occultatum in umbra

Иногда Тэхену очень-очень хочется вернуться в свое детство и сказать «пожалуйста, никогда-никогда не желай, чтобы у тебя был противник, похожий на Мориарти потому, что потом ты будешь об этом жалеть». Увы, никто не сказал этого Тэхену тогда и теперь Тэхен пожирает свои же плоды, сжимая ладони в кулаки, пытаясь делать дыхательную гимнастику для того, чтобы уменьшить стресс. Он где-то читал о том, что, если положить одну ладонь на грудь, а другую на живот, выпрямиться и делать глубокие вдохи-выдохи, то ему станет намного легче, нормализуется кровообращение и вообще, стресса как не бывало. Но, во-первых, он на работе и, если он действительно возьмет и будет при всех шумно дышать в своем кресле, схватившись за грудь и живот, то на него будут обращать внимание намного сильнее, чем он бы этого сейчас хотел. Во-вторых, эта практика не помогала и от нее наоборот кружилась голова похлеще, чем, если бы он выехал за город, дабы подышать свежим воздухом. Разводить панику на пустом месте было бы довольно-таки параноидально. Профессионал бы так не сделал, так почему же сейчас сердце стучит как бешеное, пока детектив смотрит на простой коричневый конверт из толстой и твердой бумаги, не подписанный ничем, где нет указания адресата. Только его имя и адрес полицейского участка? Тэхен видел огромное количество сериалов, завязанных на том, что бравый детектив получает письмо от своего главного соперника по уму, терроризирующего город. Он видел различные фильмы про убийства и расследования, но оказался совсем не готов к тому, что это когда-нибудь может произойти в реальности. Мало кто вообще готов, однако, он-то же должен был понять, что маньяки — это штука непредсказуемая, любящая водить за нос полицию и действующая всегда на показ публике. Так, например, Джеймс Мориарти из сериала «Шерлок» сделал неплохой твист, заставив общественность считать Шерлока злодеем. Но жизнь иногда делает трюки похлеще, чем плот твисты в сериалах, созданных Моффатом и Гэтиссом. Например, вот это вот письмо, явно адресованное ему. Тэхен научился простому, взятому из таких вот фильмов: не доверять любимым письмам без отправителя, в частности, если ты тот самый детектив, которому это письмо и предназначается. Оно сейчас лежит, тонкое, наверняка бережно склеенное, на столе прямо перед брюнетом, который просто взять и прочитать не может. Что там? Простое «Вот адрес следующего тела», поэма или какой-нибудь шифр, который детектив должен разгадать на протяжении тридцати минут, пока новая жертва жива, а по истечению срока она уже умрет? Тэхен, если честно, не очень хочет принимать такой вызов от маньяка, но что, если там действительно указание к новому телу, которое еще можно спасти? Брюнет берет письмо в руки и вертит его, однако, на нем ничего не поменялось. Совсем ничего. Только его имя и адрес полицейского участка. Все. Если посмотреть на него через свет, то будут видны лишь сложенный пополам лист бумаги и какое-то уплотнение. Брюнет вертит письмо, а после, все-таки вскрывает, чтобы тут же выудить на свет листок. Бумага уплотненная, не самая дешевая, Ким это понимает сразу же. Не обычный лист, который легко достать из любой пачки в магазине канцелярии, а явно заказной. Первая улика, как надеется мужчина, разворачивая тот. Текст написан был не ручкой, а напечатан, скорее всего, принтером. Возможно, если бы печатной машинкой, это бы невероятно сузило поиск работы, но это было бы слишком легко. Печатных машинок практически в Сеуле не осталось, а их маньяк не настолько туп, чтобы разбрасываться уликами. Однако, вероятнее всего, Тэхен зря вообще надеялся, что это хоть как-то поможет ему разобраться с тем, что происходит в голове их одержимого. Дорогой Ким Тэхен, Надеюсь, тебе понравились мои подарки. Их будет больше. Твой поклонник. Тэхену мало когда перепадали такие подарки в виде писем от тех, кому он мог бы быть симпатичен. Тэхену вообще мало кто когда писал письма, прошлый век ведь, и ему бы хотелось, чтобы так продолжалось и дальше, а не то, что он видит перед собой. У Кима трясутся ладони, а перед глазами плывет. Страх? Да. Потому что этот ублюдок наверняка знает, где Тэхен живет. Брюнет уверен, что знает. Четыре месяца. Четыре тела. Комочек страха внутри него разворачивается, цепляется к нервным окончаниям и Ким сглатывает комок в горле. Он ощущает, как краска схлынула с его