О драконах и людях

Широкие ладони обжигающе касаются некогда знакомого, изменившегося, но не менее совершенного тела. Тела, почти не скрытого лишней тканью, впервые обнаженного для него, как и манящая своей темнотой душа хозяйки. Прекрасной женщины, что тихо вздыхает в мужских руках, вторя ласкам и тяжело дыша. Майкл жадно окидывает ее взглядом, следя за стекающей по шее капелькой пота, таящей влажным пятном на полупрозрачной ткани лифа, сдерживающего редко вздымающуюся грудь, когда сердца их заходятся в диком темпе, что в пору шутить о таблетках и возрасте, а на губах сладким мёдом растекаются высказанные «Люблю». Его кофта, скрывающая мощное тело уже не подростка, но крепкого мужчины, летит следом за ее — тоже его — белой футболкой. Он осторожно приподнимает О’Нил, уравнивая их в росте, сейчас растягивая удовольствие и не торопясь, желая лучше и заново узнать ее, уже не юную школьницу, что сводила его с ума одним своим взглядом, видом и словом, срывающимся с острого языка, привлекая внимание молодого популярного парня — чертового соблазнителя, выбравшего своей целью ее, утягивающего девушку в пучину быстрого удовольствия в клубе, раздевалке, подсобке и на домашней кухне Тернеров, когда чай для выполнения домашней работы неумолимо стыл. Они изменились, стали старше, сейчас осторожно касаясь разгоряченными телами друг друга, чувствуя тяжелое дыхание на влажной коже и отдаваясь во власть тянущегося времени ночи, дающей им фору. Кожа ее покрывается мурашками, когда пальцы осторожно толкают женщину, усаженную на стойку, назад, вынуждая соприкоснуться с прохладной столешницей и вздрогнуть от звука бьющегося стёкла, словно вываливающего на них недовольство от встречи с полом. Крепкие мышцы напрягшегося пресса прижимаются к ее животу. Чужие губы прочерчивают линию за ухом, забирая яркую сережку на нем в свой плен и чуть оттягивая. — Тёрнер, — Сара качает головой, чуть отклоняясь. Прищурившись, смотря в его глаза игриво-серьезно. Как умела лишь она. Как пленила лишь она. С ноткой испуга повзрослевшей женщины, пережившей многое. За спиной оставившей и его ребяческое предательство, разбившее на осколки, плотно засевшие во вновь заполняемой пустоте ее души, грозясь разорвать все, чему там давно не место. Не место в сердце и на кухне, будто уменьшающейся в размерах и состоящей из них одних, занимающих все пространство. — А, понял, — он чуть отстраняется, заставляя ее чуть разочарованно прикусить губу, в конец теряя самообладание, и протягивает ей руку, вынуждая удивленно на неё уставиться. — Майкл. — Что ты делаешь? — она поднимает на него уже уверенный взгляд и усмехается, в мнимой браваде ведя плечами и чуть царапая его татуированное бицепс, прикрывая рот рукой и вглядываясь в горящие в глухой темноте глаза. — Начинаю все сначала, красотка — серьезно произносит он, не отвечая вопросом на вопрос и заворожённо ведя ладонью в воздухе, будто желая показать ей мир. — Как во всех идиотских романтических фильмах, — он играет бровями и притягивает ее к себе, обводя шершавым пальцем подбородок, шею и трепетно перебирая короткие темные волоски на затылке. — А ты их очень страстно любишь? — она хрипло дышит и лукаво смотрит на него из-под ресниц. — И кто же твой любимый актёр? — Определенно, ди Каприо, — продолжает поддерживать эту игру Майкл, приникая к ней сильней. — Боюсь, тогда нам придётся умереть на Титанике, — шепчет она, прижимаясь к мужчине и почти не слышно выдыхая в самые губы. — Меня зовут Сара. И я бы сказала про поцелуй только на третьем свидании, — она кладёт ладонь ему на губы и весело смеётся, подмигивая, заставляя его глубоко разочарованного выдохнуть. — Но... — ведёт ей ниже по шее, чуть сжимая, царапая чернильные узоры, сама притягивая его ближе и осторожно в очередной раз касаясь губами губ напротив. — Я никогда