occultatum in umbra

Он не понаслышке знает о том, как долго может длиться поимка одного маньяка. Это может занять недели, месяцы, а то и годы. Психопаты имеют свойство ошибаться после череды идеальных преступлений, имеют свойство дразнить полицию, покуда те пытаются ухватиться хотя бы за тонкие нити доказательств личности преступника, имеют свойство уставать от безнаказанности, но так или иначе приходить и сдаваться. Есть, конечно же, и другие. Те, кто до конца своей жизни остаются на воле, дышат тем же самым воздухом, что и близкие жертв, что и миллионы потенциальных трупов. Тэхен понятия не имеет, к какому типу относится их маньяк. Это и нервирует его больше всего. Как долго им придется за ним бегать? Как долго им придется вылавливать малейшие зацепки, которые ни к чему не приведут? Мужчина чувствует невообразимое отчаяние, покуда стоит, словно приклеенный к полу, состоящему из грязных плиток. Ему хочется выть от бессилия, ему хочется закрыть глаза и переместиться куда-нибудь далеко отсюда, например, на Гавайи или в какую-нибудь солнечную страну, для того чтобы попивать на пляже прохладный коктейль, давая косточкам тот самый заслуженный отдых после череды до селе неизведанных мук души. Но он стоит тут, в этом помещении, где пахнет кровью и свежим мясом, и чувствует, что его нервы начинают сдавать. Ему никогда не нравились мясные лавки, но он тут стоит, окруженный подвешенными тушами свиней, телят и куриц, а прямо напротив него висит труп мужчины, словно он — та самая свинья, на которую уже положил глаз мясник для следующей разделки. — Это пиздец, — изрекает Юнги в тишине, которую нарушает откуда-то капающая вода, брезгливо морщась от обстановки. Свет, непонятно зачем нужный тут, если благодаря нему все равно хер что-то увидишь, но если встать на то место, где сейчас стоит Тэхен, то можно заметить, как что-то чуть-чуть выглядывает из шеи мертвеца. Что-то острое? — Хен, — зовет Ким старшего, отчего тот отвлекается от созерцания мертвого мужчины, подвешенного за обе лопатки и со свиньей вместо своей головы. Та, почему-то, была пришита заботливым аккуратным швом к лежавшей на столе свинье. Как полагают детективы, это и был их мясник. Их главный подозреваемый. Очевидно, его нашел их маньяк намного быстрее их самих. — Не трогай, — шипит Мин, как только дергается ладонь черноволосого для того, чтобы вытащить это «что-то» из прорези швов. Он немедленно достает из пальто телефон, чтобы сообщить об очередном трупе, когда в другой комнате раздается какой-то треск. Тэхен замирает, покуда старший тянется вместо телефона к пистолету, прижимая указательный палец левой руки к губам. Жест вполне понятный, даже не противоречивый, и Ким кладет ладонь на свой, делая шаг назад, ближе к разделанным тушкам свиней, поскольку именно там можно увидеть проход в другое помещение. Они сглупили. Не расчесали все комнаты сразу, а начали шуметь. Все тело словно немеет, адреналин бьет в голову в предвкушении поимки того, кто ответственен за убийства несчастных. Юнги подает знак идти за ним как старший-детектив и младший послушно идет, едва слышно ступая по прохладной плитке, что холодит их ноги даже сквозь теплые ботинки. Коридор, больше похожий на коридоры псих-больницы, усеян белыми плитками, потемневшими от бесчисленных слоев грязи. Две двери были расположены друг напротив друга. Одна, как показывает знак, ведет на улицу, а другая в помещение, откуда и раздался звук. Они встают вплотную друг к другу, опираясь спинами о стену и Юнги на секунду прислоняется затылком и к оной, чтобы, если человек там, услышать его. Но в комнате тишина. Он отводит взгляд от пола, чтобы встретиться с встревоженными глазами Тэхена и мелко мотнуть головой, тем самым не давая разрешения на возведение курка. Мужчина