Привыкай

— Агата, — Александр ворвался в её комнату, заставляя Харрис вздрогнуть, — я клянусь, что не при чем тут! Я ничего не знал! Несколько раз поморгав немного уставшими глазами, Агата подошла к Александру, мягко обхватывая его плечи своими руками. Он, слегка опешив, обнял её в ответ, чувствуя, как дыхание становилось сбивчивым и тяжелым. — Я не виню тебя ни в чем, Алекс, — улыбнувшись, она оставила влажный поцелуй на его щеке, немного успокаивая, — Ева больше не сможет испортить наши отношения. Бизнес и семья — разные вещи. — Я думал, что ты не сможешь простить меня. Думал, что ты опять закроешься от меня и… Агата не ответила. Лишь притянула его к себе и прижалась к крепкой мужской груди. Александр опешил, сначала растерялся, несколько секунд простояв в оцепенении, а затем посильнее притянул её к себе, зарываясь лицом в мягких волосах. — Я тебя люблю, Алекс. Все будет хорошо, мы со всем справимся. У нас есть Сэм, мы есть друг у друга. Это же самое главное? — Конечно, конечно это самое главное. Внутри него все сжималось. То ли от бесконечной любви к своей малышке Харрис, то ли от предательства Евы, которую он с недавних пор мечтал собственноручно вывести на чистую воду. Только опоздал. Она всегда была на шаг впереди, словно профессиональная мошенница, ловко предугадывала все их последующие шаги и действовала очень аккуратно. Но Александр с Сэмом даже не думали сдаваться — они были а шаге от победы. И сделают еще хоть миллион таких же шагов, но не опустят руки, пока не поймают её. — Что будет с тетушкой? — Сэм введет Аннет в курс дела, Фредерик поможет ему. Не переживай, твоя тетушка — сильный человек, она не будет лить слезы и наматывать сопли на кулак долго. Немного понервничала и взялась за работу, а работа сейчас у нас общая. Найти эту суку. — Алекс… — Что? — Я боюсь. Он обхватывает её лицо своими огромными ладонями, заставляя любимые глаза взглянуть на него. Александра разрывало. Просто убивали изнутри все чувства к ней. Он не просто любил Агату, он даже не знал, как можно было описать что, что ощущает. Это точно не любовь. Нет. Это что-то большее. — Чего ты боишься? — Этих чувств. Боюсь что кто-то опять разрушит эту идиллию, которую мы так долго выстраиваем. Мы столько принесли боли друг другу, и, я боюсь, что это не конец. — Агата… — Нет — нет, не говори ничего, пожалуйста, — её губы аккуратно касаются чуть щетинистой щеки Александра, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй, — да, может, так и случится. Но я готова. Я готова пройти еще больше боли, чтобы в конечном итоге быть с тобой. Я люблю тебя, Александр. Он молчал. Не мог сказать ничего, потому что это признание уничтожило в нем последние крошки самообладания. Агата была подобно урагану. Она его любила и ненавидела одновременно, а он любил наблюдать, как эти два противоположных чувства умещались в ней. В такой маленькой и хрупкой девушке, которая неумело пыталась казаться сильной. — И я люблю тебя, Агата. Иногда кажется, что эта любовь убивает. Но я тоже готов пройти все, только чтобы вернуть тебя. Знаешь, какая у меня главная мечта? — он прищурил глаза, вызывая у Агаты тихую усмешку. — Найти Еву Смит? — Бери выше. — небрежно махнув рукой, Александр вдруг резко стал серьёзным, скрещивая руки на груди. Любимая поза. Агата немного напряглась, не зная, что он скажет в следующую секунду. Вдруг его главная мечта — придушить её собственными руками за то, что малышка Харрис столько нервов вытрепала ему? — Ну если выше, то это мечта явно связана со мной, да? Он улыбнулся. Так по-детски, искренне. Иногда Агате казалось, что Александр так не умеет, но стоило ему вспомнить их общие теплые моменты — Нильсен превращался в самого счастливого человека, как ему самому казалось. — Я мечтаю, чтобы ты снова взяла мою фамилию. Я же говорил, что Агата Нильсен звучит лучше? — Примерно раз миллион. Она запустила свои пальцы в густые волосы Александра, заставляя его слегка прикрыть глаза. Мысль о том, что они поженятся вновь, её, откровенно говоря, пугала. Стать снова миссис Нильсен Агата не хотела, по крайней мере, в ближайшее время. Да, они поговорили друг с другом, да, они дали еще один шанс их отношениям, но… Но было слишком много «но». Их отношения все еще оставались в подвешенном состоянии, и