Часть Альфы (Пара для Альфы)

Стайлз не мог уснуть. Опять. Каждую ночь он засыпал лишь на пару часов, но это не было сном, каждый раз он просыпался с криком, пугая шерифа, мужчина мог только прижать сына к груди и нашёптывать, что это — лишь дурной сон, чувствуя его поверхностное дыхание и дрожь в руках, сжимающих застиранную футболку. Джон чувствовал боль за своего ребёнка. Подросток не мог рассказать самому родному человеку происходящее, хоть тот и знал об оборотнях, но каждый раз он думал лишь о том, как защитить отца от этого дерьма. Теперь у шерифа Бикон-Хиллз незаметно появились пули с аконитом, которые дал ему Крис, а в участке несколько мешков рябиновой золы, о которой знали только Стилински старший и Пэрриш, которого с некоторых пор повысили до старшего помощника шерифа. Сейчас же Стайлз не мог уснуть, прошло ровно 28 дней с появления оборотня-призрака. Подросток внутренне чувствовал тревогу и опасность, будто знал, что сегодня что-то должно произойти. Хотя какое это предчувствие?! Да в этом грёбаном городе каждое полнолуние происходит что-то охуенно сверхъестественное, и каждый раз это каким-то образом касается именно Стайлза. Подросток сидел в своей комнате на кровати, уперевшись в стенку, и смотрел на карту с несколькими красными точками. Неделю назад, когда Хейл ещё не объявился, Стилински предложил ужасную по-своему идею, но МакКол стоически выдержал идею парня и только послал его, но через два дня вновь пришёл, затащив в дом шерифа всю стаю кроме альфы и Питера, который мог держать себя в руках и даже поручился, что его сил хватит сдержать Айзека. Стайлз на это тогда промолчал и выдал каждому из волков жучок, добродушно выданный Перришем без извещения об этом шерифа. Эрика, хоть и была охрененно сексуальной волчицей, но имела при этом мозг и руки, вшив жучки в одежду, а Стайлз несколько раз заставлял сказать, в какую шмотку зашита вещь и не забудут ли они её одеть. Но днём объявился Дерек, мать его, Хейл и забрал стаю в старый дом Хейлов, от чего подросток стал немного спокойнее, но всё равно решил проследить "на всякий случай". Сейчас же Стилински нервно кусал губы, иногда переключаясь на ногти, которые и так были сгрызены под корень. Пару часов ничего не происходило, и подросток даже немного успокоил нервы, но всё равно продолжил смотреть на экран за немигающими точками, и, только подросток собирался спуститься и разогреть ужин, те замигали, и подросток поперхнулся воздухом, сжимая руки на экране, от чего изображение под пальцами поплыло. Точки резко направились в одном направлении, и через несколько минут до Стайлза дошло. Волки движутся к неметону. Подросток выдохнул, поворачиваясь к доске, на которой был прикреплён лист с его корявым почерком "дерево будет оберегать волка", поэтому Стилински успокоился, откидываясь на постель. Взгляд был пустым и отстранённым, будто он умер сейчас, но вздымающаяся грудь говорила об обратном. Стайлз уснул, но ему казалось, что он слышит любой шорох с улицы сквозь сон, будто и не спал, но это было самое безопасное время, он знал, что его ждут вновь кошмар и крик, а потом дрожащие руки и сердцебиение в висках.

