не скучай

я не знаю, в чём суть того, что я вижу и слышу я верю и чувствую

ноен специально просыпается раньше всех, чтобы поговорить с чейзом. потому что синтия как обычно была права, когда в гневе писала, что ноену не давали права влюблять и разбивать сердца. а судя по вчерашней, почти провальной переписке — чейз разбит до основания. потому ноен спускается на кухню, старается максимально тихо проверить шкафчики на предмет любимых печений чейза — таких молочных, с медовой отдушиной и шоколадной глазурью. ноен настолько хочет помириться с дорогим сердцу человеком, что готов разделить упаковку вместе с чейзом. учитывая факт, что вообще не переносит сладкое. поднимается обратно по лестнице, зажимая в пальцах пачку печенья и диск, вытянутый из коробки с разными фильмами, с любимым аниме чейза. ноен несколько раз смотрел все сезоны сейлор мун, но ради хадсона может посмотреть ещё сотню раз. только с мягкими объятиями, воздушными и невесомыми поцелуями вперемешку с нежными касаниями. ноен тоже человек и хочет тепла. аккуратно открывает дверь, ведущую в комнату брата, и замирает от трогательности представленной картины. чейз сопит, положив голову на подушку, а рядом с ним лежит синтия, тоже спящая. хадсон обнимает сестру поперек талии и ближе к себе жмёт, чтобы подарить хоть какое-то тепло мартовским озябшим утром и успокоение. ноен знает, что синтию с чейзом связывают только братско-сестринские отношения. но под рёберной клеткой всё равно колет неприятно, ревность острыми импульсами стреляет и наплывами по телу перекатывается, пытается затмить здравый смысл. но юбэнкс не будет несколько раз падать в одну и ту же дыру, принимая резкие, слишком необдуманные решения. ноен просто садится на мягкое кресло и ждёт, пока проснется синтия. хочет объяснит всё девушке, а после попросить остаться с чейзом. ненадолго. хотя сильно хочется навсегда. синтия просыпается через несколько минут, видимо почувствовав присутствие человека в нагретой дыханием комнате. паркер сонно вертит головой, убирает растрепанные волосы цвета пшеницы с лица и видит ноена. сон как рукой снимает. девушка тихо встает, чтобы не будить чейза, и рассерженно направляется к ноену. а после шипит нелестные в адрес юбэнкса слова так, что слышно будет на другом конце дома, но хадсон продолжает видеть сладкие безмятежные сны. — ты решил прийти сюда, чтобы извиниться? можешь убираться! — внутри синтии ярость клокочет, по бледным голубым венам льётся. щёки краснеют от прилива злости, дыхание становится тяжелым, а голос более сипшим. заплакать хочет, но не признаёт. держится из последних сил. — тия, я могу объяснить, — ноен говорит в своей обычной манере, без крика и надрыва. но синтия, в чьих потемневших от гнева глазах всё же слёзы собираются, черными треугольниками слепляя длинные ресницы, голову отворачивает, прядями попадая по лицу. — мне плохо без него! — а ему без тебя хорошо! ноен спокойно перехватывает тонкие запястья девушки и проникновенно смотрит в зелёные глаза, в которых плескаются различные чувства. от ярости до кроткого смирения, что всё будет так, как скажет ноен. только паркер слишком упряма, чтобы сразу признать это. а ещё ранима, потому что вырывает руки из ладоней ноена и к его груди жмётся, громко и отчаянно всхлипывая. от такого юбэнксу больно становится — хоть и не до конца знает синтию, но на все сто уверен, что девушка заслуживает всего мира. — что с тобой? — я не должна лезть в ваши отношения, прости, ноен, — паркер внутренней стороной ладоней слёзы по щекам растирает, оставляя мокрые блестящие дорожки. а вода переливается красиво на попадающем свету, оттеняя намоченные ресницы и покрасневший кончик носа. — все в порядке, — ноен гладит тию по волосам, сквозь пальцы светлые пряди пропускает. утешить пытается, но девушка все равно временами тяжко вздыхает и содрогается от всхлипов. — я просто не хочу, чтобы чейзу было больно. мне сделали больно два раза, я переживу, а он не сможет. чейзи очень чувствительный, только в жизни этого не признает, — тихо шепчет синтия, не в силах больше носить на своих плечах секреты, которые не знает никто, кроме нее. а чейз и не хотел рассказывать, паркер сама узнала то, что хотела. ноен бровь непонимающе вздёргивает. хоть синтия и далеко не родная, но уже близка за прошедшие дни в этом доме, и ноен искренне обеспокоен состоянием девушки. непривычно признавать, но в зеленых паркеровских глазах всегда должна сиять радость. а радости без грусти не бывает. проверено. — расскажи мне, — просит ноен, открывая пачку печенья, принесенную для чейза. просто синтии действительно важно сейчас дать понять, что она не одна, что имеет поддержку в лице ноена и чейза, мирно спящего за спиной. — я попробую помочь, малышка. и синтия срывается. горько плачет в плечо ноена, потому что не взаимная симпатия — вещь тяжелая. сколько не пытайся забыть, а всё о ней напоминать будет. отвратительный промежуток времени, который нужно прожить. если не прожить, то хотя бы просуществовать. ноен знает, что потом легче будет. — и я поцеловала чарли, после она оттолкнула меня, — заканчивает синтия, снова стирая накатившие соленые слезы подушечками пальцев. ноен понимающе кивает и обнимает девушку за плечи, позволяя положить затылок на свою руку. — что делать сейчас? чарли же явно ненавидит меня. — я так не думаю, — возражает ноен, задумчиво утыкаясь взглядом в потолок. синтия вновь вздыхает тяжело и горько, готовится слушать советы юноши, знающего явно больше, чем девушка. — возможно, чарли была просто обескуражена твоими спонтанными действиями. я думаю, что она тоже чувствует к тебе влечение, но признаться боится, а в тот вечер твои слова и действия были действительно импульсивными. она просто переволновалась, тем самым оттолкнув тебя рефлекторно. хотя не хотела этого. — как ты сказал чейзу, что вы не можете быть вместе? — синтия спрашивает совершенно случайно и только после минуты осознания понимает, что сказала. зажимает рот пальцами, хочет вернуть слова обратно, а нельзя. ноен вздыхает. — да, как с чейзом. я бы так хотел мотнуть время назад, чтобы не позволить табите запутать меня. и не дать чейзу услышать этой хуеты, потому что он дорог мне. я люблю его, кажется. синтия улыбается сквозь слёзы. девушке правда хочется верить, что у чейза и ноена всё получится. паркер даже пересилит себя и встанет на пути матери, если та решит разлучить юношей. потому что настоящую любовь можно встретить только раз, а остальные временные симпатии — чисто повторение тех самых чувств.