лица, как его ладони похолодели, и он сам замирает с ошарашенным лицом. Ему страшно. Как же ему страшно, блять, потому что никогда, никогда такого не было, чтобы маньяки не знали, кому отправляют письмо. Брюнет судорожно выдыхает, так как чувствует звон в ушах от ужаса. Ему хочется подняться, выкинуть чертово письмо в помойку, потому что он знает откуда оно пришло. От маньяка, который кому-то по их версии признается в любви. Ему страшно. Нет, блять, он просто в ужасе, потому что это означает, что он знает Тэхена. Может быть, не в лицо, но он знает, что он ведет его дело, и это бьет осознанием «он знает больше, чем ты знаешь о нем». Ну конечно знает. Конечно знает. Его-то рожа практически в каждых новостях появляется, стоило ему взять это дело. Чертовы журналисты, которым всегда неймется. Что у них вообще есть на этого психопата? Ничего. Ни то, где он работает, ни то, по какому принципу выбирает людей, потому что даже местоположение тел у них всегда разное. Им известно ни-че-го. Тэхен хочет встать, пошевелиться или хотя бы начать дышать, но он не может. Ему страшно, никогда еще маньяки или преступники, с которыми он имел дело, не целились прямо в него. Может быть, это потому что он еще слишком молод? А те, кто уже были старожилами полиции просто прошли обряд «будь той самой жертвой безумца, а после спасись при таинственных обстоятельствах или благодаря своей сноровке»? Тэхену, если честно, совсем не хочется быть тем самым копом, что умер при таких обстоятельствах. Потому что обычно, такие психически неуравновешенные особы убивают тех, на кого положили глаз. Статистика, чтоб ее. — Тэхен? Ты чего? — спрашивает Юнги, подходя к Тэхену, замершему в одной позе с паникой, ощутимой даже на расстоянии больше, чем нескольких метров, белыми губами и бегающему взгляду. Он хмурится, подходит ближе к столу брюнета, пока его взгляд не цепляет письмо и он не меняется в лице, переходя с встревоженного на недоверчивое. — Ты испугался любовного письма? Тэхен напряженно следит за тем, как бледная ладонь его товарища пытается взять листок, но Ким тут же хватает ее за запястье, не давая тому прикоснуться к потенциальной улике, качает головой на недоумение. — Не трогай, — шепчет Ким, и белобрысому приходится прочитать письмо через плечо своего донсэна. Недоверие исчезает тут же, сменяясь напряжением. Юнги старше его на четыре года, опыта у него намного больше, да и назначают его главным по громким преступлениям чаще, чем молодого, еще зеленого даже в свои двадцать семь, Кима. Юнги был первым, с кем Киму пришлось познакомиться в департаменте, и тот был его ментором целый год прежде, чем Тэхен сам стал самостоятельным полицейским. Можно сказать, брюнета в руки белобрысого буквально впихнули, хотя последний отнекивался и пытался брыкаться как мог. Цитата «мне нахер не нужны стажеры» все еще вызывает теплую улыбку у мужчины, поскольку Юнги всегда был тем, кто ворчал больше нужного, но делал свою работу хорошо и даже изредка давал советы по тому, что можно делать, что надо делать, а что лучше приберечь на потом. Вот только даже год стажировки у старшего детектива и последующие года не могли успокоить бедное сердце Тэхена, которое останавливалось каждый раз, стоит глазам Мина сузиться в недовольстве. Потому что Мин Юнги пугает до усрачки не с первого взгляда, а с первого кулака, прилетевшего тебе в лицо. Не в лицо Тэхена, в смысле, а в кого-нибудь, кто решил нарваться на злого карлика в его выходной или в его плохое настроение. Он был низким, на вид щуплым, бледным и, по-хорошему, ему бы не в полицейские пойти, а в бизнес или что-то на подобии, но то, как тот мутузит преступников или зарвавшихся парней говорит о том, что нет. Профессию тот выбрал ту, что надо. — Вот и нашелся тот, кому все эти тела предназначены, — нарушает тишину между ними Юнги, и Тэхену приходится отмереть, пройтись ладонью по своей густой шевелюре и откинуться на спинку кресла, беспомощно поглядев на письмо. Ему стало немного легче, зная, что рядом есть кто-нибудь, кто сможет его прикрыть. Тем более, если это его бывший наставник, вытаскивавший его из неприятностей чаще, чем следовало бы. Однако, его комментарии иногда были излишними. — Надо отдать на экспертизу, вдруг они найдут что-нибудь или хотя бы заводы, откуда эта бумага могла появиться, — говорит торопливо Ким, сцепляя пальцы в замок и кладя тот на свой