Черты романтизма в «Берсерке»

      Во многих обсуждениях личности и мотивов Гриффита встречаются утверждения, будто этот персонаж — Марти-Сью со всеми вытекающими последствиями. И удачливость, и красота, и умение вести за собой людей, и воинский талант — якобы этого слишком много для одного героя. Отчасти недоумение комментаторов понятно: мы не видим пути Гриффита к тому, чем он уже обладает на момент встречи с Гатсом. Мы не знаем ничего о его семье, не представляем, как ему пришла в голову мысль стать наёмником, и каким был Гриффит до того, как собрал свой отряд. Если бы не эпизод с Генноном, можно было бы и правда решить, что юному командиру «Ястребов» ворожат все ведьмы мира.       Однако мировая литература знает немало персонажей, которые были прекрасны, одиноки и готовы поставить на карту всё ради достижения цели. В качестве ярких примеров можно вспомнить Конрада (поэма «Корсар» Джорджа Гордона Байрона) или Демона из одноимённой поэмы Лермонтова. Всех их объединяет одно — они романтические герои. Романтический герой в литературе* — это личность сложная, страстная (даже одержимая страстями). Такой персонаж гордится своей исключительностью, хотя она становится причиной его несчастий, бросает вызов окружающему миру. Он в конфликте не с отдельными людьми, не с социально-историческими обстоятельствами, а с миром в целом, со всей вселенной.       Романтический герой обладает рядом признаков: — он — бунтарь; — он вступает в конфликт с окружающими, с миром и своей судьбой; — он стремится к какому-либо идеалу; — он испытывает разочарование.       Итак, наш Гриффит — тоже романтический герой.

Внешность

      Самый простой способ выделения персонажа на фоне прочих, возможность подчеркнуть его исключительность с первых же минут. Романтики не мелочились: среди их героев не встретить ни одного с внешностью банальной, незапоминающейся, это всегда либо потрясающее уродство, либо столь же потрясающая красота.       Как правило, среди тех, кого автор решил наделить привлекательностью, тоже можно выделить два типа. Один из них — демонический: чёрные кудри, тёмные глаза, очень бледная или смуглая кожа.       Байрон в поэме «Корсар» так описывает своего героя: Щека в загаре, белое чело, Волна кудрей — как ворона крыло; Изгиб губы невольно выдает Высокомерной мысли тайный ход; Хоть голос тих, а облик прям и смел, В нем что-то есть, что скрыть бы он хотел. Лица увидев резкие черты, Ты и пленишься, и смутишься ты. Как будто в нем, в душе, где мрак застыл, Кипит работа страшных, смутных сил. (перевод Ю. Петрова)       Блондины среди романтических героев тоже встречаются, хотя и реже. Как правило, светлыми волосами и голубыми глазами отличались создания ангелоподобные — в противовес личностям, одержимым сильными страстями. Вальтер Скотт, чьё творчество тоже во многом основано на романтическом методе, изображал такими своих положительных героев: «Перед взорами присутствующих предстало красивое, потемневшее от загара лицо молодого человека лет двадцати пяти, обрамленное короткими светлыми волосами. Это лицо было бледно как смерть и в одном или двух местах запятнано кровью» («Айвенго»).       В «Берсерке» принцип нарушен, до ангельской кротости и благородства рыцарей без страха и упрёка Гриффиту далеко, но похож внешне он именно на персонажей этой категории.

Устремления. Человек одной страсти

      Для Гриффита существует лишь его мечта, всё остальное — командование отрядом, попытка завязать отношения с Шарлоттой, спасение Мидланда — лишь ступени на пути к этой цели. Конечно, история романтизма знала и более возвышенные желания (жажда свободы у лермонтовского Мцыри, тяга к бесконечному познанию мира у байроновского Манфреда), но и стремление к власти — задача в должной степени масштабная.

Одиночество

      Никто из «Ястребов» не понимает величия мечты командира — они могут лишь склониться перед ней. Каска с огромным удовольствием швырнула бы Гриффиту под ноги весь мир — но не ради исполнения его планов, а ради самого Гриффита.       Гатсу просто хорошо в отряде. А ведь это самые близкие к командиру люди. Да и сам Гриффит вовсе не стремится увидеть в своих бойцах соратников — только подчинённых: «Друг — это не тот человек, который готов сражаться за мою мечту, а тот, кто готов пойти за своей», — говорит он.       Более того, люди, оказавшиеся слишком близко к Гриффиту, разбивают сердца и калечат судьбы об эту мечту.       О значении личных привязанностей для романтического героя следует сказать особо. Обычно, если такие персонажи и позволяют себе какое-то чувство, то это любовь, причём любовь несчастная: возлюбленная либо погибает, либо недоступна. Умирает Гайдэ в «Дон Жуане» Байрона, не выдержав разлуки с любимым, умирает Астарта в «Манфреде». Однако в случае Гриффита таким сильным чувством оказывается вовсе не любовь. Кандидат филологических наук, доцент НГУ Дарья Викторовна Одинокова так пишет о дружбе героев романтических произведений: «Дружеские связи либо отсутствуют (герой одинок), либо представляют собой «неравную дружбу» (романтический герой позволяет себя обожать, но сам осознает свое превосходство), либо выливаются в форму болезненной привязанности двух человек друг к другу, при которой раздельное существование невозможно».       Кажется, Гатс и Гриффит прошли все эти стадии.

