Часть Альфы (Пара для Альфы)

— Может мальчишка-сарказм твоя пара? — Питер не утруждался называть Стайлза по имени, называя лишь прозвищами по типу: «саркастичная малявка»‎, «безрукий с битой»‎ или что-то в этом роде. На это Дерек мог лишь напрячься, всем видом показывая, как же его бесит Хейл-старший. — Только ты любишь школьников, — Дерек рыкнул, продолжая заниматься тем же, пока не появился восставший из мёртвых оборотень, а именно тренировался, подтягиваясь на турнике. — Думаю, любовь к парням это семейное, — Питер как всегда пропустил слова мимо ушей, продолжая стоять у панорамного окна и смотреть на центр города, который шумел, как муравейник, хоть Бикон Хиллз и был маленьким городком в округе Бикон, но все офисные здания, кафе, рестораны и даже торговый центр находились в центре и создавали постоянный шум. Дерек был обеспокоен, хоть и легко скрывал свои эмоции за хмурым выражением лица. Каждый раз, когда он пытался почувствовать своего волка, тот лишь гордо отворачивался от него, не выказывая своих желаний. Он чувствовал только едкую боль своего волка, не ту, которая пульсирует, но скоро проходит, а застарелую, которая стала таковой через несколько лет после пожара. Боль и молчание волка появились вновь после инцидента в лофте, когда он, поддавшись неведомому порыву, ударил Стайлза, хотя тот уже несколько месяцев был неприкасаемым. «Инцидент» для Хейла звучало слишком мерзко, но и «ситуацией» он не мог это назвать, слишком просто, а «происшествие» казалось слишком накручено, но всё равно эта история не могла выпасть из головы, повторяясь раз за разом, а молчание волка только подстёгивало напоминать себе весь тот дурной до зубного скрежета вечер. Он почувствовал тогда запах Стилински и пытался сдерживать волка, но тот сорвался с цепи. Пока Дерек пытался переключить своего волка на ярость к другим людям или вновь накрутить цепь обратно, волк решил, что эта ярость направлена на определённого подростка, и только когда Стилински начал болтать раза в три быстрее обычного, он понял, что причиняет боль "своему" человеку. Человеку из стаи. Несколько раз он задавал немые вопросы волку, почему ему так важен этот человек и почему его волк теперь боится показываться, но тот отзывался молчанием, которое убивало альфу изнутри последние несколько дней.

