Незаконченный рисунок

С лёгким шуршанием карандаш быстро скользил по бумаге, оставляя размашистые, но аккуратные штрихи. Слегка небрежные, легкие движения руки, взгляд мельком, и вновь бегущая черта. Странное увлечение — тайком рисовать окружающих. За считанные минуты успеть передать силуэт, запечатлеть понравившийся образ. Это же так увлекательно! Только вот, среди ангелов и демонов такое рисование считается не «истинным искусством», а лишь пустой тратой времени. Именно поэтому, она и не показывала никому свои рисунки, предпочитая хранить этот маленький секрет. Но улучала любую свободную минуту, чтобы спокойно порисовать, устроившись на пушистой траве в тени раскидистого дерева. Тишина, умиротворяющий вид, сладкий запах цветов… Что еще нужно для минутного счастья? На лицо упала золотистая прядь волос. Быстрым движением убрав ту за ухо, девушка вскинула голову, снова взглянув на свою сегодняшнюю модель — незнакомый темноволосый демон. Она видела его пару раз, но ни разу не общалась, и даже имени его не знает. Но почему-то именно на него пал её выбор. Высокий, стройный, широкоплечий. Бледная кожа, прямые черные волосы, спадающие на лоб, острые, точеные черты лица. Полностью чёрная одежда, длинный плащ через плечо, кожаные ремни, шнуровки — все в стиле демонов. Их интересно рисовать. Что-то вроде разнообразия, учитывая одинаковые белоснежные одежды ангелов. Вернувшись к рисунку, девушка сильнее заострила черты, затемнила одежду, добавила деталей. Вновь подняла взгляд, ища глазами незнакомца, но вдруг обнаружила, что того нигде не было. Недоуменно вскинула брови, оглянулась. И куда он мог деться за две минуты от силы? Вдруг чья-то цепкая рука одним резким движением вырвал альбом из ладоней девушки. Запрокинув голову тут же столкнулась с насмешливым взглядом нагло прищуренных глаз. Ухмыльнувшись, демон отпустил ветку дерева, за которую до этого держался, и соскочил на землю. Девушка проводила его ошалелым взглядом. А брюнет тем временем уже с нахальной усмешкой открывал альбом ангела. Ее глаза тут же округлились и, подскочив на ноги, девчонка попыталась забрать у незнакомца свой блокнот, но тот лишь ловко увернулся. — Ишь, художница нашлась, — фыркнул демон, — да тут же пол школы! — Отдай! — выдохнула светловолосая, вновь порываясь вернуть себе свой же альбом. — Стоп, — демон вдруг прекратил веселиться и ошалело уставился на незаконченный рисунок, затем перевёл взгляд на ангела, — Это я?! Воспользовавшись его замешательством, девушка выхватила альбом, распахнула белоснежные крылья и умчалась прочь, не оглядываяс. — Эй, стой! — крикнул ей в след парень, но она проигнорировала. Завернув за угол здания, ангел прижалась к стене и, отдышавшись, осторожно выглянула. Демона поблизости не оказалось. И слава Шепфе. Снова глубоко вздохнув, девушка развернулась и уже сделала шаг, как вдруг прямо перед ее глазами всплыло уже знакомое лицо. — Я же сказал «стой», — почти что прорычал демон, припечатав руку к стене совсем рядом с ее головой, и девчушка тут же стушевалась. Конечно, низенькая, худенькая девочка в белом платьице, и высокий, широкоплечий парень, почти в двое больше нее, как тут не испугаться? Стараясь не смотреть в его ледяные, пронзительно синие глаза, ангел опустила взгляд, и неожиданно для себя заметила, что ее альбома нигде нет. Судорожно оглянулась, и вновь наткнулась на насмешливый взгляд демона. — Не это ищешь? Парень вскинул руку, демонстрируя аккуратную книжку в неприметной обложке. И когда он успел? Она же вот только что держала ее в руках! — Классно рисуешь, — то ли с насмешкой, то ли серьёзно, произнёс демон и перекинул альбом девчонке, и протянул ей руку, — Я Геральд. Ангел удивлённо похлопала ресницами, но, не увидев подвоха, доверительно улыбнулась и ответила на рукопожатие. — Мисселина. С этого момента между ангелом и демоном зародилась дружба. Странно, глупо, но это так. Конечно, им приходилось скрывать своё