стоило хоть кому-нибудь влезть в них, как снова все шло по кругу. Агата не отвечала. А Александр и не ждал ответа. Он знал, что его малышка Харрис боится, знал, что для неё все это было еще слишком тяжело, да и сейчас стояли задачи куда важнее, чем преждевременная женитьба. Сначала нужно было найти Еву, доказать Аннет, что он может справляться с проблемами, вернуть ей бизнес и, самое главное, завоевать доверие Агаты. Ему тоже было больно и тяжело. Александр порой забывал, что он — такой же живой человек, как и все вокруг него, но эта мысль уходила на второй план, как только Харрис появлялась в поле его зрения. Было плевать на себя. На весь мир. Главное, чтобы она была счастлива. — Как думаешь, — слегка отодвигаясь от Нильсена, Агата решила, что затянувшееся молчание стало слишком некомфортным, и аккуратно перевела тему, — Сэм уже поговорил с тетушкой? Можно ли увидеть её? — Думаю, они уже закончили. Ты уверена, что нужно идти к Аннет именно сейчас? С ней Фредерик, он поможет, если нужно будет… — Он так… постоянно заботится о тётушке. Они же просто партнеры, верно? — Агата, — Александр улыбается, мотая головой в разные стороны, — не имею привычки лезть в чужую личную жизнь. Можешь спросить Аннет об этом лично. — О, правда? — оживившись, Харрис игриво тыкнула пальцем в грудь Александра, — почему же тогда ты всё это время пытался влезть в мою личную жизнь? — Потому — что ты не чужая для меня. А ещё я жуткий собственник, ты разве не знала? — В этом я не сомневалась. — Ну вот ты и сама ответила на свой вопрос, малышка Харрис. Может мне все — таки называть тебя малышка Нильсен? — Думаю, у Аннет возникнут вопросы, если она услышит это. В комнату неожиданно вошел Сэм, замирая от увиденного. Агата с Александром впервые за долгое время стояли, непринужденно разговаривая, как обычные люди. Без издевок, криков и выяснения отношений. Он был рад видеть их такими — влюбленными и спокойными. И даже не догадывался, что они умеют такими быть. — Сэм? — Агата повернула голову в сторону Макото, прерывая их с Александром разговор, — как там тётушка? — Она у тебя крепкий орешек. Все хорошо, Агата, она в порядке и с ней рядом Фредерик. Мы со всем справимся. — Спасибо, — словно ощущая весь груз, навалившийся на них, Агата почувствовала, как слёзы медленно потекли с глаз, — и тебе, Сэм, и тебе, Александр. Если бы не вы, мы бы не справились. Я… — Тише, маленькая, мы со всем справимся, — Александр заботливо обнял её, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Стоит ей прикоснуться к нему — и становилось так хорошо, несмотря ни на что, — было ли что — то, с чем не справится бы Александр Нильсен? Он гордо вскинул голову, пытаясь развеселить Агату, которая уже перестала поддаваться слабости. Сэм, не скрывая улыбки, лишь покачал головой. — Господин Нильсен, не хочется вас расстраивать, но кое — что есть. Вы не справились с буйным характером мисс Харрис! Все трое рассмеялись. Казалось, что все проблемы испарились, как по щелчку пальцев, и они просто проводят время в приятной друг для друга компании, беззаботно болтая обо всем на свете. Но груз в душе каждого все же не позволял расслабиться полностью. — Господин Макото, чтобы справиться с мисс Харрис — нужно быть сверхчеловеком. Пока что таких не существует. — Не могу с вами не согласиться! Агата слишком наигранно закатила глаза, все же не сдерживая улыбку. Кошки на душе скребли с немыслимой силой, и так отчаянно хотелось избавиться от этого чувства, чтобы, наконец, забыть обо всех проблемах, поэтому она старательно стирала с лица свои настоящие эмоции. Прикрывалась счастливой маской. — Кстати, о Еве, — Сэм резко прервал веселый настрой, — она подделала документы, обманом заставив подписать Аннет документы, в которых написано, что та отдает все свои бизнесы Скай, или, правильно говоря, Смит, и не имеет претензий. Только она просчиталась, и это нам на руку. — В чем? — Незадолго до этого Аннет обращалась к юристам с целью получения консультации об подделке подписей. Этот случай никак не связан с Евой, однако, она не знает о нем, а нам это может пригодиться. В любом случае, как только Аннет обратиться в полицию с заявлением о мошенничестве, её юрист подтвердит записью с камер видеонаблюдения их разговор, тем самым даст только