Избранная

Утро. Лава каждый день в это время суток начинает закипать, поэтому становиться более жарко, чем обычно. Огненные пузыри взлетают и с хлопком лопаются, отчего на застывший пол из лавы возле ворот ада падают дьявольские капли. Низшие демоны уже принялись за выполнение своих обязанностей. Их заботы — уборка у ворот ада. Жар от лавы делает их работу невыносимой, но у этого мусора нет другого выбора. Их предназначение — прислуживать демонам выше их по рангу. Я поднялся с постели и подошёл к окну: красотища. Лавовые потоки стекают со всей преисподней. Глаз не оторвать. На мне нет ни одной одежды кроме той вещицы, что прикрывает пах, люди называют её «трусами». Я очень редко пользуюсь изобретениями человека, однако иногда попадаются сносные вещи. Зачесал растрёпанные волосы назад. И подумал о первокурснице. Нужно было поговорить с ней да так, чтобы она мне поверила. Не думаю, что ангельские щеночки первыми ринутся к ней, хотя поторопиться стоит. Сел на кровать. Чёртова связанная. Нужно написать записку с информацией о встрече. Это будет самым нормальным: не хочу лишний раз с ней болтать. С её появлением в моей жизни стало больше обязанностей и забот. Вот гадина. Глаза вспыхнули алым огнём, я не мог думать о девчонке. Под руку попалась подушка, поэтому в порыве гнева она полетела в стену и с шумом рухнула на пол. Я потёр виски и решил прийти в себя. В голове бушевал ураган: заботы ада и вуза, а тут ещё и связанная. Стиснул зубы и прикрыл глаза. Как учат успокаиваться? Вдох, выдох? Что ж, блестяще. Это нихрена не работает! Я резко встал с постели и подошёл к платяному шкафу: идентичные чёрные рубашки и брюки висели на вешалках. Накинул одежду на себя и принялся терпеливо застёгивать пуговицы. Перед зеркалом стоял высший демон: Люцифер. Его тело было идеально, а татуировки придавали мужественности и сексуальности. Взгляд пал на стопку бумаг, и я вспомнил про записку. Быстро выдохнув, взял бумажку и, немедля, написал, что посчитал нужным, сложил записку пополам и засунул в карман брюк. Последний раз взглянул на себя в зеркало, ухмыльнулся себе любимому и решил, что пора на учёбу. Я приложил два пальца: указательный и средний — к метке на шее, произнёс: — Возвращаюсь в вуз, — и телепортировался. День обещает быть интересным, надеюсь, хотя бы сегодня обойдётся без бесячих студентов и наигранных улыбок, особенно личика связанной. Когда это всё закончится?

***

Я уже была в вузе, стояла возле окна и ждала подруг. Начал идти снег. Белые хлопья спускались на землю, некоторые прохожие их ловили руками, а те таяли под воздействием тепла. Каждый хотя бы раз радовался снегопаду, когда маленькая снежинка приземлялась на нос. Любовалась, как спешат студенты в вуз, опаздывают. Вдруг заметила дорогой автомобиль, въехавший на территорию вуза. Мне прежде приходилось видеть это авто на стоянке, возле ворот, но его владельца не наблюдала. И только сейчас я определила водителя. Мистер Гонсалес. Откуда у молодого учителя такая дорогая машина? Может, я пока неопытна в зарабатывании денег, но всё-таки эта ситуация меня настораживала. Преподаватель припарковал авто у ворот и, выйдя из машины, направился в здание вуза. Даже со второго этажа я могла увидеть его странную улыбку. Какая-то она была злорадная. Мистер Гонсалес заметил мой взгляд, поднял голову и посмотрел на меня. Я залилась краской и быстро кивнула в знак приветствия. Боже, как неловко. Преподаватель тоже кивнул, но опять же с той усмешкой. Теперь от его приоткрывшегося рта мне стало не по себе. Внутри всё похолодело, меня парализовало. К счастью, как только тот зашёл в здание, меня отпустил испуг, и я с силой выдохнула. Схватила свою сумку, которая стояла на подоконнике и заметила позади себя удаляющийся тёмный силуэт. Я быстро обернулась и увидела, как за дверью лестничного пролёта скрылась чёрная ткань. Тень любопытства настигла меня. Но я не решилась на преследование незнакомца. Посмотрела на сумку и увидела записку, сложенную вдвое. Бумага была не похожа на здешнюю, эта напоминает пергамент. Развернула таинственную записку и удивлённо вскинула брови. Внимательно начала читать.