***

Дерек сидел вновь в своём лофте, свет был отключен, потому что и не требовался оборотню. С каждым днём он чувствовал, как его волк слабеет, и от этого становилось страшно, но сделать что-то с этим он не мог. Лишь сидеть в темноте лофта на винтовой лестнице и окончательно убивать себя воспоминаниями. Их дом пах хвоей, деревом и уютным огнём из камина. Он прекрасно помнил этот запах уюта его дома, семьи и стаи. Тогда они с Лорой ещё были детьми, и иногда старшая сестра подтрунивала над ним за то, что он младше, но каждый раз, когда она это говорила и когда они начинали спорить, Талия нежно обнимала двоих своих детей и говорила, что Дерек младше, но всегда защитит свою сестру. В этот момент Дерек всегда чувствовал себя чуть ли не альфой, а Лора дулась, бурча, что она и так сильная. В один из вечеров, когда мама напекла шоколадного печенья, Дерек и Лора сидели на диване, вооружившись по стакану молока и поедая печенье с ещё горячими кусочками шоколада, а мама сидела так, что они были по обе стороны от неё, привалившись плечами, лишь иногда отлипая, что бы взять добавки с большого подноса на журнальном столике. Её голос был очень нежным, но от этого её никто не переставал слушать, а наоборот обращали всё внимание на этот голос. Дерек горько усмехнулся от этих воспоминаний, он бы хотел вернуться, всё исправить, изменить, не дать себе совершить ту ошибку, но не мог. Голос Талии лился патокой, никто кроме семьи не слышал такой голос, остальные слышали жёсткий и властный, который заставлял даже у мужчин подгибаться колени. С детьми она всегда говорила тихо и спокойно, в тот вечер она рассказывала историю, это было что-то вроде обучения, негласный урок жизни, который и Лора, и Дерек усваивали, зная, что мама никогда не переспросит, поняли они или нет, просто понимали, что им это нужно. Она рассказывала о человеке с волком внутри, но волк ушёл от человека, не говорил с ним, а тот человек начал слабеть, сходя с ума. Он мог лишь пытаться докричаться до своего волка, но у него не получалось, и, когда он практически обезумел, волк вернулся, оживляя человека. В ночь после этой истории Дерек долго не мог уснуть, ворочаясь в своей кровати в попытках заполучить хоть немного сна. Сейчас Хейл мог лишь тихо вздохнуть, понимая что, кажется, он обречён. Он не питал надежд, как в той истории, когда волк вернулся, это единичный случай, но это не его история. Скоро он ослабеет настолько, что Питер непременно попытается этим воспользоваться и убьёт его, захватывая власть альфы, а, зная, что Айзек — его пара, есть все шансы, стая выживет. Он ненавидел Хейла-старшего, но этот исход был самым верным. И Дерек скривился, исход был хорошим, хоть и он окажется после этого закопанным где-то в лесу. Возможно, Питер опять замарает руки и разорвёт его на две части, как Лору, но на это ему будет уже точно плевать. Другой исход его совсем не радовал, когда его человеческая часть обезумеет, то Ардженты должны будут последовать кодексу и убить его, ведь обезумевший оборотень, бегающий по городу и убивающий мирных жителей не совсем то, что нужно городу. Возможно, Крису придётся взять с собой свою дочь, чтобы та увидела, что такое свихнувшийся на самом деле оборотень, а не Питер, который был хоть и безумен на первый взгляд, но на самом деле просто ослеплён своей яростью и ненавистью, которая копилась в нём несколько лет.