не могла устоять перед вами... Майкл. Худые ноги не в гольфах обвивают его бёдра, до ничтожно жалкого расстояния притягивая опешившего мужчину, сокращая последние миллиметры между ними, желая уйти в минус. Она кусает его губу, втягивая ее в рот, переплетаясь с ним языками. Чувствует его легкий смешок и возобновившиеся обжигающие и согревающие прикосновения, щекочущие кожу, обтягивающую торчащие рёбра. — Когда вам это не нравилось, верно? — отбривает он, чуть подаваясь назад и рассматривая ее в полутьме, в моменте желая просто быть, отчетливо видя, что дальше. Тонкие пальцы треплют рыжие волосы, осторожно царапают нежную кожу головы до срывающегося с губ тихого рыка, растекающегося по ее губам и отбивающегося от упругой кожи на шее, где через секунду остаётся красный след под едва слышное, перерастающее в довольный стон шипение Сары. Сары, что вновь оказывается в воздухе, теряя опору, когда весь мир приходит в движение, закручиваясь вокруг неё, царапающей широкие плечи и осторожно переносимой вглубь дома под скрип темных половиц и ступенек, ведущих на второй этаж. Ведущих по тому же маршруту, что давно им знаком, когда призраки прошлого тают, растворяются с каждым новым шагом, освобождая место на пленке времени для свежих воспоминаний, что рождаются сейчас в порыве их страсти, нетерпения и любви. Любви, что только расправляет свои крылья под звук вновь, как и много лет назад, падающей кадки цветов, и их смех, сопровождаемый борьбой хитрых взглядов, полных обожания. Когда они оба готовы признаться, что пока недостаточно. На позвоночнике остаётся яркий след удара о косяк, оглаживаемый мощной рукой под тихое «прости» Майкла, открывающего дверь. Спина касается успевшего остыть хлопка, что все ещё хранит запах их тел. Холодный флёр его духов будоражит ее, тянущую мужчину как можно ближе, носом касаясь ложбинки между ключиц и ведя выше, глубоко вдыхая и вынуждая откинуть голову. Зарычать, когда длинные ногти цепляют запястья, а рванные края срезанных волос щекочут мужские плечи. Тонкая лодыжка касается его ноги, холодя разгоряченную кожу и продвигаясь выше, чтобы в один момент обвиться вокруг крепких бёдер и дать хозяйке право оказаться сверху. Прижать Тёрнера к постели, потираясь о его пах, чувствуя неумолимое возбуждение, что толкает их друг другу, тянет и не отпускает, как и взгляды вперившихся друг в друга глаз, полных различных оттенков, цветов и чувств. Майкл откидывается назад, изучающе рассматривая ее, чуть дышащую, заново вспоминая, когда Сара, заворожённая золотыми искрами, перемигивающимися в зелени его глаз, цепляет свои волосы пальцами, перекидывая их назад, чуть поигрывая, будоража кровь. Издеваясь Пока ее руки не заменяют чужие, до того ласково касающиеся подбородка и чувственно приоткрытых губ, сейчас тянущие голову назад, открывая доступ к желанной шее, получающей мстительный укус от мужчины. Он толкается вверх, медленно водя языком по темной коже. Исследуют нежную шею и ключицы, украшая их следами зубов и губ, что так нравятся его невероятной девочке, касающейся его сквозь ткань боксеров. Размазывающей пятно предэякулята по плотной темной ткани, кружащей по чувствительной головке, заставляя Майкла неосознанно сильнее сжать кулаки на ее затылке и получить звонкий удар по предплечью под аккомпанемент его имени, протягиваемого сквозь плотно сжатые обкусанные пухлые губы. Его руки сжимают ее аккуратную грудь, обводит пальцами соски, проходясь по плотной кромке белья и нащупывая застежку за спиной, что с тихим щелчком освобождает ее грудь, вынуждая определенно лишнюю вещь скользить по тонким рукам и быть отброшенным в сторону, наконец давая Майклу прикоснуться к еще неисследованной обнаженной коже. — Joder, — сипит она ему в ухо, прикусывая солоноватую кожу, собирая влагу языком. Добавляя новых граней в