Приходи в пятницу в центральный парк к пятой скамье от главного входа в 19:00.Явка обязательна.

Люций.

Содержание записки немало удивило меня. Прежде мне никто не писал в вузе послания на бумаге, тем более Люций. Что ему надо от меня? Может, хотел продолжить моё обучение, но место неподходящее для учёбы. Центральный парк, а какое точное место встречи! Прокралась мысль, догадка, что это он проходил мимо меня, когда я была смущена мистером Гонсалесом. Конечно, чёрная рубашка. Сейчас я в полном шоке просто от того, что у нас с ним будет неофициальная встреча. Причём с таким индюком, как Люций. — Вики! — послышался голос Элис, рука подруги легла мне на плечо. Страх быть застуканной за чтением записки был сильным, поэтому решила оставить всё в секрете. Я быстро убрала записку в карман сумки и развернулась к подруге. — Привет, Элис, — тепло улыбнулась ей. — Пенелопа сегодня не придёт? — её вопрос озадачил меня, пара ещё не началась, а третьей девушки в нашей компании не хватает. Хотя та обычно приходит во время со мной или раньше. — Не знаю, она мне не писала, — я взяла телефон и проверила сообщения: было одно от Пенелопы, — О, она мне написала, что ночью ей стало плохо, её увезли в больницу. А потом я ужаснулась последующему сообщению и прикрыла рот от прочитанного кошмара. — Здравствуйте, Вики, это мама Пенелопы. Хочу передать, что сегодня ночью случилось нечто ужасное: кто-то пробрался ночью к моей дочери и чуть не переломал ей кости. Её не будет на занятиях в ближайший месяц, это как минимум, — мне хотелось заплакать. — Какой ужас, — голос Элис дрогнул. Мы обе были напуганы, словами было не передать, настолько нам было страшно за подругу. С ней произошли ужасные вещи, поэтому не можем остаться в стороне. — Мы должны навестить её, — я уверенно посмотрела на Элис. Та кивнула. У меня не укладывалась в голове эта гнусная ситуация. Моя подруга сейчас при смерти, её чуть не убили. А я стою здесь и не могу ничем помочь. Хочется найти этого отморозка и наказать самым жестоким образом. Нападать на беспомощную девушку это низко. Она же больна, так ещё и побои. Какой ужас. Меня переполняли мысли о Пенелопе. Я обязательно найду её обидчика и накажу. Да, именно накажу. Мы простояли в своих думах до звонка, а после бесшумно вошли в кабинет. Я не сразу заметила взгляд преподавателя на себе, когда села на своё место. Мистер Гонсалес смотрел на меня и улыбался. Мне стало, как всегда, неловко из-за его ухмылки. Мужчина объяснял материал и иногда стрелял на меня глазами, казалось, он пытался угадать моё настроение. Я же пыталась выглядеть спокойно, не показывая свою тревогу. Знаете, когда на тебя странно смотрят мужчины, приходят страшные мысли. Такое всегда с мистером Гонсалесом. Он излучает непонятную мне энергию, от которой хочется бежать. Сегодня я решила не смотреть на него, дабы не испытывать свою нервную систему на прочность. Всё время пары я слушала его лекцию и конспектировала, а ещё старалась отгонять мрачные мысли. Чувствую, сегодняшний день будет тяжёлым. Долгожданный звонок спас меня. Я стремительно вышла из аудитории и направилась к автомату с водой. Мои чувства были смешаны, а мысли не могли разложиться по полочкам. Мои ноги несли меня быстро по коридору, будто за мной гналась свора собак. Меня преследовало отчаяние и страх. Я искала выход из сложившейся ситуации. Словно ветер, пролетела мимо третьего курса и торжествовала при виде нужного мне автомата. На меня уставилась пара голубых глаз, я же не обращала внимание на это. Мне нужно было прийти в себя. Засунула монеты в автомат, и тут же схватила свою бутылку воды. Нетерпеливо открыла крышку и