в голове ветер, ведь мы всё ещё дети которые так и не смогли найти свой путь

чейз ворочается на постели, натягивая одеяло до подбородка, ведь жутко холодно. мороз пробирает до хрупких костей, больно щипает за щеки и кончик носа, заставляя искать более удобную позу и закрывать все открытые участки нежной бледной кожи. сквозь пелену сна чейз слышит голоса. в одном мягком и хриплом, легко узнается синтия, во втором — глубоком, бархатном и приятном, тяжело узнать ноена. потому что непривычно. четко слышимое спокойствие дымчатым комом в комнате подвисает, под самый потолок вздымается, и тягучей смолой по мягкому ковру стелется. чейза облепляет с головы до ног, закутывает в спасительный кокон, но юноше и так легко, потому что слышит голос ноена, и в открытую наслаждается им. сонная нега испаряется слишком неожиданно, заставляет неосознанно прислушаться к разговору между синтией и ноеном. чейз улавливает странные отрывки, потому что изначально не знает повод для беседы. но крепко цепляется за фразу, быстро и нежно оброненную ноеном я его люблю, кажется. чейзу отчаянно хочется думать, что эти слова предназначаются лишь ему, а не кому-то. ноен и синтия продолжают говорить о чем-то своём, но чейз не воспринимает их слова. на языке перекатывает такое сладкое словосочетание я его люблю, кажется, жмурится от теплых накативших волн счастья. хочется прямо сейчас встать и сказать ноену, что тоже любит. но вместо этого чейз лишь кутается в одеяло сильнее. не готов кидаться важными словами, не желает обесценивать то, чем люди выражают свои чувства. любовь — сложная штучка. чейз думает о многом. в мыслях снова мысли плавают, друг на друга толкаются, вынуждая перескакивать с темы на тему. резко выяснение отношений с ноеном меняется на вопрос как отреагирует мать? и хадсон уже знает, что плохо. табита всерьез не признаёт людей, которые любят свой пол. чейзу так хочется иногда крикнуть матери, что неправа и нет у нее возможности запрещать любить, но боится. потому что табита отвратительна. если раньше все свои слова и действия подкрепляла фразой вырастешь — поймёшь, то сейчас откупается лишь жалкой, наизусть выученной отговоркой я старше и знаю лучше. — нихуя ты не знаешь, — горько шепчет чейз, кончиком носа утыкаясь в подушку. радует, что ноен и синтия, увлеченные своими разговорами, не замечают шевеления на кровати. все сложно. чертовски сложно. единственное тлеющее желание в глубине расслаивающейся на ярусы души — послать всё. обиды, грусть, разочарования в людях. потому что ядовитые слова в тело впиваются, свои отпечатки-следы оставляют. но уверенность, что все пройдет само собой, еще не покидает. хочется тепла, чейз замечает за собой появляющееся все чаще желание. чтобы обняли, сказали, что всё будет хорошо. поцеловали в заднюю сторону шеи, где маленькие светлые волосы растут. просто ласки и нежности. так этого не хватает, чейз выть волком может от нехватки заботы. синтия заботится, но она сестра, и вся её любовь-поддержка осуществляется по-сестрински. и чейз сам ничего не чувствует к девушке, кроме братской любви. а вот с ноеном не так. с ноеном хочется другого. поцелуев, настолько влажных и глубоких, как во всех романтических мелодрамах, спокойных и нежных объятий, теплых касаний губ. зарываться пальцами в пряди цвета вороного тепла, тянуть на себя и снова касаться почти черешневых губ. вот этого, блять, хочется. но ноен безумно колючий, до безобразия своевольный и навряд ли имеет такие же желания. — ноен, — чейз не замечает собственного голоса. зато юбэнкс и синтия прекрасно