***

Стилински казалось, что кошмары его отпустили после ударной дозы таблеток и что вроде всё чуть наладилось или хотя бы держалось в пределах нормы. Когда он проснулся, в нос уже забился мерзкий и знакомый запах. Запах крови. Подростка практически вытряхнуло из постели одним движением, и только потом он посмотрел на руки. Они не были ранены, боли он не чувствовал, но все руки были в уже запекшейся крови. Тонкая багровая корка где-то уже потрескалась, отваливаясь мерзкими комочками. Стайлз понёсся в ванную, отдирая неизвестно чью кровь, пока отец, у которого сегодня один из немногих выходных, который подросток уже давно считает чуть ли не праздником, не увидел его в таком виде. Корка крови долго не поддавалась, пока не размокла, сползая мерзкой слизью, от которой на языке появился мерзкий привкус желчи, будто его сейчас стошнит, а в груди неприятно кололо миллионом вопросов о том, чья эта кровь. Отмыв руки и вычистив из под коротких ногтей остатки, Стайлз смог поднять глаза на зеркало перед собой. Он остолбенел, несколько минут смотря в одну точку, место, где должно быть сердце, чуть левее центра груди. В футболке зияла дыра с кровавыми пятнами и такой же коркой крови на безволосой груди. Стилински уже был уверен, его кошмары решили поменять вектор, теперь он сам себя убивал. Он пытался вырвать себе сердце. Несколько минут под холодной водой душа дали понять, что это не сон, а под кровью не было раны и мысли вернулись в тот же круг. Чья эта кровь? Оказавшись в своей комнате продрогшим до костей и с синеватыми губами, Стайлз бросился к телефону, набирая лучшего друга, но тот не ответил ни на первый звонок, ни на двадцать седьмой, а после тридцать четвертого выключил телефон. Это невозможно бесило, и Стилински уже практически придумал план, как отомстить, осталось взять только биту, сделать рябиновый круг, как-то загнать туда МакКола и начать его бить, находясь вне круга. Да, в плане были недоработки, но на то это и сырой план, верно? Внизу послышался звук выключения микроволновки, и Стилински подорвался, выходя из комнаты. Если отец опять ест что-то вредное, то он ему простит, он хороший сын и даст хотя бы в выходной вкусно травить себя. Насчёт вопроса, что делать с его находкой на своих руках и в груди, он решил переговорить со Скоттом позже, если тот включит телефон, либо искать Дерека, хотя этот вариант не нравился вообще, воспоминания о разбитой голове ещё были свежи. Рука взметнулась почесать затылок по выработанному за много лет рефлексу. Шериф сидел на диване с кружкой крепкого чая (серьёзно? это не кофе, а чай?!). Стайлз чуть не упал, запнувшись об ковёр от этой мелочи, а потом увидел стейк с картошкой, который был явно из упаковки и который разогрет был именно в микроволновке, и тогда подросток успокоился. Его отца не подменили, и он уже давно понял привычку своего сына давать послабления по выходным и, по его мнению, незаметно эти послабления пытался изменить в свою сторону. Джон улыбнулся, поворачиваясь к сыну, лицо казалось бодрее обычного, благодаря сну, которого было катастрофически мало у шерифа. — Привет, ребёнок, — Стилински-старший двинулся с центра дивана, давая подростку плюхнуться на диван рядом, по телевизору шли утренние новости, милая женщина рассказывала о хорошей погоде в округе Бикон и о том, что в Калифорнии было меньше ураганов по сравнению с прошлым годом. — Диван, картошка фри и кабельное, — Стайлз смешно поиграл бровями, но до Дерековских выкрутасов этой растительностью было далеко, так что Джон хмыкнул в кружку, от которой до сих пор шёл пар. — Или есть другие варианты? — Думаю, твоя идея вполне приемлема. Они провели целый день дома, оба Стилински развалились на диване, Стайлз позволил даже пару баночек пива и картошку спиральками, которую он обожал, поэтому для проформы пару раз ворчал. По телевизору шла старая игра "Метс", когда они выиграли кубок страны. Стайлз особо не интересовался бейсболом, скорее ему нравилось вот так сидеть с отцом, перешучиваясь между таймами и попивая газировку. Это казалось таким уютным и правильным, хоть и случалось очень редко.