общение, ведь оба хотели избежать насмешек со стороны других учеников. И тем не менее, выкраивали любую возможность для встречи. С каждым днём Геральд и Мисселина становились все ближе друг другу, вместе им было так легко, так… Нет смысла это описывать, ведь каждому знакомо это неповторимое чувство, когда вдруг находишь того настоящего друга, родственную душу, с кем можешь быть абсолютно искренним, кто всегда поддержит и всегда будет рядом. Но не прошло и месяца, как ангел и демон ощутили, что их неимоверно сильно тянет друг к другу. Дружба переросла во взаимную симпатию, затем в любовь. И лишь страх быть отвергнутым, заставлял их оставаться на тонкой границе между друзьями и влюблёнными. Хотя, порой, это было просто безумно трудно. Сколько раз Мисселина ловила себя на том, что вновь думает о нем, что вновь залюбовалась им, что вновь на бумаге словно сами собой появляются его черты. И не объяснишь ведь, почему она вдруг начала рисовать только его. Отговаривалась тем, что Геральд вечно рядом вертится, а она просто любит рисовать, как бы, в живую. Временами ее саму это напрягало, ведь казалось, будто она способна нарисовать этого демона даже с завязанными глазами. Но все же, Мисселина ничего не могла с собой поделать. И вот новый штрих, и снова под рукой вырисовываются его безмерно красивые глаза цвета… незабудок. Эти прекрасные, нежные цветы всегда очень нравились ангелу, но теперь она видела в них лишь глаза полюбившегося ей юноши. Такие красивые, такие удивительно теплые и родные. Странно, глупо — все так. И с этим ничего нельзя поделать. — Эй, Мисселина. Рядом с девушкой раздался уже такой привычный возглас, выведя ее из раздумий. Обернувшись, она мягко улыбнулась возникшему словно из ниоткуда Геральду. — Привет. — Смотри, — парень протянул сложенные «лодочкой» ладони, и Мисселина удивлённо уставилась на горстку земли и маленькую веточку незабудки, — я знаю, ты их любишь. — Ах, Геральд, ты с ума сошёл? Пронести цветок смертных через водоворот?! — выдохнула девушка, во все глаза глядя на цветы, но уголки ее губ предательски дрогнули, растягиваясь в улыбке. Глядя на неё, Геральд тоже улыбнулся. — Просто хотел тебя порадовать. — Какая прелесть, — девушка мягко провела пальцами по лепесткам, затем вдруг спохватилась, и парой движений вырыла в земле маленькую ямку. Поняв ее замысел, парень осторожно опустил цветок в землю. — Надеюсь, приживется, — мечтательно протянула Мисселина, что всегда хотела, чтоб ее любимые цветы росли и на небесах. — Ага, главное, чтобы никто не узнал, что это я его сюда приволок, — фыркнул Геральд и девушка рассмеялась. Сам того не заметив, он невольно замер, слушая ее звонкий, переливчатый смех. Угораздило же его — влюбился как мальчишка. Да не в абы кого, а в самого чистого и светлого из всех ангелов, кого ему доводилось встречать. Осталось лишь собраться с мыслями и, наконец, признаться ей в своих чувствах, как бы страшно ни было. Ведь, если она отвергнет его, их дружбе тоже пройдет конец. Демон осторожным жестом, словно боялся спугнуть, убрал с ее лица неряшливую прядь волос, золотистых, словно лучи солнца. Девушка подняла взгляд, оторвались от любования цветами, и заглянула в глаза юноши. — Ты очень красивая, — тихо произнёс Геральд, подперев подбородок рукой и устремила взгляд на засмущавшуюся Мисселину. Она казалась ему безумно милой, когда ее щеки заливал румянец, — Особенная. Нравишься мне. Девушка вскинулась, неверяще уставившись на Геральда. На ее губах сама собой появилась улыбка. — Нравлюсь? Правда? — спросила она, с детским доверием и надеждой глядя на юношу. — Правда, - выдохнул парень, с опаской глядя на девушку. Откажется она от его чувств или же нет? Еще сильнее покраснев, Мисселина уставилась на свои ноги, приложила ладони к пылающим щекам и тихо рассмеялась. Вновь взглянула на Геральда, закусила губу, мягко улыбаясь. — Ты т-тоже мне нравишься, — стеснительно пробормотала она, — очень. Демон