слышат хриплый голос чейза. синтия всё понимает. кивает и поднимается с мягкого кресла, ворошит ноеновские волосы. — я здесь, — юбэнкс не теряет времени и откликается сразу, стоит синтии выйти за дверь. но сейчас молчит чейз. ни слова не произносит, снова утыкается носом в одеяло. ноен слышит отчаянный всхлип юноши, который нуждается в поддержке. а ноен никогда не умел успокаивать людей. но с чейзом это и не нужно. ноен подходит к кровати, чуть откидывает одеяло и укладывается рядом с чейзом. дышит ему в спину, ощущает дрожь, бьющую по всему стройному телу. и обнимает, носом тычется в нежное место рядом с ключицей и шеей, выдыхает тёплый воздух, руки скрепляя на юношеской еле очерченной талии. чейз ластится, ближе прижимается, спиной в грудную клетку ноену упираясь. ноен дышит глубоко, хадсон ощущает чуть выпирающие кости ребер, слегка колющие кожу. кладёт свои ладони на руки ноена, подушечками пальцев впивается в кожу и замирает. — прости. звучит синхронно, слишком складно. но каждый говорит со своей интонацией, которая вперемешку с другой, даёт особый оттенок. что-то влюбленное, скомканное и сожалеющее. но чейз снова ни слова не говорит. поворачивается к ноену лицом, голову вверх поднимает, чтобы смотреть в красивые серые глаза. ноен чуть взгляд опускает, бегает глазами по покрасневшим горящим скулам, трогательным чертам лица. и переводит взгляд в глаза чейза. такие глубокие, до невозможного голубые и потерянные, что обнять хочется. и не выпускать. — я просто устал, — чейз пальцами выводит непонятные узоры на ткани ноеновской футболки, обводит рельеф живота, задевает ребра. ноен чуть хмыкает, потому что щекотно. — от всего этого устал, ноен. — все в порядке, милый, можешь рассказать мне, — проникновенно шепчет ноен, губами прикасаясь к синеватой венке на шее. целует рядом с ней, аккуратно кожу втягивает, оставляя красненький маленький след. и чейз действительно рассказывает. не бегает от ответа, как делает постоянно, а рассказывает всё, что на душе ураганом крутится. чувствует, как с минутами легче становится. а ноен обнимает сильнее, в макушку целует и гладит ладонью по изгибам юношеской спины. — почему тебя не было рядом тогда, когда я пиздец нуждался в тебе, ноен? — в глазах чейза мириады галактик разбросаны, холодная синева тянет ноена в самый центр. — ты знаешь ответ, мой хороший. чейзу вновь сказать нечего. конечно, юноша не ребенок, он прекрасно понимает, что за время отсутствия в родном городе у ноена появляется куча новых друзей и увлечений, граница между прошлым и настоящим стирается, позволяя настоящему затмевать события прошлой жизни. и ниточка, надежно тянущаяся от ноена к чейзу, в момент оказалась перерезана острыми ножницами. — обещай, что больше не бросишь. чейз просит тускло, потому что сил нет. синтия ведь права и здесь, что хадсон не переживет боль утраты, не выкарабкается со дна, куда насильно утопят. ноен не мешкает, сам прекрасно знает, как чейзу трудно уже сейчас идти против матери, чтобы вот так лежать и обниматься со своим братом. потому юбэнкс чуть поднимается на локтях и шепчет в пылающее от тепла ухо: — обещаю. и чейзу хочется надеяться, что слова ноена — не пустой звук. что все будет так, как и говорит юноша. потому что снова ощущать взмахи иссиня-черных крыльев до нельзя прогнивших бабочек — до мерзости паршиво. чувствовать, как задевают внутренние стенки острыми концами крыльев, до боли царапают, пятнами навсегда въедаются. ужасно.

но грустить не стоит, скоро всё опять начнётся и всё будет по другому, когда солнце вновь проснётся