живот, поворачиваясь всем телом к Мину, что все еще перечитывает несколько строчек письма. — Явно дорогая, хен, и приклеен конверт на клей. Может быть, там остались его отпечатки помимо моих? — Думаешь, он оставил бы нам такой подарок? — спрашивает сразу Юнги. Они оба знают, что их маньяк вряд ли будет настолько тупым, чтобы оставлять такие видимые зацепки. Но проверить все же стоит, хотя бы для того, чтобы убедиться. — Думаю, ему наскучило то, что мы никак не можем до него добраться, — поджимает губы Ким, вздыхая и обращая внимание уже на то самое уплотнение, которое осталось внутри конверта. Прежде всего, ему приходится достать перчатки из своего стола, припасенные на всякий случай. И лишь после взять конверт и высыпать… засушенный красный пион. Он кривится, рассматривая тот, а после засовывает и письмо, и пион обратно. — Я никогда бы не подумал, что мои мечты о тайном поклоннике будут выполнены в стиле маньяка-психопата, хен. Это отвратительно. — Ты вряд ли можешь сейчас знать, что у него на уме, Тэхен. — Это-то меня и пугает. — Может быть, он просто так с тобой заигрывает? — выдвигает предположение белобрысый, пока брюнет встает и идет в сторону их кабинета экспертизы. — Обычно так и происходит, если преступник чувствует себя безнаказанным. Старший хлопает его по плечу и уходит в кабинет их начальника. Он прав. Их маньяк действительно чувствует себя безнаказанным в мегаполисе, и, на самом деле, ему бы подкрепление, поскольку расследовать все в одиночку никак не получится. Обычно на такое действительно дают кого-нибудь постарше, а не сплавляют все на плечи лишь одного сотрудника. Конечно, мало кому даже из старших хочется брать на себя такое дело, однако, это не означает, что Тэхен должен отдуваться за всех отдел. По сути, таких маньяков сплошь да рядом, и не все попадают в газеты, так как следствие частенько не раскрывает подробности, чтобы не нагонять страх на людей. Но именно это дело должно было выйти из-под контроля. Именно это должно было попасть к Киму. Именно этот маньяк должен был настрочить ему весьма прозаичное письмо, прямым текстом говорящее о том, что да, привет, я буду и дальше бесчинствовать, а ты мне ничего не сделаешь, Ким Тэхен. В кабинете экспертизы на него поднимает свой взгляд Намджун, тут же отшатываясь от разглядывания чьих-то анализов так, словно он был пойман за порчей имущества. Его рот вытягивается в букву «о», а веки хлопают быстрее, словно до Кима никак не дойдет, что забыл в его кабинете детектив. Но это непонимание недолго длится, так как Тэхен совсем скоро закрывает за собой дверь, для приличия оглядывая место пребывания мужчины. Тут работает кондиционер, поэтому Тэхен немного ежится от холода, однако, это все равно заставляет его по новой восхититься тем, насколько хорошо и эффективно работает Ким, несмотря на беспорядок. То тут, то там валяются бумажки только в той последовательности, в которой разбирается сам шатен. Ким знает, поскольку уже не раз пытался понять как именно сортирует вещи Намджун. Различные колбочки, инструменты, вещи валяются в каком-то своем хаосе, а единственное место, на которое можно сесть, уже занято самим Намджуном. Если не считать, конечно же, стола, на котором ничего, кроме нескольких бумаг не было. — Привет, Намджун-хен, — здоровается брюнет, протягивая ему конверт, словно это хоть как-то могло объяснить его появление в этом помещении. С виду обычный конверт, который успел Тэхена тоже наебать. И Юнги. И, похоже, Намджуна тоже. Последний приподнимает бровь, безмолвно спрашивая, что это и Тэхен тут же поясняет. — Наш маньяк прислал мне письмо с угрозами и каким-то засушенным цветком. — И ты… — начинает Ким, а по его лицу видно, что он думает насчет детектива. — И ты решил, что брать его голыми руками — это хорошая идея? Тэхен набирает в грудь побольше воздуха, но сказать ничего не может. Потому что да, он уже тронул конверт своими пальцами и на них наверняка есть его отпечатки, так же, как и на письме, но он понятия не имел, что это будет действительно от их маньяка. Какая-то часть его надеялась, что нет. Оказалось, да. Намджун видит его метания, кивает сам себе и машет ладонью на стол. — Тот самый, который раз в четыре месяца? — спрашивает тот ради уточнения и брюнет кладет конверт на стол, тихо угукая, на что шатен вздыхает, выкладывая все предметы по порядку и, с особой бережностью