принялась жадно пить воду. Никогда я раньше не пила с такой скоростью. Наконец, мне полегчало, и я присела на диван рядом с автоматом. Прикрыла глаза, сразу же возник образ Пенелопы, как её бьют и унижают. Мне захотелось плакать, так ещё этот мистер Гонсалес со своим взглядом. Хотелось кричать и крушить. Из-под опущенных ресниц выкатилась слеза. Я чувствовала себя подавленной, будто избили не Пенелопу, а меня. Слеза упала на ткань сарафана. Сейчас почувствовала себя глупой. Почему я плачу? Нужно быть сильной. Не показывай слабость, этим будут пользоваться. Слеза, следом вторая. Но от этого мне не легче. Внезапно на диван кто-то сел, я сидела, отвернувшись в противоположную сторону. Мне не хотелось показывать своё заплаканное лицо. — Боялась, что всю воду раскупили, водохлёб? — я узнала этот голос. Ещё и сказал с усмешкой, подонок. Только и делает, что насмехается. — Отстань, тебя ещё не хватало, — зло сказала я, хотя пыталась выразиться спокойнее: эмоции взяли верх. Его мой ответ немного позлил, отчего следом последовал резкий разворот за плечо. Теперь я смотрела на него своими солёными от слёз глазами и гневным лицом. Люций был удивлён, даже приоткрыл рот, но тут же взял себя в руки. — Это же не из-за записки? — глаза его на секунду вспыхнули, и я увидела их алое свечение. Оно завораживало и пугало одновременно. — Какое тебе дело? — мне стало обидно за то, что он меня увидел в таком виде, поэтому почти сразу опустила взгляд, — Нет, не из-за этого. Хватка на плече ослабла, а его глаза потухли, но ни один мускул его лица не дрогнул. — Из-за чего же тогда? Такой, как он, интересуется моим состоянием? Интересно. Но сейчас мне было необходимо выпустить всю боль, что скопилась за утро. — Моя подруга попала в больницу, — мне стало тяжело говорить, ком застрял в горле, и слёзные железы активизировались, — там её избил кто-то. Мой голос дрогнул, я прикрыла рот рукой, как бы сдерживая слёзы. Люций внимательно смотрел на меня, я посмотрела ему в глаза, в них я увидела или, может, хотела увидеть сочувствие. Третьекурсник так же спокойно глядел на меня, не отводя взгляд. — Он чуть не сломал ей кости, — из глаз полились слёзы. Я не могла себя контролировать, поэтому попыталась отвернуться, но не смогла: была прижата к сильной груди. Мою спину обхватывали крепкие руки, а на мою голову Люций поставил подбородок. А я плакала, плакала и плакала. Слёзы текли ручьём. Обхватила его рубашку и сжала, ища спасение. Сейчас из меня выходили страдания и накопленная боль, а медленные поглаживания по спине давали успокоение. Третьекурсник сидел молча, только пару раз погладил по спине и сказал: — Всё хорошо. Со стороны я выглядела жалко. Плакала в рубашку парню, даже не задумываясь о том, где нахожусь. Возможно, Люций думал, насколько я была беспомощна и уязвима в его руках, но мне было глубоко плевать: уже ничего не исправишь. Тем не менее я была благодарна ему за поддержку, это было то, что мне было, действительно, нужно. Постепенно я успокаивалась, а когда перестала плакать и трястись, попыталась отстраниться. — Всё, я всё, — Люций ослабил объятия, я села рядом с ним и посмотрела ему в глаза. — Легче? — он был так же спокоен, как и тогда. — Да, спасибо, — я достала из сумки платочек и промокнула следы слёз. В его взгляде ко мне что-то изменилось. Не было той наглости. Я встала с дивана, поправила сарафан и собралась уходить. — Я приду в пятницу. — Хорошо. Он, будто ожидал других слов или забыл про назначенную встречу. А я ушла. Теперь, когда я выплеснула всю горечь, могла идти на пару. Я увидела другого Люция, совершенно не похожего на того, с кем я была знакома ранее.