ошарашенно распахнул глаза, но почти тут же счастливо улыбнулся. Протянув руку, нежно провёл по щеке девушки, и Мисселина тут же накрыла его ладонь своей, блаженно прикрыв глаза. Удивительно, она так боялась признаться, а ее чувства все это время были взаимны. Она правда нравится ему, хотя в это так трудно поверить! Словно пытаясь убедиться, что все это взаправду, Мисселина задумчиво разглядывала его лицо. Такие знакомые, родные черты. И эти любимые синие глаза, наполненные искренней любовью. Девушка не могла оторвать от Геральда взгляд, пока тот продолжал мягко оглаживать ее скулу, щеку, перебирать золотистые волосы. Ненароком опустил взор на ее пухлые губы, коснулся их пальцами, слегка надавил. С немым вопросом заглянул в глаза ангела. — Можно? — охрипшим голосом спросил он. Мисселина быстро и, немного нервно кивнула, подалась вперёд. Положив руку ей на шею, юноша притянул девушку ближе к себе и накрыл ее губы своими. Нежно, удивительно нежно для демона он целовал ее, мягко привлекая все ближе, обнимая девушку за талию. Мисселина робко отвечала, чувствуя, как теряет голову от его поцелуя, что с каждой секундой становился все увлеченней. Ощутив, что ангел немного осмелела, Геральд слегка увеличил напор, раскрывая ее губы и проникая в ее ротик языком, словно пробуя ее на вкус. Демон не мог насытиться своим милым ангелом, его желание было безграничным, бесконтрольным. Лишь нежность девушки притормаживала его, не позволяя напирать, чтобы ненароком не обидеть ее. Но, казалось, Мисселине передалась его страсть, ранее ей не присущая. Поцелуй с каждой секундой становился все увлеченней, смелее. Их обоюдной любви не было предела. Никакие правила, запреты, не могли остановить их. Наконец, став парой, Геральд и Мисселина стали еще тщательнее скрывать свои отношения. Запрет был условным, но никто даже не догадывался, что между ними есть что-то большее, нежели дружба. Слишком уж боялись они, что их разлучат. Хм, вернее, попытаются разлучить, ведь эту связь не разорвать. Связь, что крепла с каждым мгновением, когда они были рядом. Тайные встречи, записки, свидания, проведённые вместе дни и ночи. Геральд никогда не думал, что полюбит ангела, но ради неё он был готов на все, был готов убить, был готов умереть, закрыть ее своей спиной. Мисселина никогда не думала, что полюбит демона, но она отдала ему всю себя, всю свою заботу и нежность, свое сердце, свою невинность. Вместе они были по-настоящему счастливы. Но… у каждого счастья бывают препятствия. И с ними случилось тоже. В какой-то момент девушка забеременела. Узнав об этом, Мисселина безумно испугалась. Она боялась, что Геральд бросит ее, что она останется одна, что ее настигнет карма за нарушение запрета. Но не могла ведь она скрыть все от любимого. Когда она рассказывала, у неё тряслись руки, а на глаза наворачивались слезы. Она ожидала чего угодно, но реакция демона ее удивила. Геральд плевать хотел на запрет, а истории о участи всех полукровок считал бреднями, и был безумно счастлив, узнав, что его любимая девушка носит под сердцем его ребёнка. И все же, им опасно было оставаться на виду. Под покровом ночи, ангел и демон покинули школу, выкрав амулет, что скрыл их местоположение, и затерялись среди людей. Следующие девять месяцев были для них самыми счастливыми. Геральд делал все, чтобы его любимая девушка хорошо себя чувствовала и ни в чем не нуждалась. Первое время она помогала ему, ведь жизнь среди смертных оказалась труднее, чем они думали, но вскоре, из-за своего положения, была вынуждена оставить все заботы на нем. Но несмотря на все проблемы — им было хорошо вдвоём, в ожидании третьего. Геральд и Мисселина были семьёй, счастливой и любящей. Только одна навязчивая мысль норовила разрушить их идиллию. Страх, что рассказы о полукровках — правда. И еще сильнее стал этот страх в миг, что, как казалось, должен был быть самым лучшим в ее… в их жизни. Когда Мисселина, наконец, взяла