рассматривая. — Кажется, кто-то устал от своей же идеальной последовательности? — Скорее всего, — говорит нетерпеливо брюнет, снимая свои перчатки с ладоней и выкидывая их в рядом стоящую мусорку. — Наверное, полиция кажется ему жалкой. — Ты знаешь, — оставляет комментарий Тэхена без внимания Намджун, разглядывая пион намного тщательней, чем письмо. — что означает пион в нашей стране? — Понятия не имею, — признается Ким, ероша свои волосы и зачесывая их назад правой пятерней. Его никогда еще не интересовала флориография настолько, чтобы скрупулезно составлять букеты цветов для своих бывших пассий, а так же будущих. Или, возможно, он просто не хотел забивать себе голову зачастую ненужной информацией. — Пионы являются предметом эстетического наслаждения, а так же эталоном совершенства, в котором нет изъяна, — поясняет медленно Намджун, словно преподавая Тэхену урок, пока глаза самого детектива медленно начинают стекленеть, скорее, непроизвольно как на очень интересных уроках в школе, когда ты уже автоматически пропускаешь все, что бы там тебе не говорил преподаватель. К сожалению, если первое время любой незнакомый человек прислушивается к тому, что говорит Ким, то после года знакомства он автоматически начинает пропускать огромное количество фактов из истории, этимологии, окружающей среды, не потому, что это скучно. А потому, что у Намджуна вместо котелка на шее — ходячая энциклопедия. Плюс то, что тот начинает бубнить, все больше погружаясь в рассказ, совершенно делу не помогает, хоть уши себе отрывай и подноси к его губам, чтобы услышать. Видимо, его друг видит его заинтересованность, поэтому зовет его, щелкая пальцами перед лицом. — Тэхен? — Да, в общем, ты знаешь, что делать. Я подожду подробного отчета, — отрывается от стола Кима мужчина, тихо закрыв за собой дверь. Он возвращается за свой стол, плюхаясь на свое кресло, прикрывая веки и кладя на те кончики своих указательных и средних пальцев. Мужчина надеется, что это хоть как-то поможет ему с болью глазах, но это лишь усиливает ту, поэтому вскоре ему приходится отстраниться. Их сумасшедший решил действовать, приближая свою скорую поимку. Первое, что приходит ему на ум — скука. Ему скучно, поэтому он начал действовать весьма неоднозначно, подъебывая при этом детектива, ведущего его дело. Второе, о чем уже не раз упоминал Юнги и Намджун — тот делает это для поклонения. Тэхену не хочется верить в то, что его существование помогло маньяку определиться с тем, что именно он будет делать и как подавать. Он пишет «подарок», но подразумевает тело, и эта романтика попахивает гнилью так же, как и пахнет само тело, что сейчас лежит в морге. Тэхену не нужны такие дары от того, у кого в башке любовь представлена именно в таком виде. Тэхену не нужны еще убийства в его честь (а в его ли?), Тэхену нужны ответы. Знает ли он о том, где живет детектив? Знает ли, с кем он общается? Нужно ли предупредить родителей о том, что им нужно быть осторожными и ни при каких обстоятельствах не ходить по одному, даже, если нужно будет пойти в магазин или в аптеку посреди ночи? Брюнет судорожно выдыхает, кладя локти на стол, сжимая ладони в замочек, стараясь успокоиться. Что ему делать прямо сейчас? Просто ждать того, что расскажет ему Намджун? Он ведь не оставил следов, хотя бы потому, что шерстить все магазины с цветами будет идей не просто тупой. Наитупейшей. Цветок был уже засохшим, и хрен знает, сколько психопат ждал того, чтобы его Тэхену подарить. Пионы достаточно распространенные в их стране цветы и каждый цветочный магазин был ими полон, жри не хочу. Они снова оставались ни с чем. И это бесило похлеще, чем журналисты, портящие буквально все, что только можно и нет. От размышлений Кима отвлекает хлопок синей папки. Тэхен поднимает глаза на Юнги, кивающего на выход. Папка смутно знакомая и он ее открывает, чтобы тут же наткнуться на отчеты о вскрытиях всех четырех тел. Брюнет поспешно ее закрывает. Вряд ли он сейчас откроет для себя что-нибудь важное, если будет пялиться на то, во что могут превратиться его родственники, друзья и даже знакомые, вздумай маньяк навести их визитом. — Я договорился с начальником, — объясняет Мин, пока младший встает и выходит из департамента на ходу натягивая на себя пальто. Ему нужно срочно проветриться и желательно поесть потому, что его желудок уже издает оды любви к еде, если не из-за стресса, то из-за