тянется правой рукой к ручке двери, когда оттуда раздается классическая мелодия, и в ту же секунду дверь распахивается, а старший делает шаг на порог, сканируя взглядом открывшееся пространство. Шаг вперед. Один заходит, другой за ним, но заходить не спешит. Юнги цокает. Обычный кабинет, едва ли который можно назвать богато убранным. Два шкафа справа и слева, стол посередине, на котором лежит куча бумаг, а сверху них телефон, который и проигрывает мелодию, чуть не доведшую их до инфаркта. Кто-то звонит на этот телефон, и Мин не оборачиваясь идет внутрь, поднимает смартфон и отвечает на звонок, тем самым прерывая мелодию. На той линии никто ничего не говорит, и белобрысый не подает и звука тоже, но его спина словно каменеет, превращаясь в сгусток напряжения. До него доходит довольно быстро — психопат знает этого мясника. Знает его номер телефона. Тэхен стоит в коридоре, не отрывая взгляда от затылка мужчины. Трубку кто-то на противоположной стороне бросает, очевидно не дождавшись и единого слова, а на телефон тут же приходит сообщение с лаконичным содержанием «Неплохая попытка». Догадка бьёт в голову наотмаш. Мин выбегает из комнаты, плечом выбивая дверь напротив из петель, заставляя Кима сделать шаг назад, а та ведет на улицу вглубь лабиринта подворотен. Ни одного следа присутствия постороннего. Тот словно знал, что в это время они будут тут, поэтому решил заявить о себе таким эффектным образом, скрывшись до появления полиции. Юнги скрипнул зубами, глубоко вдыхая вонь рядом стоящей мусорки, отчего закашливается, а глаза начинают слезиться. Очередная дурость с его стороны. — Хен? — зовет его Тэхен, и белобрысый оборачивается. — Звони и сообщай о трупе. Он знает, что мы здесь, — четкий приказ, и мужчина кивает, опуская оружие и доставая телефон, отворачиваясь от вони и заходя в одно и то же помещение с покойником. Раздается бормотание, а следом и тяжелый вздох. Украдкой посмотрев вновь на тело, мужчина встает перед ним, засовывая руки в карманы черного пальто. Труп был полностью обнажен и бледен, словно из него выкачали всю кровь, прежде, чем начинать отделение головы от тела. Усердно пытаясь не смотреть направо, где лежит свинья с головой человека, Ким почувствовал, как его начинает тошнить, а виске стрелять. Адреналин потихоньку отпускал тело, отзываясь в теле младшего не самым лучшим образом, мешая думать трезво. Глаза, что больше ни разу не двинуться, смотрят прямо на него. А в них он видит осуждение. Снова.

***

— На этот раз это другие цветы, — глубокомысленно изрек Намджун, стоя рядом с двумя трупами. Один — человеческий, другой — свиньи. Но в этот раз они лежали не скрепленные друг с другом, и он даже не знает, что хуже. Когда они вместе, или когда они по отдельности. Тэхен ощущает пульсирующую боль, все больше отдающую в висках, когда смотрит на ветки цветов выглядывающий из шеи и свиньи, и человека. Брюнет понятия не имеет, как их маньяк вообще умудрился запихать такую пышную растительность, да еще сверху закрыть все головами. Юнги стоит рядом с ним, молчит угрюмо, а между ними повисает тяжелая атмосфера. Они оба упустили что-то важное, и червячок сомнения зарылся в их души, погрызая плоть, выбирая почву из-под ног. — Да ладно? — огрызается Мин, проводя ладонью по лицу, словно хочет стереть с него не сколько выражение усталости, сколько саму усталость. Но та не проходит. Очевидно. — А то, блять, не видно. — Все не настолько плохо, — отзывается Джун, беря в руку деревяшку, на которую прикреплен документ с физическими данными пациента. Он пробегается по списку, чтобы что-то найти и через секунду добавляет, нервно потирая шею, — вам здесь пока делать нечего, ибо вскрытие и анализ займет какое-то время. Идите, вам кажется нужно дальше работать. Легкий