на руки своего новорождённого сына, так похожего на родителей. Ему достались мамины волосы, цвета солнца лучей, и папины глаза, цветов незабудок. Держа на руках младенца, Мисселина влюблённо глядела на юношу, в чьих глазах стояли слезы радости. Так же чувствовала себя и она, но где-то внутри неё билась тревога. Впрочем, тревожиться ангелу пришлось не долго… Когда на третий день новоиспечённые родители готовили ужин на кухне, прерываясь на поцелуи и бесконечные признания в любви, Мисселина решила проверить их малыша, что спал в своей кроватке. Оставив любимого воевать с плитой, девушка зашла в их общую комнату и закричала от ужаса, лишь заглянув в колыбель. На крик тут же примчался Геральд и обнаружил Мисселина, сидящую на полу с искаженным от отчаяния лицом, и остекленевшим взглядом смотрящую в пустоту, а в кроватке лежал их мёртвый сын… Этот день оставил отпечаток на их судьбе, рваной раной лег на ее сердце, вызывая тупую боль от каждого напоминания. Потеря горячо любимого ребенка преобразила ее — улыбчивая, позитивная девушка превратилась в зомби, что не живёт, а лишь существует. На людях она натягивала фальшивую улыбку, словно все в порядке, она все пережила… А ночами непрерывно рыдала, ногтями раздирая нежные руки в кровь, пытаясь избавиться от этой боли. Наверное, проще вырвать сердце, что все еще чувствует. Лишь бы зачерствело, лишь бы забыло… Она кричала изнутри, сходила с ума от горя утраты. А Геральд… он не знал, что ему делать. Всеми силами сдерживал эмоции, понимая, что если она увидит его слабость — ей станет лишь хуже. Но не понимал, как помочь, как спасти, как вызвать хоть одну искреннюю улыбку на губах любимой. Его объятия утешали, но оба понимали, что это бесполезно, что эту рану уже не излечить, и навсегда останется кривой рубец, как напоминание об их горькой судьбе. Прошло время, и Мисселина научилась игнорировать боль, научилась справляться с эмоциями, научилась убедительно играть прежнюю себя. Но теперь — правила стали ее мантрой. Разбитое сердце и утраченную надежду на счастье она приняла как наказание за нарушение запрета. Стала следовать всем законам, порицать нарушителей. Остригла волосы, что так напоминали и о любимом, и о ребёнке, покрыла голову капюшоном, сумела стать учителем и… начала избегать Геральда. В нем было все, что она хотела забыть — любимые глаза, счастливые месяцы, эйфория от захлестнувших чувств… и горечь утраты. Она знала, что не сможет убить в себе любовь к нему, что приносит столько боли. И знала, что им не быть вместе. Оставалось лишь держаться подальше от него — такого родного и любимого, пересекаясь только по работе. Иного, увы, не дано. Бездумно, девушка в белом плаще перебирала старые бумаги, которых в ее кабинете скопилось немеренное количество. Книги, тетрадки, какие-то записки, даже пустые листы, порой. Наверное, это удел всех учителей, а она и в юности не могла просто взять и выкинуть исписанный блокнот, давно прочитанную книжку, мятые фотографии… Все это хранило хорошие воспоминания — единственное, за что она держалась в этой жизни. Когда-то Мисселина безжалостно избавилась от всего, напоминавшего о ее горе, и поняла, что оказалась в пустоте. Тогда ей на помощь и пришло все эти ненужные, но греющие душу предметы. И вдруг, среди всего прочего девушка заметила уголок карандашного рисунка. Удивившись, что она до сих пор его не выкинула, ангел осторожно вытащила лист бумаги и взглянула на него. Ее руки тут же затряслись, губы задрожали, на глаза навернулись слезы. Она так и не закончила его — рисунок счастливой семьи, где изображала себя, по-прежнему любимого демона и их потерянного сына. Обессиленно рухнув на стул, девушка закрыла глаза руками, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Нет, так нельзя. Она пролила уже слишком много слез. Ей нужно успокоиться, взять себя в руки. Как бы тяжело ни было, она должна быть сильной. Раньше ведь получалось, значит