***

Длинный тёмный коридор. Факелы освещали идущего по нему демона. Янтарные глаза переливались в свете огня, а светлые волосы имели рыжеватый оттенок из-за освещения. Ромул остановился у двери, открыл её и зашёл в комнату. Демон держал в руках полотенце. Утренний душ отлично способствовал развитию ума, по крайней мере, так считал Ромул. Демон положил одежду в шкафчик и зашёл в душевую кабину. Тёплые струи воды обдали тело, капли побежали по обнажённому телу, не пропуская ни один мускул. Ромул повернул ручку душа: пошла холодная вода. Ледяной поток освежил все клетки кожи демона, его тело покрылось еле заметными мурашками. Светловолосого не пугали смены температуры, поэтому следом он поворачивает ручку душа на горячую. Крепкая спина выглядела сексуально, когда по ней спускались капли воды. Демон провёл рукой по оголённому торсу, прикрывая глаза. Потом внезапно его посетили мысли, которых он старательно избегал. Кто я? Странный вопрос, не так ли? Но демон не мог понять свою сущность. Всё в его жизни было сложным для понимания. Старый дом местных аристократов. Стоял осенний день, в аду пока не ощущают похолодание. Пустынная улица наполнена «частными» домами, возле одного из них, у двери, лежит корзинка. Служанка, низший демон, вышла на крыльцо прибраться во дворе, но при выходе из дома обнаружила плетёную вещицу. Она решила взять её в руки и отнести в дом. Служанка прошла по коридорам, которые были украшены фресками с цветами. Несмотря на мрачность места, настенные рисунки добавляли красоту. — Миссис Миранда, к нашему крыльцу поставили корзинку, что прикажете с ней делать? В комнате, что напоминала кухню, за столом сидела русоволосая демоница, глаза её при услышанной вести заискрились. Сама же Миранда подошла к служанке и забрала корзинку, а когда присела, убрала ткань, укрывавшую содержимое. Демоница вскинула брови. — Демонёнок, — она смотрела на спящего маленького демона своими глазами цвета янтаря, — Можешь заниматься своим делами, — бросила она служанке, та ушла. Демоница не могла оторвать взгляд от демонёнка, она нежно провела рукой по его щеке, отчего тот немного вздрогнул и засопел. Миранда отнесла его в комнату, где стояла детская кроватка, и положила демонёнка туда. Кроватка прежде пустовала, демоница впервые почувствовала себя матерью. — Теперь ты будешь жить здесь, Ромул. Демон выключил воду и накинул полотенце, а после вышел из ванной комнаты. Тут же услышал чей-то крик, доносящийся из соседней двери, где была пометка: девушки. Ромул, не задумываясь, открыл эту дверь и увидел полуобнажённую демоницу, которая лежала на полу. — Что ты здесь делаешь? — вскрикнула Аврора, прикрывая свою грудь полотенцем. Её глаза свирепо глядели на Ромула. — Пришёл на крик. Тебе помочь? — парень выгнул бровь из-за реакции девушки и присел на корточки рядом с ней. Та скептически покосилась на демона. Она никогда не принимала помощь от посторонних демонов, старалась быть независимой. Хотя её ушибленный бок болел нещадно, так что помощь ей была необходима. Демоница кивнула, а демон подал ей руку. Аврора взяла того за руку, и он помог ей подняться. И тут от резкости демоница чуть не впечаталась в грудь Ромула. Демоница немного покраснела и тут же отстранилась. Взгляд её опустился на пол, полотенце немного спустилось так, что пол груди было видно. Демон по своей натуре не упустил это из виду и ухмыльнулся. — Прикройся, благодарить потом будешь, — его позабавила эта ситуация. Демоница тут же заметила оплошность и поспешила исправиться, краснея ещё больше. Её рыжие волосы были к тому же взлохмачены, поэтому добавляли комичности и неловкости. — Так и будешь глазеть? — выплюнула Аврора. Ромул с той же улыбкой вышел из комнаты и прикрыл дверь. Демоница вышла следом и пошла в другую сторону, напоследок сказав: — Спасибо. Ромул пошёл к себе, а та — к себе. Мужское крыло располагалось в противоположной стороне по отношению к женскому.