намек в глазах Кима был понятен, двояко его расшифровать просто невозможно, поэтому старший-детектив и выходит. Он знает, что Намджун злиться на его злобный язык не будет, уж слишком долго знакомы они были, чтобы зацикливаться на одной мелочи. Они не дети, чтобы обращать внимание на мелкие язвительные слова. Ким-младший же прикрывает на секунду глаза, в какой-то слепой надежде, что головная боль рассеется. — Тебя это тоже касается, спящая красавица, — прервал его попытку Джун, выгибая бровь. Одно из правил которого работать в полной тишине, которую никто поддержать не мог. — Да-да, уже ухожу. Было видно, что не только Юнги с Тэхеном забыли, что такое спокойный сон и день без нервного ожидания еще одного изуродованного трупа. Другие дела закрывались быстро, преступники ловились за неделю-две, максимум давая тем посидеть на иголках месяц, однако, это длилось до больного много. Брюнет знает, что это не такой большой срок для психопатов, ибо люди постарше его частенько останавливались рядом с его столом, похлопывая по плечу, между делом говоря, что некоторые дела могут длиться и десятилетия. Если честно, он совсем не хочет, чтобы это дело растянулось на такой промежуток времени. Да и кто хочет? Лишь их психопат, которому, либо невообразимо везет, либо он сам невообразимо умен. Если первое — то везение не бесконечное. Если второе — то у них намного больше проблем, чем казалось изначально. Когда Ким выходит из помещения, пропахшего трупами, и поднимается в офис, где уже сидит Юнги, откинувшийся на спинку своего кресла и закрывший глаза, то невольно скашивает взгляд на свое рабочее место. Никто не трогал его бумаги, все лежит как и было, вот только стоит ему шагнуть в сторону вещи, что принесет ему невероятное удовольствие после нескольких часов стояния на одном месте, как Мин поднимает руку, подзывая его к себе. Его жест наигранно манерный, бесящий некоторых людей, поскольку чудется им тот снобизм, исходящий от Мина в этом не самым неприятным виде. Тэхен не настолько капризен, чтобы не подойти и не присесть на самый край столешницы, разминая ладонями ляжки. У него невероятно болит спина, но ее он сам себе вряд ли разомнет. Только если он прогнется очень хорошо, до хруста в позвоночнике. Но до того, как он придет домой у них еще 4 часа в течении которых они должны написать отчеты о произошедшем, а это, как известно, неблагодарное занятие, требующее большого количества времени и писательских навыков. — Что ты хотел? — задает вопрос брюнет, на что Мин открывает глаза. Воспаленные, с полопавшимися капиллярами, они выглядят жутко, неплохо отвечая на вопрос сколько часов они спят в сутки. Мужчина бы не хотел представлять — каково это, видеть своего возлюбленного в таком состоянии, поэтому, кажется что у Чимина неограниченная чаша терпения и всеоблемлюющей любви к белобрысому. Потому что Тэхен бы не смог. Он вообще мало что мог в связи со сложившейся ситуацией. — Что ты решил со своим мачо? — вопросом на вопрос отвечает Юнги, складывая руки на животе и скрепляя их в замочек. Этот вопрос неплохо так отдался в ноющей голове младшего, а оттуда в желудок, скручивая оный в узел. Он не может находиться постоянно с Чонгуком, у них мало того, что не настолько близкие отношения, так они и работают в совершенно разные смены и когда Тэхен просыпается, Чонгук ложится спать, а когда Тэхен ложится, то Чонгук наоборот идет на работу. И как он вообще будет за ним следить? Заявиться на пороге и скажет «Давай жить вместе?». Чон слишком вежливый, чтобы послать его нахуй, но он уверен, что он мягко, да откажется от такого соседства. — Не знаю, — вздыхает Тэхен, указательным и средним пальцем массируя переносицу, — я понятия не имею, что мне ему сказать. — Правду, — легко срывается с