Отношения с миром. Бунт

      Романтический герой всегда недоволен окружающим миром, причём его бунт — протест не против общества, а против самого мироустройства. Из этого конфликта есть два выхода: бегство от мира, так называемый эскапизм (например, Ансельм из «Золотого горшка» Гофмана уходит со своей возлюбленной в Атлантиду, где они живут долго и счастливо), и попытка мир изменить (эту нелёгкую задачу берут на себя, к примеру, Каин из одноимённой мистерии Байрона, Прометей из его же стихотворения). Гриффит выбирает второе. Его желание самому творить свою судьбу вполне можно рассматривать как бунт.

Мистицизм

      Ещё один признак романтического героя по версии Д.В. Одиноковой. Гриффит верит в своё предназначение, в то, что он рождён для величия. В конце концов, он носит на шее бехелит (талисман, подаренный ему в детстве гадалкой), хоть и не знает, как именно эта вещь поможет ему на пути к власти.

Рок, судьба, фатум. Предопределенность пути

      Вся жизнь Гриффита оказывается долгой дорогой к Затмению, к моменту, когда он потеряет всё и будет вынужден расплатиться за мечту жизнями и душами важных для него людей. Цепь случайностей вдруг обретает пугающую логичность.       Зримое воплощение судьбы — бехелит. Вместе с ним маленькому Гриффиту достаётся и обещание «гадалки», что однажды он получит власть, о которой мечтает.       Гриффит всё продумывает, просчитывает, на любой случай у него найдется с десяток запасных планов. И то, что Гатс (казалось бы, просто хороший боец) неожиданно становится для него уязвимой точкой, человеком, потеряв которого, Гриффит пытается найти утешение в объятиях принцессы, наплевав на обычную осторожность и предусмотрительность, — несомненно, рок, прямое вмешательство высших сил в судьбу героя. Как и обстоятельства, подтолкнувшие Гатса к уходу из отряда: убийство Адониса, случайно услышанный разговор Гриффита и Шарлотты, когда командир «Ястребов» прямо признался, что ни одного бойца или командира в своём отряде не считает равным себе.       Стоит вспомнить и другой разговор — только теперь невольным свидетелем становится сам Гриффит, услышавший, как Каска и Гатс жалеют его. Возможно, именно эта сцена трансформируется в сознании Гриффита в видение будущего, где Каска живёт с ним, хоть и не любит, и при этом тоскует по ушедшему Гатсу.       И в этот момент — осознание собственной немощности, унижающая жалость людей, которых он до того не считал равными, — бехелит возвращается к хозяину. Пытаясь покончить с собой, Гриффит проливает на него свою кровь.

Гибель

      Романтический герой, как правило, гибнет. Либо в переносном смысле — предав свои идеалы и заняв почётное место в ряду обывателей (Ансельм у Гофмана периодически отступает от своего романтического мировоззрения, итогом становится окончательное растворение в мещанском благополучии, пусть и в волшебной стране), либо в прямом. Конечно, всегда есть исключения (лермонтовский Демон всего лишь в очередной раз проиграл небесам, Чайльд-Гарольд у Байрона понемногу сходит со сцены, уступая место размышлениям автора), но их меньше.       Путь романтического героя — попытка вырваться за границы мироздания. Битва, которую он неизбежно проиграет. При всей любви романтиков к мистике и фантастике, никто из них не показал героя по ту сторону. Будь «Берсерк» романтическим произведением, Гриффит умер бы в темнице от пыток. Или много позже, когда королевские войска настигли бы «Ястребов». В крайнем случае, мы бы увидели душу юного героя, без тени сомнения идущую в ад, но не желающую примириться с земной судьбой.       Но «Берсерк» — фэнтези, а этот жанр, хотя и вырос во многом из романтизма, из любви романтиков к Средневековью и мистике, из симпатии к масштабным ярким личностям, всё-таки не живёт полностью по его законам. И потому у фэнтезийного героя — наследника героя романтического — есть возможность вырваться за границы мироздания. Что и происходит с Гриффитом: принеся в жертву соратников, он получает новое тело взамен искалеченного, силу и долгожданную власть. И перестаёт быть романтическим героем. Цель достигнута, он получил власть и трон, остальное — детали. Бунта больше нет, нет и мистицизма (Гриффит больше не верит в свою особую судьбу — он знает, что вся его жизнь была дорогой к предназначению, а это далеко не одно и то же). Остаются разве что яркая внешность (сначала — демоническая, отталкивающая, потом нечеловечески прекрасная) и одиночество, но это одиночество не человека, а существа, занимающего определённое место в иерархии надмирных сил и потому связанного определёнными ограничениями. Иными словами, Гриффит встраивается в систему мироздания, с которой он прежде боролся.       Зато нелёгкая доля романтического героя тут же достаётся Гатсу. Теперь он человек одной страсти, одного желания — отомстить Гриффиту, он одинок даже среди соратников, его седая прядь волос, протез, отсутствующий глаз становятся деталями образа романтической исключительности. Именно в его случае реализуется ещё один признак романтического героя: потерянная (сошедшая с ума) возлюбленная. Причём Гатс ухитряется вписаться даже в те признаки, которые в случае Гриффита не срабатывают: например, он отщепенец, он не привязан к конкретной среде, он изгой, его опасаются. Безумие — частый спутник романтических героев, и Гатс тоже ходит по самой его грани: доспех Берсерка может заставить его перестать отличать своих от чужих. Какой выход из романтического конфликта Миура припас для Гатса — пока неизвестно. Он, в отличие от романтиков, не связан условностями художественного течения.