и сейчас получится. Последний раз всхлипнув, девушка решительно встала на ноги, рукавом утерла слезы на щеках, и быстро вышла из кабинета. Ей нужно подышать свежим воздухом. Это всегда помогало от болезненных воспоминаний. Но, в этот раз, ноги словно сами понесли ее туда, где она старалась не появляться. Все-таки рисунок всколыхнул в ней те чувства и эмоции, что она хотела, но не могла уничтожить. И вот, неожиданно для самой себя, она уже стоит на краю обрыва, слушая шелест листьев дерева над собой и глядя в даль, а под ногами раскинулось поле незабудок. Капюшон упал с ее головы и ветер растрепал ее короткие волосы, грубо обрезанные в одно движение лезвием ножа. Геральд всегда любил перебирать ее волосы и до «стрижки» она словно продолжала чувствовать его прикосновения. Расстаться с ним было самым сложным решением в ее жизни. Правильно ли оно? Наверное, да. По-крайней мере, ей хотелось в это верить. — Зря ты волосы обрезала, красивые были. Мисселина даже не обернулась, услышав этот голос. Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кому он принадлежит. — Хотя, тебе и так идёт. Тебе все идёт. Геральд подошёл к ангелу и встал рядом, сложив руки на груди. Они не знали, о чем говорить, да это было и не нужно. Им всегда было хорошо вместе, даже молчать. — Слишком много плохих воспоминаний ассоциируется с моими волосами, — тихо произнесла Мисселина. — Со мной тоже? — мрачно усмехнулся Геральд, — поэтому ты вычеркнула меня из своей жизни? Девушка глянула на мужчину. Ее лицо ничего не выражало, но этого взгляда ему хватило, чтобы все понять. — Все это в прошлом, — ангел вновь пустыми глазами уставилась вдаль. — Именно, Мисселина. Все в прошлом. — Геральд одарил девушку таким же прямым, красноречивым взглядом. Забавно, она всегда видела его глаза такими тёплыми, а сейчас они словно наполнены льдом. — Ничего не изменить. И ты не можешь всю свою бесконечную жизнь избегать любого напоминания. — Не надейся, Геральд, — Мисселина сглотнула, выдавливая из себя эти слова, — между нами больше ничего нет, и никогда не будет. Развернувшись, ангел быстрым шагом направилась назад к школе. Хватит с неё. Это пройденная часть ее жизни, и, как бы тяжело ни было, она к ней больше не вернётся. Не вернётся к нему. Ради Геральда Мисселина нарушила главный закон ангелов и демонов, и чем все закончилось? Пока они по разные стороны — не быть им вместе. И не важно, как сложно держать в груди сердце, принадлежащее ему. Уже совсем у школы Геральд вдруг вновь появился рядом, крепко ухватил девушку за руку и молча потащил куда-то в противоположную сторону. — Что ты…? Отпусти меня! — возмутилась девушка и попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал ее ладонь в своей — такой тёплой, такой родной… — Просто покажу тебе кое-что, — бросил Геральд, чуть ли не силой затолкнув Мисселину к себе в кабинет. — Геральд, я уже все сказала, и ничего иного ты от меня не добьёшься, — вспылила девушка. Но демон проигнорировал ее злость, молча заперая дверь на ключ. Провожаемый ее недоуменным взглядом, Геральд подошёл к огромному шкафу, потянул несколько книг, словно рычагов, и весь шкаф отъехал в сторону, открывая проход в потайную комнату. Мужчина тут же шагнул внутрь. Мисселина удивлённо вскинула брови, но любопытство взяло верх, заставив ее пойти за ним. Это была небольшая тёмная комнатка, заставленная шкафчиками с книгами и прочим, а в центре стоял большой мольберт. Напротив него замер Геральд, вновь сложив руки на груди. Мисселина подошла к мужчине, взглянула на холст и тут же удивленно охнула, прикрыв рот рукой. — Это… это что? Перед девушкой был ее портрет. Выполненный красками, он с точностью передавал все ее черты. Нежная улыбка, мечтательный взгляд, направленный куда-то в сторону, лёгкий румянец на щеках, развивающиеся на ветру волосы, а в руках веточка незабудки. — Это просто… невероятно, — Мисселина неосознанно улыбнулась, разглядывая портрет, но