Демоны в твоей голове

На пристани, облокотившись на железный заборчик, в чёрном пальто, стоял Накахара Чуя. На нем была уродливая, по словам Дазая, шляпа, из-под которой выглядывают рыжие локоны, аккуратно обрамляющие его плечи, все та же белая рубашка, скрытая под жилеткой с v-образным вырезом и портупеей на груди. Но на этот раз отсутствовал пиджак-он снял его из-за ужасной жары в летнее время. Его взгляд был устремлен далеко за океан, а голубые глаза блестели от света, отражающегося в воде. Он не повернул головы, даже когда Осаму подошёл, только положил руку в карман пальто и достал зажигалку с пачкой сигарет, откуда взял одну и закурил. — Будешь? — предложил он Дазаю, и тот не мешкая согласился, взяв одну сигарету из упаковки. Чуя чиркнул зажигалкой, поднес пламя к кончику, и он вспыхнул. — Все это время я пытался бросить, но после каждой встречи с тобой это становится невозможно, — затягиваясь, сказал Осаму. — От привычек сложно избавиться. Ты сам это знаешь, тем более с нашим образом жизни. — С твоим, я ушел из мафии. На эти слова Чуя ничего не ответил, а лишь продолжил смотреть на океан. Но вдруг он резко дернулся, схватил Дазая за край бежевого, мать его, пальто и поцеловал его. Осаму ожидавший это, только усмехнулся через поцелуй и притянул короля гравитации ближе. Его рука скользила по спине, а другая скинула шляпу и зарылась в шелковистые волосы, потянув их назад. Язык Дазая проник в рот Чуи, начав хозяйничать там, пройдя сначала по верхнему ряду зубов, потом перейдя на нижний. Их поцелуй не был похож на что-то милое и искреннее - это была борьба за господство. Языки сталкивались и переплетались в попытке вытолкнуть соперника. Чуя проигрывает. В отместку он кусает губу Дазая, прокусывая, так что кровь течет по подборку. Они целуются до тех пор, пока воздух в лёгких не кончается и им приходится отстраниться друг от друга. Но это не длится долго, потому что Чуя поднимает лицо и слизывает кровь снизу вверх, доходя до прокушенной губы, посасывая это место и высасывая все энергию как голодный вампир, что не ел несколько месяцев. Они целуются снова, с еще большим желанием. Их поцелуй голодный, жаркий. Вся эта суматоха, паника, неразбериха, все что накопилось за эти дни отошли на второй план. Никакие демоны в головы, ничто сейчас не волновало. Были только Чуя, Дазай и ничего более. Их губы опухли и покраснели после поцелуя, а глаза горели похотью, но она быстро сменилась осознанием происходящего. Это было неправильно. Для тех, кто находятся в разных враждующих организациях, для того, кто покинул и предал портовую мафию, это было неправильно. Время между ними остановилось, они стояли друг напротив друга, поглощенные тишиной. У Чуи появилась грустная улыбка, которая вскоре переросла в тихий смех и что с каждой секундой становился все громче и громче. По его лицу текли слезы. Это была истерика. — Почему? Не понимаю. После всего, что ты сделал, я должен ненавидеть тебя, что и происходит. Но каждый раз, когда вижу тебя, понимаю, что не могу без тебя. Ты предал мафию, ты предал Огая, ты предал меня. Ты никогда не задумывался о чужих чувствах, тебе просто плевать на них, поглощенный голосом в голове. Я знаю, что ты используешь меня, ведь только рядом со мной твои демоны отступают прочь, что несказанно радует меня. Моя жажда, мой эгоизм по отношению к тебе, это все на что я способен. Но ты в этом чертовом агентстве. Не удивлюсь, что твой Куникида стал заменой меня. Ты с ним уже трахался? Знаешь, я ненавижу тебя, Осаму Дазай. — Я знаю. Это были единственные слова, произнесенные Дазаем, перед тем как он ушел. Чуя стоял там, облокотившись на забор, смотря вдаль, за океан, куря очередную сигарету. Слезы давно остановились. Было лишь опустошение. Вдруг его телефон зазвонил. На дисплее было имя: Огай Мори. — Да, босс? — ответил на звонок Чуя, собрав все свои оставшиеся силы, чтобы его голос звучал как обычно, а не дрожал. — Мне нужно чтобы ты пришел, для тебя есть новое задание. — Хорошо, сейчас буду. Соединив себя по осколками и надев очередную маску, Накахара затушил недокуренную сигарету и пошел в противоположном Дазаю направлении. В эту ночь Дазай сидел в баре «Lupin». По сторонам от него пустовали два места. На столе стоял стакан с виски и кусочком льда, а рядом лежала уже потертая временем фотография. На ней были запечатлены 3 человека, сидевших в этом же баре. Сделав глоток, Осаму потер большим пальцем место, где сидел человек и едва слышимо прошептал: «Правильно ли я поступил, Ода?»