Сибирский роман

-А можно меня оставить! -Крикнул Кондратий, когда снова встретился с ненавистным другом -Я же просто тогда на площади стоял! Ничего не делал! На что поэт получил… Тишину. -Ох.И почему наше правительство жалеет руководителя-труса, а не тех, которые только придумали план восстания? — Не унимался Рылеев, смотря на всех, кроме Сережи, кто ехал на более тяжёлые работы-Наверное, новый государь пожалел женушку князя, побоялся, что женщина не переживет казнь своего муженька. Но женщины не могут жить одни, чуть что новый муженек, лучше старого ~ Сергей сначала терпел. Ему впервые было противно общество друга. Хотя другом этого человека он уже не порывался назвать. А он вспоминал, как волновался за них, за него, как хотел извиниться, как признал свою ошибку ради них. И только сейчас он осознал ложность чувств и совершенную ненависть к тому, кто сидит напротив него. -Кондратий Федорович! — не выдержал Трубецкой, говоря не громко, сквозь зубы, но слегка привствав с места, — Оскорблять честь вашей жены я не намерен. Но выслушивать от Вас бред сумасшедшего я не собираюсь, как и все здесь. Каторжники затихли и смотрели, что дальше будет. Вдруг среди них показался Мишель, он подошёл к Трубецкому. Он положил руку ему на плечо, призывая успокоиться. Трубецкой, не смотря на пришедшего знакомого, медленно сел. Мишель, не сказав ни слова, ушёл так же резко, как и пришёл. -Милостивые судари, если вы собрались устроить «дэбош», то прошу вас, покиньте «вояжную» карету. — раздалось откуда-то у начала, — И извольте-с доходить пешком. Кондратий же вызывающе глядел на друга,который мог в любую секунду накинуться. ""Я же прав."-Хмыкнул мужчина, кладя ногу на ногу и устремляя взгляд куда-то в сторону-" Его жена недолго будет одна, а вот моя...Моя будет по мне скучать " Вздохнул Кондраша, как услышал голос, говоривший о конечной остановке. -Пускай Сергей Петрович сам доходит.-Возмутился Кондратий, не вставая с места -Он не может удержать свой пыл. Почему я опять должен из-за него страдать?- Страдальчески задал вопрос и обхватил голову руками поэт -Кондратий Фёдорович, вынужден признать Вас причиной моего возмущения. -Сергей уже сел на место и испепеляющим взглядом глядел на друга. - Поэтому либо вместе выходим, либо вместе примиряемся. Трубецкой и Рылеев смотрели в глаза друг другу ещё несколько минут, не говоря ни слова. Но было видно, как они могут взглядом оскорбить друг друга. "Не хотел я этой ссоры, Кондратий. Ты же, как всегда, своей пылкой натурой все портишь" В какой-то момент Сергей перестал смотреть на него и взгляд стал печален. Он окончательно понял, что им обоим нужно много времени, чтобы примириться. "Мириться сейчас смысла нет. Он слишком разгорячен, рана свежа... Что ж, тогда не стану тебе докучать, покуда сам не придёшь" Именно с такими мыслями Сергей устремился в своё каторжное будущее... Кондратию прям-таки хотелось добавить пару словечек, но воздержался. Мало ли, раньше времени побьет тот, кто сейчас везёт на тяжёлые работы или наш хороший Серёжа это сделает? Только синяков раньше времени не хватало. Поэт молча поднялся, посмотрел на тех, кто держал обиду на князя, прощальным взглядом...И вышел из кареты - Значит, он дойдёт сам.... - Сергей произнёс в раздумьях только спустя 10 минут после того, как друг вышел. Казалось, он не заметил его уход. Он не думал, что Кондратий так воспримет слова извозчика. Ведь тот лишь пошутил. Сказал несерьёзно. Хотя... Кондратий всегда был таким. "Коль не придёт...то и земля ему пухом... А коль придёт..... Житья ему здесь не видать от остальных. Смерть уже кажется спасением. Брррр. Нет. Всегда есть шанс. И у них будет. Я не лидер. Я не лидер.... Я не диктатор... Не я, не я, не я!" Сергей смотрел куда-то в пол и думал, думал, думал. Наконец, прибыли. Это была деревня, вдалеке которой виднелись невысокие каменные холмы, возле которых стояли бараки. Цивилизацией тут даже не пахло. Сергей обернулся и увидел позади себя огромное поле, с другой стороны начинался лес. Трубецкого кольнул вопрос, дойдёт ли он? Но сейчас лето. Вряд ли пропадет. Но, тем не менее, нужно быть готовым ко всему. Рылеев топал за повозкой, чуточку надеясь на то, что Сергей Петрович выйдет. В тише-то не очень весело идти,можно будет кого-то достать! Однако, спустя несколько метров хоть бы, поэт понял, что это была шутка и не нужно было выходить. -Чёрт...-Прошипел Кондратий, останавливаясь. -Ну и ладно, сбегу и буду жить счастливо, а не под гнетом преданных царю! Развернулся назад, направился в лес. Как вдруг вспомнил. Он же не предатель как Трубецкой, в беде товарищей не бросит! -В следующий раз...