***

В груди Дерека зарождался гнев, будто буря, он заслонял все эмоции внутри, но оборотень пытался себя сдерживать перед волчатами, хоть те и чувствовали настроение альфы сквозь его контроль. Поездка в Нью-Йорк оказалась практически бесполезной, он не узнал практически ничего, кроме того, что его стая, возможно, не выживет от того, что его волк и он не знают, как искать пару. Хейл был уверен, что сегодня ничего не произойдёт, но волк внутри бесновался, а Дерек всегда пытался прислушаться к волку, поэтому оковы оказались на волчатах и даже на Скотте, который говорил, что у него есть Элиссон, а после и вовсе начал рычать, выпуская своего альфу, на что оборотень с проблемами, но закрыл альфу в звенящий металл. Несколько часов альфа был спокоен, наблюдая за волчатами, и даже видел, что худощавый Айзек, которого он не заковал в цепи, вроде как нашёл свой якорь в Питере и сейчас сидел в бета-релизе, сжимая обнимающую его руку старшего Хейла, но это была лишь иллюзия, которую нарушило рычание Лейхи, который сорвался с места. Разум Дерека захватил волк, а в стороне послышался лязг цепей и рёв. Беты смогли разорвать оковы и, как и Дерек, неслись по лесу. Волки не могли даже осознать, что за добычу они сейчас загоняют, и неслись вперёд, пока не оказались вновь около неметона, который вновь подсвечивался зелёным, но перед ним стоял лишь один волк, которого Дерек не считал жертвой, за которой они так неслись. Волк внутри начал тихо поскуливать, прижимая уши к голове, пытаясь пятится назад, и в этот момент Хейл наконец-то смог посадить его на цепь, возвращая себе не только человеческий облик, но и разум. Кристоф перед ним усмехнулся, посмотрев на Питера, который также пришёл в себя, и в его усмешке было столько же яда, сколько и в усмешке второго. Дерек нахмурился, наблюдая за подходящей фигурой, а в нос забился запах хвои, земли и дома до того, как он сгорел, от чего из груди поднялся новый рык. Оборотень-призрак оказался в двух метрах, слишком мало, чтобы уйти от атаки, но и слишком много, чтобы нанести смертельный удар, Кристоф остановился, заведя руки за спину, от чего плечи расправились, а спина стала ровнее, голос был тише, чем в прошлый раз, что настораживало и Дерека, и Питера: — Ты не пытаешься слушать своего волка, бегая от своей пары, у тебя осталось слишком мало времени что бы спасти стаю, а ты, словно слепой щенок, ищешь способы не делать того, что требуется ради твоей стаи. А после в твоём разуме ещё есть фраза что ты альфа стаи, Хейл? У тебя два полнолуния до смерти твоей семьи, твой долг найти пару. К концу фразы Кристофа Дерек и правда чувствовал себя щенком, возомнившим себе невесть что, а его беты в этот момент наконец-то пришли в себя, а призрак подошёл к Питеру, и сейчас они словно смотрели в зеркало: слишком похожие черты лица, ухмылка и даже поза. — Ты не должен помогать альфе, даже зная, кто его пара, твоя помощь приведёт в бездну, откуда ты вернулся и вернёшься вновь. В этот же момент Питер чуть побледневшими от воспоминания губами, что заметил только стоящий в стороне Айзек, повторил ухмылку мужчины напротив, чуть кивнув. Кристоф медленно прошёл к неметону, оглянув волков взглядом, и растворился и именно в этот момент Дерек понял, что его волка тянет, будто он сейчас выпрыгнет из груди и направится туда, но Хейл старался держаться, его беты не смогут пережить полнолуние без него. — Альфа, бета, омега, альфа, бета, омега... Тихие голоса Эрики и Бойда заставили оглянуться, те сидели друг напротив друга, смотря в глаза, и тихо повторяли слова, иногда сбиваясь и начиная вновь шептать в унисон, это продолжалось всего несколько минут, но альфа чувствовал, что его волчата будут в полном порядке. Дерек оглянулся на старшего Хейла, и тот лишь с улыбкой кивнул, практически надавив своим действием на спусковой крючок.