больше правоохранительным органам доказательств, что всё было подделано. И Скай еще предстоит доказать, что Аннет знала, что подписывала. Если не докажет — договор аннулируется, а она сама попадёт под статью. — Подожди, — оживившись, Агата медленно переваривала сказанное, — то есть ты хочешь сказать, что сейчас в её руках обычная пустышка? — Именно! — Тогда нам нужно как можно скорее обратится в полицию, — Александр победно улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя, как, наконец, всё становится на свои места, — и вывести её на чистую воду. — А вот в этом нет необходимости, я уже все сделал, — Сэм говорил аккуратно, точно боясь, что их удача, может, подобно бабочке, выпорхнуть из рук, — передал информацию знакомому копу, так что дело уже заведено. Остается главное — ждать. Ну и копать дальше, ведь кто стоит за Евой, мы так до сих пор и не выяснили. Телефон Макото стал вибрировать, и он, резко приобретая серьезность, вышел из комнаты, оставляя Агату с Александром наедине. — Пошли, — Александр тянет Агату за руку, вызывая у неё недоумение, — пошли, это ненадолго. — Но сейчас вернется Сэм! — Доверься мне, Агата. И она доверяется. Сжимает крепче его руку, стараясь держаться ближе, и идет за ним, чувствуя легкую дрожь по телу.

***

— Ты… привел меня в сад? Агата удивленно посмотрела на Александра, из-за чего он щелкнул её по носу, смеясь. — Да, Агата, я привёл тебя в сад твоей тетушки. Сколько ты тут уже не гуляла? Харрис задумалась. Кажется, последний раз она гуляла по саду лет в пятнадцать, после очередной ссоры с Аннет. Сад спасал. Раньше она любила прогуливаться по нему вместе с Данте и Элизой, но со временем им это наскучило, а Агате нет. Она всё также медленно шагала по уже стоптанной плитке, которую Аннет строго — настрого запретила менять, вдыхала аромат цветущей листвы и сливалась с природой. Здесь она впервые изливала свои чувства деревьям, когда больше некому было просто рассказать, что у неё на душе. И сюда же она впервые привела Александра. Четыре года назад. — Когда я спрашивал о твоём любимом месте, то даже подумать не мог, что это сад в твоём же доме. Агата улыбнулась, аккуратно прикасаясь пальцами к листьям, которые, казалось, мягко пощекотали её в ответ. — Здесь я чувствую себя спокойно. Здесь могу выговориться, могу поплакать и посмеяться. Здесь я могу быть собой. Александр подошел к ней сзади, обхватывая руками и прижимая к себе. Они были вместе недолго, около месяца, и он так боялся сделать ей больно или ненароком обидеть. Харрис казалась ему нежной, словно сделанной из воздушного безе — тронь её, и она сломается. — Ты прекрасна, Агата, — она поворачивается к нему, ловя его влюбленный взгляд, и целует, срывая в нём всю нежность, которую он старался держать. На деле же ему хотелось большего, но Александр из последних сил держал себя в руках, только бы не обидеть её и не сделать лишнего. И она хотела большего. Только стеснялась, боясь показать свои желания. Им было хорошо вдвоем, легко. И казалось, что весь мир замер, ожидая, пока они насладятся друг другом. А лепестки цветущей яблони мягко падали на их головы. — Почему ты привёл меня сюда? Агата улыбалась. Кажется, сегодня она улыбалась чаще, чем последние четыре года. Александра взял её за руку, медленно направляясь вдоль зеленых кустарников, продолжая их путь. — Потому что я знаю, что он многое для тебя значит. Ты можешь считать меня эгоистом, который плюет на чувства остальных, можешь считать меня самовлюбленным придурком, который единственное, что хочет — поиграть на твоих нервах и перекинуться с тобой парочкой колких фраз, но это не так. Для меня нет ничего важней в этом мире, чем ты. И я хочу, чтобы ты смогла убедится в этом. — Алекс, ты… — Агата чувствовала, как её накрывает. Накрывает от признания, от чувства надобности ему. Он любит её. Она любит его. И у них точно есть шанс. — Хочешь, оставлю тебя наедине? — Нет — нет, — Харрис машет руками, не желая отпускать Нильсена, — спасибо тебе. Мне правда стало легче и я обязательно приду сюда одна, но позже. Сейчас пора уже возвращаться. Александр не ответил. Лишь исполнил просьбу любимой малышки Харрис, и отвел её в особняк, чувствуя, что лёд между ними дал огромную трещину. Главное заново не заполнить эту трещину водой.