происходящее, искрящее новыми красками. Губы едва сдерживающегося мужчины захватывают в плен выпирающую косточку ключицы, царапают зубами, проходясь ниже, стесывая кожу. Обжигают сосок, плотно обхватывая его, ударяемого кончиком языка. Тяжелая рука захватывает вторую грудь, сминая, прокручивая, пока вторая покоится на упругом бедре, оставшимся лишь в следах от туго обтягивающего белья. Майкл ведет по ним, изучая, дотрагиваясь до четко выраженной косточки бедра, обводя ее большим пальцем. Едва касается бархата кожи на женском животе и ниже, исследуя дорожку и треугольник волос на лобке, надавливает на клитор и раздвигает половые губы, собирая влагу пальцами, разнося ее по разгоряченной плоти. Не отказывая себе в желании попробовать ее на вкус, со сдавленным вздохом подталкивая дрожащую Сару наверх, когда член его болезненно дергается под соскальзывающими ладонями, чувствительной головкой трется о сейчас кажущуюся грубой ткань, которой больше не касаются женские пальчики. О’Нил чуть испуганно смотрит вниз, лишь на секунду замечая взгляд потемневших глаз, на дне которых плещется едва различимое обожание и желание обладать, пока клитора не касается язык. Медленно обводит его, кружит по влажным складкам, заставляя женщину застонать и всхлипнуть, прикусив костяшку пальца, сдерживающую рвущееся из груди глухое «Тернер». Ее колени чуть сводятся, сжимая голову с разметавшимися по простыне рыжими волосами, пока сам мужчина чуть прикусывает чувствительную тонкую кожу, успокаивающе-ласково поглаживая округлые бедра и талию ладонями. Проникает в неё языком под срывающиеся первые слоги неизвестных слов с губ Сары. Пока не становится нестерпимо, пока грубые пальцы не отрываются от женского тела, опускаясь стоящему члену, чтобы сдернуть мешающуюся темную ткань. Почувствовать легкое движение наверху и на секунду потерять контакт, чтобы ощутить ноготки на своих ладонях и бедрах. «Что она?...» — не успевает даже мысленно закончить Майкл, съезжающими с мощной груди на постель коленями толкаемый в плечи, чувствующий легкое дразнящее дыхание, а после пухлые губы на головке с вновь выступившей капелькой смазки и язык, щекочущий уздечку, пока его касается тугого входа. Он усмехается, крепче прихватывая бедро одной рукой и чуть отводя его, и этот легкий смешок обжигающим ударом выдоха касается чувствительной плоти, вновь цепляемой его зубами до застрявшего в горле стона, растекающегося вместе с вяжущей горечью спермы по языку, ведущему от основания твердого члена, покрытого взбухшими венками. Они изводят и доводят друг друга, касаясь или проникая, губами не оставляя не единого не тронутого — обделенного — места, захватывая каждый миллиметр кожи. Грубо трахая пальцами или плотно проходясь губами по всей длине члена, у основания сжатого в кольцо ладонью, двигающейся параллельно движению рта. Сжимающей и перекатывающей мошонку до шумных выдохов и едва слышных вдохов, когда сил на стоны уже нет. Когда вся комната пропитана ими и нескончаемым жаром, как и влажные простыни, липнущие к потным телам. Когда колени дрожат, а руки и немеющие языки едва слушаются хозяев, через секунду взрывающихся на пике. Кончающих и опадающих с бешено бьющимися сердцами, заходящимися в быстром дыхании грудными клетками и солоноватым привкусом во рту. С последними успокаивающе-ленивыми движениями языков. Майкл осторожно касается талии Сары, поглаживает, прикрывая глаза и вглядываясь в взрывающиеся под веками яркие искры, чтобы в следующую секунду помочь подняться и перевернуть на спину. Подмять под себя, вглядываясь в дрожащие веки и ресницы, целуя в растягиваемые в слабой улыбке губы своими такими же, даря лишь прикосновение и чувствуя колени, плотно сжимающие теперь его бедра. Никуда не торопясь, зная, что впереди их ждет целая ночь. И целая жизнь. Без всяких «недо».