***

Стайлз вновь оказывается около Неметона, но в груди ощущение что всё не так, он не тонул в болоте, он не бежал через лес, он будто и был здесь всегда, будто он не был до этого в своей комнате и не следил за мохнатыми задницами, будто он всю жизнь только и делал, что сидел перед этим деревом и чего-то ждал. Несколько минут спокойствия, и подросток практически поверил, что кошмары наконец-то отступают и что он наконец-то сможет выспаться, и, когда только спокойствие накатило на него, будто тёплое пуховое одеяло, перед ним появились две фигуры. Если б Стилински мог, он бы закричал что-то неприличное, но сейчас мог опять лишь смотреть и ужасаться слишком правдоподобной картине. Волк опять сидел перед ногами своего предка, который улыбался практически дьявольски, от чего по телу шёл неприятный и липкий холод. Призрак огладил мощную мохнатую шею волка, практически смакуя. Стайлз будто в первый раз смотрел на эту картину, она не происходила так медленно, всегда было быстро, что Стайлз не мог даже что-то сделать. Теперь он не мог подняться, а вместо крика вырывался вновь тихий шёпот: — Дерек, нет, хватит, он не должен умирать... — Стилински практически тонул в этом отчаянии, пытаясь сдвинуться, плевав на то, что он слабый, пиздецки слабый человек. — Ты думаешь, он не должен умереть? Назови хоть одну причину, по которой он должен жить? У подростка вновь сдавило горло, а глаза расширились, ему казалось, у него есть миллион причин для того, что бы Дерек Хейл жил, но сейчас в голове творилась звенящая тишина кроме одной мысли: — Он нужен нам, он альфа! — Ты не понял... В голосе звучало сожаление и раздражение, а когтистая рука покоилась на шее, резкое движение, и окрававленная рука находится перед глазами вновь ухмыляющегося призрака, а через миг тот пропал, будто ничего и не было, только упавшее на мягкую траву тело. Подросток смог сдвинуться с места, в момент оказавшись уже у безжизненного тела, пытаясь обнять или что-то сделать. "Дерек, Дерек, чёрт возьми, блять, ты не умер, господи". Стайлз нёс бред в троекратном размере будто пытаясь этим самым выбесить волка, чтобы тот зарычал на него, и подросток хотя бы на несколько секунд заткнулся. На Стилински будто вылили холодной воды. Он не зарычит. Он не откроет глаза. Он мёртв. От этого факта глаза начали застилать слёзы, и парень закричал, он не знал, что делать, он будто не мог выбраться из этого кошмара, он даже попытался смириться с фактом, что останется около бездыханного волка навсегда, но в этот момент произошёл толчок. Стайлз испугался собственного крика, начиная задыхаться в объятиях, он был уверен, что это — его отец, и прижался к груди, пытаясь дышать, но ком в горле предательски заставлял хрипеть в тёмную футболку. Горячие ладони заставляли успокоиться, но подросток лишь шептал "Он мёртв, он его убил, понимаешь, сначала они все были мертвы, а теперь он убил только его". Стайлз был на грани отчаяния и, вдыхая запах и даже не осознавая, что это не запах его отца и его застиранной домашней футболки, но этот запах заставлял чувствовать себя в безопасности, но даже от этого ему не становилось легче, до разума ещё не дошло что это был кошмар. — Стайлз... Голос заставил подростка вздрогнуть, а Дерек почувствовал запах безмерного облегчения с ноткой счастья, которая тонула в запахе самого подростка. — Д... Дерек... Ты жив... Стилински мог задать миллион вопросов, даже о том, что оборотень делает в его комнате, но мог лишь неверяще смотреть в серо-зелёные глаза которые сейчас заставляли успокоиться. — Жив, что это было? Подростку показалось, что это — самый идиотский вопрос в этом мире, будто не видно, что это были кошмары, но увидел слишком серьёзного оборотня, а Стайлз уже научился читать настроения Хейла по его вечно хмурым бровям. И парня прорвало. Как плотину, которая сметает всё на своём пути. Он был близок к панической атаке как никогда. Но он кричал, как всё это его заебало. Как он устал от кошмаров. О том, как Стая умирала каждую ночь в его снах. Как Дерек умер в его сне, и он видел мёртвого чёрного волка. Даже Скотт не слышал всего сказанного сейчас. Дерек прижимал к себе костлявое и ещё по-детски несуразное тело, от чего запах горечи немного отступал, но душил волка. Горечь, страх, обида и отчаяние, безграничное отчаяние которое убивало Стайлза, и это чувствовалось в его жестах, словах и запахе. Стилински сейчас выговаривал всё накопившееся, убивая себя изнутри, как волк ломает кости человека, чтобы стать собой, он вырывал часть себя, удерживая в ладонях и показывая, мол: "Смотри, я умер, это было во мне, это убило меня", но от того же подросток начинал приходить в себя. Стайлз не знал, почему ему становилось легче. Потому что он вывернул себя наизнанку словами или потому что это слышал Дерек. Вечно угрюмый и молчаливый Дерек. Который всегда говорил подростку заткнуться, а сейчас молчал и тихо прижимал его к себе. Когда Стайлз замолкает, его дыхание рваное, и он икает, нервно хохотнув после этого, он расслаблен в объятиях Хейла, даже не пытаясь этого осознать, он засыпает спокойно. Парню не снятся сны, но от этого ему безумно легко, а волк сидит около кровати, оберегая это спокойствие на втором этаже дома шерифа Бикон-Хиллз.