***

Стайлз в ужасе. Он опять просыпается с руками в крови, а на груди теперь не только кровь, но и реальная рана, которая ужасно болит, заставляя сдавленно захрипеть. Это не может продолжаться, это надо остановить. Скотт так и не отвечает, а на дворе ночь, и Стилински действительно страшно, поэтому он прибегает к единственному выходу. Вчера он забрал джип и наконец-то может не просить кого-то его подвезти. Он опять оттирает руки от крови, натягивает толстовку, которая неприятно проходит по ране подкладкой, и вваливается в свою детку, практически сразу набирая скорость и выезжая в сторону заповедника. Он не уверен, что найдёт там Хейла, но ехать в лофт, когда все патрульные знают, чья это машина и чей сын в ней сидит, Стилински не хотел бы допроса от шерифа, когда первые же патрульные остановят его, отправляясь с ним в участок. Лес как всегда шумел, а поднявшийся ветер неприятно холодил кожу, заставляя ёжиться. Кажется, он никогда не захочет пойти больше в поход. Стайлз не верит своей удаче, когда видит фигуру в белой майке и спортивных штанах на ступеньках сгоревшего здания, которое и днём вселяло страх, не то, что ночью. Только, подойдя ближе, подросток заметил, насколько Хейл с последней их встречи осунулся. — Что в этот раз? Ещё одной ящерицы я не переж... — Дерек на тираду начинает рычать, заставляя подростка поднять руки перед собой ладонями к оборотню. — Ладно, ладно, не надо меня опять бить. Серьёзно, Дерек, что с тобой? Выглядишь реально дерьмово. Хейл внимательно смотрит на него налившимися алым глазами. Долго и внимательно, отчего подросток уже готов начать пятиться назад, хоть и понимал, что вряд ли ему выжить, даже если он был бы сейчас в машине и ехал на полной скорости по ровной трассе. Дерек несколько раз глубоко вдохнул воздух, потянувшись и чувствуя запах страха, волнения и... Крови? Дерек поднялся на ноги, глаза уже не светились, и Стилински бы даже успокоился, если бы оборотень не двигался целенаправленно к нему. Оказавшись рядом, он резко втянул носом воздух и, взявшись за низ толстовки, потянул наверх, увидев рану на груди. Волк внутри рвался отомстить тому, кто это сделал, но Дерек не обратил на это внимания, что его волк показал себя, важнее была рана. — Кто это сделал? — голос звучал угрожающе, а подросток, так и не смевший дёргаться, практически превратился в изваяние, лишь хлопая большими оленьими глазами. Стилински нужно было лишь мгновение, чтобы включить защитную реакцию, начиная тараторить: — Собственно по этому вопросу и пришёл, ты не слышал о случаях, когда человек просыпается в первый раз в разорванной футболке и кучей крови непонятно откуда, а на второй раз также с руками чуть ли не по локоть в крови и раной, будто пытался вырвать сам себе сердце, нет? Жаль, тогда я, пожалуй пойду, надеюсь, я не проснусь в тот момент, когда уже буду держать своё сердце и вырывать, думаю, это будет мерзкая и болезненная смерть, — Стайлз вновь попятился в сторону своего джипа. — Ладно, Дерек, был рад повидаться. Сходи только в какой-нибудь салон красоты, а то правда плохо выглядишь, ну, или поешь, пойди, задави кролика, или кто тут водится. Дерек честно терпел. Он правда старался держать себя в руках, досчитав от десяти до нуля, но, когда последняя цифра была посчитана, а Стайлз и не собирался тормозить, продолжая говорить околесицу, Хейл рыкнул, подходя, и, схватив за худое запястье, повёл в сторону камаро, поставив около капота, а после нажав на плечи и посадив. Сам он полез в багажник, находя аптечку, которая тут валялась только ради того, чтобы полиция не имела претензий, хотя и без аптечки Дерек Хейл часто вызывал претензии и вопросы у полиции. Подошёл вновь к подростку, у которого вытянулось лицо от удивления, а рот открылся в немом "о". — Снимай, — звучало резко, и оборотень кивнул на толстовку, надеясь, что повторять не придётся. Стилински послушно молчал, пока снимал толстовку, положив её рядом на капот, а после начал пытаться отодрать ткань, прилипшую к ране, Дерек на это вздёрнул бровь, усмехнувшись, а после найдя в аптечке антисептик, просто вылил половину бутылочки на кровавую ткань, которая почти сразу начала спокойно отлипать. Оказавшись полуголым, Стайлз поёжился, а после расплылся в ехидной улыбке, которая не предвещала оборотню спокойствия. — Хейл, ты записался на курсы медсестёр? Будешь ходить в коротких халатиках? Я бы посмотрел, — парень усмехнулся, прощупывая почту, в обычное время он бы уже и за это получил по зубам, а тут Дерек с серьёзным лицом аккуратно обрабатывает его рану и даже не сверкает глазами. — А на самом деле, где ты перевязывать научился, играл с младшей сестрой в доктора? Признайся, сколько кукол Коры пострадало перед первой ровной перевязкой? Оборотень зарычал, и Стайлз понял. Доигрался он и, кажется, станет следующим в списке разорванных оборотнем, между Синди и Лэйлой. Он был уверен, что именно так звали кукол Коры, все девчонки давали своим куклам слишком странные и шлюховатые имена, не замечая этого. Дерек отошёл от него, повернувшись спиной, направляясь к кромке леса. — Езжай домой, Стайлз, я постараюсь узнать, что с тобой происходит. Подростка дважды просить не надо, он сразу же схватил испорченную футболку и толстовку, на бегу натягивая тёплую ткань. Это была чертовски странная ночь, а сын шерифа был наблюдателен, но не понимал этой игры "Можешь пиздеть, не затыкаясь, пока я перевязываю, но, как только последний бантик будет завязан, беги". Стилински пробил смешок: а Дерек заплетал косички Коре и навязывал красивые бантики? Его передёрнуло. За бантики с косичками Кора точно бы оторвала руки даже Дереку.