губ Юнги, словно тот старик, к которому Ким обращается как к человеку пережившему все моральные катаклизмы личности и вышедшему из них сухим с гордо поднятой головой. Брюнет издает смешок. Он возводит глаза к потолку, словно там кроются ответы на все интересующие его вопросы. Но их там нет, и никогда не было, лишь пыль, да трещины помещения, в котором находится полицейский департамент. — Хэй, Чонгук, — преувеличенно бодро начинает детектив, скрещивая руки на груди, — на тебя может охотиться маньяк, который оставляет мне трупы с цветочками. Да-да, он самый, который еще по телевизору показался. Воот, поэтому может ты уедешь куда-нибудь в другой город например? Или поживешь в моей квартире? Хен, это даже звучит по тупому. — Это звучит безопасно. Чонгук не долбаеб, чтобы не воспринять слова копа не всерьез. Мы не можем запихнуть его в программу защиты свидетелей, но и попросить кого-то следить за ним в патруле тоже, у нас нет для этого серьезных оснований, — Юнги барабанит по столешнице своими искусанными пальцами — верный признак стресса, который превратился в привычку. Тэхен помнит, как иногда тот приходит с пластырями вокруг ногтей, как иногда тот мажет их мазями, но толку от ни никакого нет, пока в башке поселилась тревога вперемешку с паранойей. Он всегда начинает сдирать кожу рядом с ногтями, стоит очевидно тяжелому делу появиться на горизонте, — ему остается либо сменить место жительства и делать вид, что тебя он знать не знает, а весь флирт был просто вежливым общением, либо… — Либо? — поддается вперед Тэхен, словно Мин произнесет сейчас предложение, на которое Ким сразу же согласится. Он догадывается об ещё одном варианте, но ему нужно, чтобы хен озвучил её вслух. — Либо он может пожить у нас, — договаривает белобрысый, — Но мне не… Ким перебил Юнги: — А я думаю, что это отличная идея. Обреченный выдох послышался сразу же.

***

Черные глаза смотрят безэмоционально на Тэхена, и ему становится под этим взглядом неуютно. Впервые Чонгук смотрит на него так, словно тот сказал невозможную глупость, на которую он не может отреагировать с той самой присущей ему терпеливостью, с которой он не раз давал поблажки детективу. Его засосало под ложечкой, когда прошло уже больше двадцати секунд с того момента, как он произнес предложение пожить у Юнги до тех пор, пока не закончится расследование. Они сидели у брюнета на кухне за столом уже вечером. Между ними по обыкновению было несколько блюд, а Чон в этот момент накладывал на свой рис кимчи, чтобы после отправить его в свой рот. Разговор начался неспеша, с простых вопросов «как прошёл день?» и «что приготовить в следующий раз?». Вот только свернул в нужное Тэхену русло резко. Он так и замер на пол пути к капусте, вперив свой нечитаемый взгляд на уже засомневавшегося в своем адекватном предложении Кима. И не отводил же, зараза. — Я имею в виду, — сглатывает брюнет, нервно ерзая на стуле и опуская палочки на деревянную поверхность. Он ощущает себя неловко, неудачником, словно парень предложивший красавице пойти с ним на свидание, — ты… ты можешь быть в опасности, а Чимин и Юнги практически постоянно на работе и вам не придется постоянно пересекаться. Ну, кроме Чимина, ты получается будешь видеть его постоянно, но… — Подожди, — мужчина поднял левую руку, закрывая глаза, словно он и слышать этот бред не хочет. Тэхен поджал губы, отчего те превратились в белую полоску. — Мой ответ нет. — Но ты не понимаешь, это твоя безопасность. И будет лучше, если ты не будешь упрямиться. — Я знаю, и мне будет лучше, если я просто сменю дверь на железную, нежели буду жить с теми, с кем я бы не хотел жить дольше положенного. Сколько будет длиться мое житье там? Несколько дней? Недель? Может, месяцев, пока вы ловите этого маньяка? Нет, Тэхен, при