***

Когда они вернулись, к гостиной уже собрались все остальные. Лицо Сэма говорило о том, что всё пошло удачно, но Агата уловила в нём ещё что-то. Что-то, что вызвало в ней тревогу. — Еву поймали. Пыталась уехать из города, её пока забрали для выяснения обстоятельств. И все нашим счета, увы, до этих выяснений тоже заблокированы, — Фредерик аккуратно, едва заметно массировал плечо Аннет, что не ускользнуло от внимания Агаты, — дело идёт как нужно. — Отличные новости, тётушка. Я уверена, что всё будет хорошо. Аннет выставляет руку вперед, заставляя Агату замолчать. Харрис переводит взгляд на Александра, который, нахмурившись, инстинктивно прячет её за спину, словно ожидая, что тётушка сейчас вцепится своей любимой племяннице в глотку. — Это ситуация привела меня к кое-каким сведениям. Вы все проходите по делу как свидетели, кроме Александра — так как у нас были совместные проекты, господин Нильсен считается потерпевшим, — Агата слышит сталь. Сталь в голосе тётушки не означала ничего хорошего — Харрис с детства помнила этот тон и то, к чему приводит разговор в нём, — ты знал, Александр, что у меня есть связи везде? — К чему вы клоните, Аннет? Мурашки покрыли всё тело, а тяжелое дыхание было заметно уже всем. Агата не понимала, что происходит, но ей было страшно. Она чувствовала, как напряжён Александр и это только сильнее подпитывало в ней это чувство. — Когда мой друг, полицейский Чарльз, прошерстил всю биографию меня и Фредерика, все шло хорошо, но когда очередь дошла до тебя… а что ты спряталась, мисс Нильсен? Или уже не Нильсен? В ушах звенело. То, что так долго и тщательно они с Александром скрывали, вырвалось наружу. Так бесцеремонно и не вовремя. Аннет резко двинулась в сторону Агаты, и та сжалась, вжимаясь сильнее в Александра, который одним движением перехватил руку женщины. — Как ты смеешь трогать меня, подлец? Испортил жизнь моей племяннице, и ещё у тебя хватило наглости ворваться в мой дом, втереться в доверие? Не удивлюсь, если ты сообщник этой чертовой Евы! — Ты не тронешь Агату, — в голосе ни единой эмоции. Аннет отстранилась от Нильсена, все еще стреляя в него взглядом, но молчала, притупляя в себе желание дать ему пощечину, — я люблю Агату и любил всегда. То, что произошло между нами — исключительно наше дело, но я никогда, слышишь, никогда бы не обидел её. Да, ты сейчас в гневе, в бешенстве, как это так, Агата не сказав тебе, вышла замуж в восемнадцать лет, да еще и без одобрения, но ты должна понять одно, — Фредерик, всё это время молча наблюдавший за ними, все-таки подошёл к Аннет, пытаясь своим прикосновением усмирить её пыл, — это её жизнь. Она будет совершать ошибки, будет любить, будет порой действовать бездумно, потому что она живая. Как и любой человек. Аннет молчала. Она прикусила губу, опуская взгляд в пол, ощущая, как к ней прилипло мерзкое чувство вины. Да, он был прав. Это было тяжело принять, и она, наверняка, до конца своих дней не сможет принять это до конца, но нужно было просто смириться. Смириться с тем, что не всегда и не все будут следовать её указаниям. И Агата не исключение. — В таком случае…ты можешь оставаться в этом доме, Нильсен, и вы можете делать, что хотите. Я не буду лезть в вашу жизнь. Но знай одно, Агата. Мое доверие ты все равно потеряла. Как, собственно, и ты, Александр. Не дожидаясь ответа, Аннет резко развернулась, устремляясь на второй этаж, и Фредерик, мягко улыбаясь, последовал за ней. Сэм старался не вмешиваться, но он абсолютно точно был на стороне Александра. — Агата, — Александр прижал её к себе, закрывая глаза, — все будет хорошо, слышишь? Она отойдет. Веришь мне? А Харрис лишь звонко рассмеялась, словно с души упал огромный камень. Теперь уже ничего не будет как прежде. Будет только лучше. — Верю, — она прижимается к нему, и слышит его тяжелое дыхание. И действительно верит.