вдруг встрепенулась и уставилась на демона, требуя ответов, — Но, ты ведь не умел рисовать. — За годы, что ты от меня бегала, я успел научиться, — мрачно произнес мужчина, глядя в пустоту, и погружаясь в воспоминания, — когда мы были подростками, я смотрел, как ты рисуешь меня, и мне безумно хотелось тоже научиться этому, только чтобы написать твой портрет. Как видишь, своей цели я добился. Приблизившись к холсту, Мисселина мягко провела по нему пальцами, ощущая рельеф краски. Одернула руку, словно обожглась, опуская, взгляд. Затем вытащила из-под плаща свой незаконченный рисунок и протянула его Геральду, устало садясь на стоящий рядом стул. — Я нашла его сегодня, — тихо пояснила она, пока мужчина задумчиво, с болью в глазах рассматривал рисунок. — Так вот, в чем дело… — протянул он, и поймал вопросительный взгляд Мисселины, — Я очень удивился, увидев тебя на том поле. Ты ведь никогда туда не приходила. Избегала. — Незабудки, — грустно улыбнулась ангел, — их там слишком много. — Ты сама решила посадить цветок, — напомнил мужчина. — Да, потому что ты его принёс, — ответила ангел. Усмехнувшись, Геральд вновь взглянул на рисунок, тяжело вздохнул. Не только ей было больно об этом вспоминать. — Знаешь, почему я так люблю незабудки? — вдруг спросила Мисселина. Геральд вскинул голову и недоуменно изогнул бровь. — Потому что они красивые? — предположил он. — Ну, это тоже, — слегка улыбнулась девушка, — Но главная причина не в этом. Незабудки такого же цвета, как твои глаза. — Я и не думал… — взгляд мужчины вновь потеплел, а глаза приобрели тот самый чудесный оттенок, который она видела во снах. — Ах, Геральд, — девушка закрыла лицо руками, — я причинила тебе столько боли, когда решила отстраниться. Но мне было так тяжело, моя жизнь превратилась в кошмар, — по ее щекам полились неконтролируемые слезы, — ты же как никто другой меня понимаешь. Или, может, нет, я не знаю… — Мисселина, родная моя, — Геральд опустился перед девушкой на колени, беря ее лицо в ладони и пальцами стирая влажные дорожки с ее щек, — да, именно ты носила его под сердцем долгие месяцы, но я любил его не меньше, ты же знаешь. И мне так же трудно далось… то время. — Прости, что говорю так, — ангел грустно потупила взгляд, — просто… ты выглядел тогда таким сильным, словно с лёгким со все справился. — Скажи, тебе было бы легче, если б я бился в истерике от горя? — Так ты... ради меня.? — девушка растерянно хлопала глазами, глядя на Геральда. Мужчина поднес ее руку к губам и оставил на коже лёгкий поцелуй, затем спрятал ее ладони в своих. — Только ради тебя. Трудно было скрывать эмоции, но я лишь хотел, чтобы тебе было хоть немного легче. Все, что я делаю, я делаю ради тебя. Да даже в учителя я пошел, только чтобы иметь возможность быть рядом с тобой. Мисселина вновь ощутила, как задрожали ее губы, как быстро забилось сердце. Рванувшись вперёд, она прижалась к груди Геральда, обхватив его руками за талию, и тихо заплакала. Мужчина нежно приобнял ее, зарываясь пальцами в короткие волосы, поглаживая по спине, успокаивая. — Я люблю тебя, Геральд, — прошептала ангел. — — И я тебя, Мисселина, — ответил ей демон, нежно приподнимая ее подбородок и накрывая ее губы своими. В этом поцелуе не было страсти, жажды. Он был наполнен горечью разлуки и счастьем долгожданной встречи. Поцелуй с привкусом слез и крови, нервно искусанных губ. И все же, это был лучший поцелуй в их жизни, самый глубокий, самый искренний. В ту ночь они опять нарушили запрет, и вновь заснули в объятиях друг друга. И снова Геральд и Мисселина почувствовали себя подростками. Тайные встречи, переглядывания, записки — всем этим вновь наполнилась их жизнь. Их любовь прошла проверку временем, горем, разлукой, они вновь обрели истинное счастье. Незаметное для остальных, принадлежащее только им двоим. Но боле непоколебимое. И, пусть боль никогда не утихнет, их израненные сердца, наконец вновь бьются в унисон.