всем уважении к тебе и к своей безопасности, мой ответ нет. Это не обсуждается, — он открыл глаза и в них плескалось необыкновенное раздражение. Впервые Чонгук не сдал позиции сразу же, а твёрдо настоял на своём. И даже в таком случае, в этой тупой позиции, Тэхену кажется, что вот сейчас мужчина невероятно горяч. Намного горячее, чем в те моменте, когда он сдается, давая старшему себя обыграть в споре. Они оба знают, что первый поддается, и их маленькая игра кажется никогда им не надоест. — А если следующим трупом будешь ты? — Вряд ли, — брюнет бросил взгляд за левое плечо Кима, а после обратил внимание на свою еду, будто та интересовала его больше, чем своя будущая вероятная смерть от лап маньяка. — В новостях говорилось, что он выбирает своих жертв рандомно, нежели имея четкую последовательность и направленность. — Но это же психопат, — с нажимом в голосе твердит старший, — неужели ты думаешь, что тебя это обойдет? — Я надеюсь на это, — он снова кидает взгляд за левое плечо, и через секунду закидывая все-таки рис и кимчи в рот. — Куда ты постоянно смотришь? — шипит от раздражения брюнет, вновь замечая эту повадку. Он ещё с первой встречи бы это заметил, но в тот момент был больше занят сгоранием от стыда от своей глупости, нежели желанием следить за каждым жестом соседа. Однако, чем чаще они виделись, тем больше это бросалось в глаза, а любопытство дербанит его похлеще, чем водка с 30 процентами. Чонгук не отвечает, вновь кидая взгляд в ту же самую точку, вот только Тэхен оборачивается туда же, однако там, весьма предсказуемо, никого и ничего нет. Лишь голая стена коридора, выкрашенная в белый цвет. Челюсти Чона напрягаются и это видно, поскольку он опускает глаза и откладывает палочки: — Я знал, что когда-нибудь ты заметишь это. Всё замечают. Это еще одна причина, из-за которой я не хочу жить с кем-то, Тэхен. Она… скажем так, очень сильно усложняет мне жизнь. Ты ведь заметил, что в некоторые комнаты всегда закрыты двери? Кивок в ответ служит знаком продолжать. — Чистоту? Вновь кивок. — Постукивание по дну пустой тарелки, когда мы заканчиваем есть? Еще один. Хмурый взгляд остановился на приборах и тарелке, в которой осталось половина порции риса. — Это обсессивно-компульсивное расстройство, Тэхен, — весьма спокойно и лаконично заканчивает Чонгук, а Ким выглядит так, словно до него только что снизошло озарение всей его жизни. Становится очень стыдно, что он сам до этого не додумался, хотя все факты были у него перед лицом. Вот, тыкайся, сколько хочешь, — И мне очень сложно жить с кем-то еще, поскольку шанс того, что начнется рецидив увеличивается. Я знаю, что ты не хочешь мне зла, но я бы предпочёл закрыть вопрос о переезде. — Но… — пробует еще раз Ким. — Вопрос. Закрыт. — А если я к тебе перееду? — задает вопрос Ким, животом соприкасаясь со столом, настолько он поддается вперед, ближе к бармену. Тот склоняет голову, проходясь, будто бы оценивающим взглядом по мужчине. Будто бы рассчитывая говорит ли мужчина правду или лжёт. От этого взгляда хочется спрятаться, уйти куда-нибудь подальше, слиться со стенкой, расхохотаться и обратить предложение в шутку, отчаянно краснея, но кажется, у тела детектива есть возможность выполнить лишь последнее. Он чудовищно быстро покрывается красными пятнами, потому что брюнет показывает свои очаровательные зубки. И молчит. Тэхен боится, что тот согласится, а его тело кажется немеет в ту же секунду, как он предложил столь дикий для него вариант. Не обдумав. Не посоветовавшись с Юнги. Хотя Чонгук и сказал до этого, что ему тяжело жить с кем-то, поэтому он набирает в легкие побольше воздуха, чтобы дать заднюю, но Чон просто: — Хорошо. Еще никогда он не жалел, что не способен думать в таких ситуациях прежде, чем говорить.