***

Стилински просыпается от мерзкого ощущения стянутой кожи на лице от вчерашних слёз, и ему кажется, будто она должна быть на ощупь как у старика. Ему надо несколько минут, чтобы вспомнить прошлую ночь, и пульс подскакивает, отдаваясь в висках, заставляя поморщиться. Сбоку слышен тихий хмык, и подросток вскакивает с кровати, распахивая глаза. Оперевшись на кровать, на полу сидит Дерек, и парня окатывает волной непонимания, и тот уже готов начать говорить. — Твой отец приехал с дежурства и намерен позавтракать и уехать, так что пока что заткнись, Стайлз. И снова этот блядский хмык, от которого Стайлз действительно готов поклясться, что это не Дерек. Он не может быть Дереком. — Блять, ты должен быть со своими волчатами. Стилински зашипел не хуже гадюки, ощетинившись, резко встав, он направился в душ, проведя там полчаса и надеясь, что оборотень свалит, но его мечты были на то и мечтами, чтобы не исполняться. Хейл так же сидел у кровати, разглядывая потолок и только услышав, как машина Шерифа отъезжает от дома, поднялся. Он не хотел думать о том, почему его волк понесся к Стайлзу, придумав для себя оправдания, что он почувствовал, что, хоть он и человек, но член стаи, которому было плохо. Подросток кинул влажное полотенце на спинку стула, поверх футболок с яркими принтами супергероев. На свежую футболку на плечах парня попало несколько капель с отросших волос, заставляя поёжиться. Нет, это не от пристального взгляда оборотня в его комнате. Абсолютно точно. — Стайлз, — голос заставляет подпрыгнуть на месте и обернуться. Дерек, явно помятый, стоит перед ним, опустив глаза в пол, удивительная картина, а глаза прожигают. — Сядь, — оборотень кивает на кровать, сам садясь напротив на стул, а подростку только и остаётся, что подчиниться, присев на краешек кровати. — Стае... Мне нужна твоя помощь разгрести это дерьмо. Стайлз поперхнулся воздухом, и казалось, что у него слуховые галлюцинации, но он боится переспрашивать, надеясь, что он реально услышал это. — Чувак... Я немного узнал, думаю, ты сам видел, да и то это Лидия нашла, — подросток кивнул на стену с доской с множеством бумажек, которые были приклеены в порядке нахождения, Дерек рыкнул, от чего Стилински резко поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, понял я, всё сделаю, блять, да, у тебя есть хоть что-то?