***

Учебный день подошёл к концу. Я вела себя, как обычно. Мне было легче сидеть на лекциях, нежели в начале дня, благодаря Люцию я избавилась от душевной боли. Я с Элис стояла в раздевалке. Подруга надевала куртку. Я решила нарушить тишину. — Пойдёшь сегодня навестить Пенелопу? — на мои слова Элис кивнула. — Мы обязаны к ней сходить, — я улыбнулась ей. Мы оделись и, покинув вуз, направились в больницу. На улице давно закончился снегопад, уборщики расчистили тротуар, а снегоуборочные машины — проезжую часть. Мы без особых препятствий добрались до места назначения. Огромная городская больница с обширным двором открылась нам. Я с Элис прошла через ворота и направилась к главному входу. 3 этажа здания и протяжённость больницы говорила о многочисленности палаточных мест. Внутри здания мы подошли в приёмное отделение, там за столом сидела зеленоглазая медсестра. — Здравствуйте, наша подруга находится здесь, её зовут Пенелопа Нельсон. Мы можем её проведать? — я заглянула в её глаза и с надеждой ждала согласие. — Здравствуйте, ваша подруга лежит в 265 палате. Сейчас вы можете её навести, только находитесь нам недолго, она слаба, — медсестра посмотрела в тетрадь, а потом на нас, — только оставьте верхнюю одежду в гардеробе и наденьте халат. Мы поблагодарили девушку и с удовлетворёнными улыбками пошли к гардеробу. Накинув халаты, пошли к подруге. Пришлось подняться на второй этаж. Длинные коридоры могли нас запутать, к счастью, мы без труда отыскали нужную палату. Пенелопа лежала на больничной койке и смотрела в окно. Взгляд её был полон печали. Тело было под одеялом, оно скрывало недавние раны. — Привет, — я с улыбкой вошла в палату, а Элис — следом. Пенелопа обернулась к нам, и на её лице появилась улыбка. Радость встречи посетила нас всех. — Девочки, я рада вас видеть. Мы присели рядом с ней. Девушка была слаба, но было видно, что она хорошо держалась. — Как ты себя чувствуешь? — я хотела узнать, что произошло, хотя, возможно, эта тема была болезненной для подруги. — Всё ещё ноют раны и ушибы, — девушка скорчила усталую гримасу, — Дома у меня поднялась температура, а мама вызвала скорую, хотя я могла спокойно переболеть дома. Она у меня такая, заботится, — Пенелопа улыбнулась, появились милые ямочки на щеках, а потом её взгляд потускнел, — ночью я лежала и не могла спокойно спать. Неудобная койка мешала мне нормально уснуть, так что это была первая половина мучений, хотя даже это можно стерпеть, что уж говорить о том, что было потом. По мне прошёл холодок, я в голове стала представлять каждое событие, отчего мне стало страшно. Элис сидела у другого края койки и тоже была напугана. — Я не могу передать, насколько мне было страшно, а потом больно, — Пенелопа заплакала, слёзы скатывались по её прекрасному лицу, а разбитая губа дрожала. Её переполняла боль, сильнее той, которую испытывала за неё. Сейчас ей была нужна наша поддержка. Лучше справляется с трудностями вместе. Мне тогда помог Люций, теперь мы поможем Пенелопе. — Расскажи, что было дальше. Так ты выплеснешь всё, что у тебя накопилось, — я ободряюще улыбнулась и погладила подругу по руке. Та немного помолчала и спокойно выдохнула. — Я услышала шаги по коридору, думала, идёт медсестра. Потом дёрнулась ручка двери, а у меня сразу внутри всё похолодело, я почувствовала, что это не она. Решила прикрыть глаза, чтобы притвориться спящей, — Пенелопа сглотнула, — вошёл мужчина и закрыл дверь, сразу пошёл ко мне. Я увидела его лицо, вы бы не подумали на него, — её лицо приняло беспомощный вид, рот приоткрылся, девушка была готова заплакать. Я начала прокручивать в голове, кто это был. Вспоминала, были ли у неё враги, бывшие, вредные учителя. — Мистер Гонсалес, — при её словах я и Элис были в шоке. От услышанного чуть не перестала дышать, ведь кое-что поняла. С утра он странно на меня смотрел, будто злорадствуя, нет, у него был сумасшедший взгляд. А на лекции он будто наблюдал за моим настроением, скорее всего, знал, что я узнала о трагедии. Только мне непонятно, зачем это ему? — Как только он вошёл, его зрачки заискрились в свете лампы, отчего мне стало страшно. Его движения были уверенными, каждый шаг напоминал походку то ли собаки, то ли тигра. А его ухмылка, которую он обычно посвящал тебе, Вики, была убийственно пугающей. Он опустился к моему лицу и говорил, что я попалась в его паутину, теперь не смогу убежать. А потом начал бить, я пыталась сопротивляться, но он будто заколдовал меня. Скорее всего, не пытался убить, только запугать. Мне было очень страшно, невыносимо больно. Он дал мне пощёчину, а следом бил меня по рёбрам. Эти ощущения. я думала, что умру, — она заплакала, наконец, выпустила боль. — Всё будет хорошо, мы здесь, — успокоила Элис. — Правильно. Мы с тобой. Виновник будет наказан, — заверила я подругу, отчего та немного успокоилась. Мы пробыли в палате ещё совсем немного, так как пришёл врач и попросил нас уйти. Мы с Элис попрощались в метро. Домой я ехала не подавленно, не в страхе, а с мыслью о мести. Знаю, мстить не благодетель. По-другому я не знала, как поступить. Наверняка заведут уголовное дело, но тюрьма это не подходящее наказание для него. О записке от Люция я благополучно забыла, мои мысли были о Пенелопе. Сколько же мучений она пережила, бедняжка. Ей нужны силы для восстановления. Я вспомнила, о чём думала в палате. Почему он избил её, а после смотрел на меня? Он прежде всегда странно, облизывая верхние зубы, глядел на меня, а тут такое мерзкое деяние. Могу ли я быть замешана в этом?