-Сказал Кондратий лесу и побежал по следам повозки. Ближе к деревне, Рылеев упал на земельку. Ноги после такого бега не каждого могут держать. Так мужчина пролежал не долго, пока не схватили и не притащили в деревню. Работа казалась в первые дни не такой уж и тяжелой. Но когда один адский день стал сменяться другим, многие осознали, что значит каторга. Это не тогда, когда ты сидишь на домашнем аресте, не имея возможности куда-либо выйти. Это не тюрьма, где ты хотя бы сидишь отдельно от остальных. Это не война, где-ты можешь быстро умереть от пули. Это каторга. Здесь ты будешь долго мучаться, тлеть изнутри физически и морально. И так произошло со многими ссыльными в те полгода, которые провели здесь они. И никто из них еще не знал, что только спустя 29 лет им даруют свободу. И некоторые бывшие военные, дворяне и служивые люди вернуться в блестящий Питер. Вернется и Трубецкой. Вернется и принесет с собой в памяти то, что ему пришлось пережить в те 29 лет. "Уж лучше бы расстреляли али повесили" За окном стоял декабрь, а в Благодатском руднике работали наши ссыльные почти полные сутки. Грязные, почти голодные и многие на последнем дыхании. Трубецкого простили почти что все и этому он был несказанно рад. Все-таки прежняя дружба и общение не забылись в тяжелые минуты каторжных работ. Простил го Петр Каховский, Муравьев - Апостол еще колебался, но отношения наладились благодаря Мишелю. Ему ужасно тяжело давались работы, но он не терял боевой дух. Оставались с стороне лишь Пестель и извечно обиженный Рылеев. После работ все направились по баракам. В них так же холодно и грязно, но это все же рудник. Как странно произошло распределение. Их снова поселили в один барак. Поначалу те, кто сейчас его простил, тоже пытались отделиться. Но общая беда сплотила всех, и вскоре все ссыльные в 5 бараке стали старыми знакомыми. Пестель скурпулезно выбирал себе друзей. А Трубецкому было не до выбора. Ему просто хотелось общения. И многие, хоть и припоминая ему иногда тот день на Сенатской, оставались с ним на короткой ноге. И только тот, кого в друзьях больше всего желала видеть Сергей, оставался в стороне. Кондратий в первые месяцы каторги работал хорошо. При всем том, что поддержки ни с какой стороны не было. Да и зачем? Обычному русскому человеку под силу такие условия. "Беру свои слова назад.."-Говорил про себя Рылеев, каждый раз, когда приходилось браться за работу. К холодам поэт сильно похудел, истратил почти все силы и успел нахвататься простых болячек, но в таких условиях и без нужных лекарств каждый день на счету.. Порой, ночью, мужчина жалел, что смог позволить себе сказать колкие слова в адрес друга. Дак ещё в добавок всех восставших решили поместить в одном месте. Кондратий как мог избегать Сергея, зная, что второй хочет восстановить дружеские отношения.. -..Я так больше не могу.. -Прошептал поэт, схватившись костлявыми руками, за когда-то ухоженные волосы.-...Надо просто признать,что все мы были с первой секунды обречены...Н-нет, я не смогу сказать... "Сможешь"-Произнёс голос, который сумел заставить Рылеева пойти и поговорить с князем. Подойдя к Трубецкому, тот молча уставился на..Землю. -Я в первый раз повел себя как глупец, так ещё и втянул в это других, ни в чем неповинных людей...А во второй..На меня что-то непонятное нашло..-Прохрипел Кондратий, чуть поднимая глаза-..К чему я это все..Сергей Петрович, я прошу прощения за все те глупости, которые вы могли услышать от меня.. Когда Кондратий только подошёл к нему, Сергей не сразу обернулся. Он продолжал копать каменную мерзлую землю, будто под слоем льда и грязи его ждал билет к свободе. Свободе или смерти, разницы уже нет. Нужно было греться. К Кондратий извинился. Это сразу же ударило по ушам. Он замер. На несколько секунд, он пытался понять, не ослышался ли он. Нет. А потом чуть сдвинул брови и обернулся, опершись на лопату. - Вам не за что передо мной извиняться, Кондратий Федорович. - он смотрел пристально в глаза, пытаясь найти там ответ на свой вопрос - действительно ли? А потом потом поджал губы и отвернулся, будто нашёл. - Я на Вас обиды никогда не держал. - И снова обернулся к нему. - Вам лучше перед теми, - он на секунду замолчал, - кого с нами уже нет. Вон они, там, за рудником. Лежат. - он снова принялся копать. - Но я все равно рад, что вы оттаяли. Время сейчас такое. Все оттаят, когда жизни что-то угрожать будет. - он остановился и снова обернулся. - И я из тех же был. И остальные из тех же. И Пестель сдастся. А вы долго держались. На то и лидер... - он осекся. Лидером был он назначен. - Настоящий лидер.... Вдалеке послышался голос и показался фонарь смотрящего. - А вам, господа, курорт назначили здесь? Трубецкой выпрямился и упёрся взглядом в смотрителя. Тот цокнул и пошёл дальше. - Нам стоит продолжить. Ненароком заболеем. Али ещё чего будет. Конечно, никто здесь заболеть не боялся. Переболели уже все. По- разному. Кто за рудником оказался, а кто копает. И смотрителей не боялись. То ли от того, что так воспитаны, то ли чёрт знает от чего. Трубецкой недавно письмо получил. Жена его, Екатерина, прибудет сюда. "Чёрт её дёрнул сюда ехать!"