянувшего, хмуро передав нужный заказ официанту, наполнив помещение следующей стремительной волной сладкого аромата. Побелевший свет, окончательно набрав обороты, лениво рухнул на его гладкий лоб, уютно устроившись на легко порхающих утонченных ресницах и временами падая на костяшки пальцев чарующих наблюдавшего сводного брата рук. " Какой же он все-таки ранимый «, — к своему удивлению совершенно не ощущая должной ядовитой досады, сковывающей локти, подумал Альтаир, невозмутимо попивая теплый напиток, мягкий пар от которого приятно обдавал подбородок и шею. — Все-таки я не понимаю, почему так, — злобно топнув ногой, сосредоточенно подготавливая очередной кофе, пробурчал привлекательный бариста несколькими минутами позднее. — О чем ты? — последовал незамедлительный ответ со стороны ликующего бледного парня, который только того и ждал. — Почему люди, сталкиваясь друг с другом, ругаются, вместо того, чтобы сделать так же, как эти пчелки? — стальной тон брата явно сквозил таким бурлящим негодованием, что первый всерьез побаивался, как бы тот, вспыхнув от всепоглощающей ярости, не сварился вместо следующего напитка. — Можно же просто сказать «упс»! Сколько ни вглядывался обеспокоенный Альтаир в скуластое лицо собеседника, надеясь обнаружить там былую усмешку, столько снова и снова приходил к пугающему выводу — говорил он на полном серьезе, поскольку обворожительные черты его не выдавали ничего, кроме бесшумно рычащего угнетения. — В жизни Пушкина назначалось двадцать девять дуэлей, — вовремя вспомнив факт из русской истории, тщетно постарался перевести тему чувствующий себя виновным в резкой перемене настроения альбинос. — Думаю, если бы он говорил «упс», не было бы ни одной, не находишь? — Знаешь, — выдержав которкую паузу, порядком напугав брата, ожидавшего очередной всплеск гневных эмоций, поразительно уравновешенно мурлыкнул Этан, и в мягком голосе его лучший посетитель с волной облегчения уловил улыбку. Вновь повернувшись к нему, держа в облепленных озорными бликами руках компактную белую чашечку, увенчанную аккуратным вырезом, работник одарил его простодушной усмешкой, а затем, неторопливо поставив кофе на поднос, ожидающий своей очереди, продолжил: — Если когда-нибудь кто-нибудь посмеет унизить твою честь, я и не подумаю отсиживаться в сторонке, как пчелы. — А если тебя тогда смертельно ранят, — растроганный, с каждым произнесенным словом все более наполняемый ломким трепетом, кивнул в ответ юноша, — я брошусь на твою защиту. Охваченный цепкими чувствами, закипающими на сердце и вязким комом поднимающимися к горлу, обмякший и приятно ослабший Альтаир незаметно дрогнул, когда теплая от напитка рука голубоглазого накрыла его собственную и слабо сжала ладонь, заставляя каждый его атом бурно среагировать на это касание. Осторожно развернув кисть, словно боясь спугнуть чуткого Эта, он, оплетая их тонкие пальцы, покорно сомкнул хватку. Закрываясь набежавшей на резвом ветерке любезной тучкой, утреннее солнце смущенно отвернулось, не желая быть третьим — сейчас, в небольшом кафе на углу, коврик при входе в которое созывает гостей ничуть не больше, чем домашняя атмосфера, пропахшая умиротворением, они были только вдвоем. — И что бы ни произошло, — счастливо рассмеявшись, сдавленно прошептал младший, робко заглядывая прямо в глаза цвета рассвета исподлобья. — Мы разделим все, обещаю!..