того, что время близилось к трем. Старший плетется рядом уже в своей куртке, видимо, надел то перед тем как подходить к своему нервному донсэну. — Буду вместе с тобой в партнерах числится, пока это дело не раскроем. Если уж к тебе начали письма приходить, то, скорее всего, это касается тебя напрямую. И не только тебя. Не хочу пугать тебя и все такое, но ты жопу-то напряги свою. — Я уже думаю о том, чтобы написать сообщение родителям быть поаккуратнее, — хмурится мужчина, поднимая взгляд на серое небо без малейшего просвета для солнца. Прямо как в его жизни. — Если, конечно, целью маньяка просто не является переполошить весь наш отдел. — Хорошие думы, одобряю, — кивает белобрысый идя в сторону небольшого ресторанчика, в котором они часто зависали во время обеда. Тихо, уютно, мало народу в такое время. То, что нужно для таких нелюдимых людей как Тэхен и Юнги. — Сделай это как можно быстрее. Знаешь ведь, что лучше перебдеть, чем недобдеть. — Да, но мы все еще не сдвинулись с мертвой точки, — толкает дверь в небольшое помещение брюнет, а колокольчик над их головами звенит, оповещая старушку о приходе посетителей. Они устраиваются сразу же за столиком поближе к выходу на случай, если что-то произойдет и им нужно будет тут же выбегать и ехать на очередной вызов. — Это письмо выбило меня из колеи и понятия не имею, что будет у него следующим, хен. Сначала девушка, потом мужчина, потом снова девушка и снова мужчина. Может быть, это связано с тем, что маньяк наш тоже мужчина и он пытается сказать, что ему все равно кого привносить в жертву? — Возможно, — стоит только старушке приблизиться, Юнги тут же замолкает, позволяя Тэхену произнести их заказ вместо него, и с разворотом той он поддается вперед. — А может быть, он хочет, чтобы ты нашел его Тэхен. Если он за тобой следит и все в этом духе, то может быть, ты должен вспомнить хотя бы одно место, где было много пионов и был ты? Детектив задумчиво жует нижнюю губу, силясь вспомнить хотя бы намек на пионы в своих воспоминаниях, но они такие смазанные, и, скорее всего, вряд ли имеют хоть какое-то значение для их расследования. Возможно, убийца не настолько закладывал смысла в какие-то цветы, прежде, чем просто подарить их Тэхену, да и тем более в засушенном виде. Может быть, он просто хотел, чтобы это было для отвода глаз? Киму кажется, что еще немного и его голова совсем перестанет варить и анализировать поступающую в нее информацию. Его уже тошнит от этого дела. Он может пересказать каждый абзац из той синей папки, которая пополняется новым телом каждый месяца и его уже тянет блевать от одного только цвета этой папки. Другие дела расследуются с поразительной легкостью. Они простые, по следам их можно с легкостью найти убийцу, но это… это не дается так же легко. Не было той линии, за которую он мог бы схватиться. Если с теми, кто совершил убийство в состоянии отчаяния или ненависти можно было хоть как-то работать, знать, что надо искать среди знакомых, то это было провальным изначально. Тэхену не хотелось думать, что оно уйдет в одно из нераскрытых дел, но пока преступник не ошибется, он сделать ничего не сможет. Когда Тэхен возвращается домой, то не встречает Чонгука. Возможно, потому что тот либо дома, либо уже на работе. Ким так и не спросил, где именно он работает и, возможно, ему немного грустно от того, что его до жути идеальный сосед не составляет ему компанию и в этот вечер. Стоит признаться даже самому себе, что тишина квартиры немного отрезвляет, а снова барабанящий дождь по окнам заставляет его испытывать приступ меланхолии. Он чувствует ее пока разогревает себе суп, пока ложится в постель, чтобы немного полистать ленту новостей в инстаграме, пока он не нажимает иконку своей страницы. Мужчина редко вообще выкладывает что-то со своим лицом, редко постит новые фотографии, ему вообще нет дела до лайков на его фотографиях, так как будни детектива редко когда дают ту свободу действий, когда можно тратить достаточное количество времени на поиск нужного ракурса для хорошей фотокарточки. Его взгляд зацепляется за одну из фотографий, которые он выложил год назад, от чего его сердце бухается вниз. Он был там. В окружении красных пионов в национальном парке, ровно восемь месяцев назад. Самое ироничное, что подпись к этой публикации была «полюблю любого, кто подарит красные пионы». С его губ сорвался тихий смешок.