Pink sky

      Кит хлопает дверью сильнее, чем обычно, и наверное, соседи уже точно не полюбят его. Он бросает ключи на комод, что стоит в прихожей, сильнее, чем обычно, и они режут слух своим звяканьем, от чего брюнет стискивает зубы, пытаясь снять промокшие кеды. Лишь запутав шнурки сильнее, он с рыком дёргает их и скидывает обувь прямо так, оставляя её раскиданной перед порогом неосвещённой квартиры. Когане резкими движениями сдёргивает с себя ветровку. Из-за сумерек петля всё никак не попадает на крючок и парень, вобрав ноздрями воздуха, подвешивает ткань за шкирку, от чего та опасно натягивается, угрожая порваться. Студент кидает на пол сумку, и её содержимое извещает о себе очередным грохотом. —Блять, — шипит Кит, вспоминая, что там находится телефон. Внезапно тёмную макушку осеняет, и её обладатель подлетает к чёрному предмету, а после поднимает его. Кое-как справившись с молнией, он достаёт желаемый объект. Кит ищет в контактах нужный номер, пока сумка, больше не имея для Кита ценности, вновь летит вниз и звякает. Брюнет вздрагивает, сверяя предмет негодующим взором. В итоге, наплевав на посуду, что находится за слоями ткани, парень нажимает на вызов, наблюдая, как из незакрытой сумки выкатывается один из термосов. Гудок, гудок и вот Широ на связи, а Кит, не здороваясь, без объяснений по поводу столь позднего звонка, приступает сразу к делу: —Этот чёртов Лэнс! — Рычит он в трубку, злобно шагая по квартире. — Накричал на меня из-за чая! Какой-то окрашенной водички! Пидж с Ханком говорили, что он на нервах, но не до такой же степени! Даже когда я сдаю сессию не такой агрессивный! —Потому что ты агрессируешь достаточно и вне сессии. Брюнет замер посреди гостинной, хлопая круглыми глазами. —Пидж? — он глянул на экран телефона и тот подтвердил, что кое-кто ошибся номером. —Вау, твоя ярость ещё не вытеснила наше имя из твоей памяти, хотя она уже затмила глаза, раз ты не видишь, куда звонишь. Осторожнее там, хорошо? — даже через усталость и севший голос, что свидетельствовал о незаконченном пробуждении его владельцев, присущий тон издёвки Пидж сохранялся. Когане плюхнулся на диван, издав измученный злостный вздох, —Я так понимаю, ты что-то ляпнул насчёт чая? — бормочат сонные студенты, а гримаса их собеседника сама собой хмурится, —Что ж, вне зависимости того, что случилось, вам двоим стоит поговорить. —Это ещё почему? — бурчит тот. Прийти к этому самодовольному кубинцу и просить прощения? Нет уж. —Потому, что этот идиот не выходит на связь весь вечер, потому, что Ханк волнуется, и потому, что если этот тупица завалит экзамены, то будет ныть нам! —Он не выходит на связь? —Тебя только это волнует сейчас, да? Кит прикусывает язык, и пауза в разговоре накидывается из пучин покоящийся во мраке комнаты на каждого собеседника. —Слушай, — без подначек и язвительности начинают Пидж, —Даже если вы не планируете дальше общаться, то лучше разойтись, уладив все конфликты. Вас двоих это же будет потом грызть. И Когане слушает, прислушивается, соглашаясь. —Да, хорошо, — он уже собирается бросить трубку, как вдруг, — Погоди. Какой у него номер телефона? —Пидж хмыкают, по-любому устало ухмыляясь, уже настрачивая сообщение, — И… Адрес, — неуверенно добавляет тот, проходясь рукой по волосам.

***

      Белые столбы света прокрадываются по комнате и сбегают вслед за каждой проезжающей мимо машиной. Лэнс лежит на спине без сна, без защиты в виде побега из этой реальности. Поэтому собственные мысли накидываются из затянутых чернотой углов и вгрызаются в сознание, заставляя сильнее гудеть и без того ноющую голову. Как бы он не пытался весь вечер отвлечься от них, поток из «А что, если…», «Это моя вина…», «Я ужасно поступил…» всё же подкарауливал его и резко ударял по каштановой макушке. Теперь же, когда отвлечься нечем, такие мысли пришли за место желаемого сна. Он был слишком груб. Было сразу видно: Кит нелюдимый человек, но смог открыться такому как Лэнс. И тот… Просто накричал на него. Даже если это не просто чай, а воспоминания, он не должен был так поступать. Кубинец переворачивается на бок, игнорируя телефонные вибрации, доносящиеся со стола, за которым шатен этим вечером в очередной раз зазубривал требуемые на экзамен темы.

***

      Вновь утро, и вновь этот измученный бессонной ночью студент глядит на Лэнса из зеркала. Нажил себе проблем, молодец. Он удаляется из ванной, почистив зубы, забив на небольшой утренний ритуал, что включает в себя пару комплиментов самому себе и немного позирования в то же самое зеркало. Совсем немного. Но сегодня не до этого, нет, сегодня его голова бухнет под грузом ошарашенных тёмных глаз, выжженных на сетчатке; раскалывается от внезапного оцепенения брюнета, с которым они так здорово проводили время. До того, как тот по незнанию затронул важную струну МакКлейна и та, наконец, не лопнула, давая добро на спуск негатива, что таился в душе. Кит получил порцию ненависти… Незаслуженной ненависти, на деле являющейся комком из комплексов и страхов. Два быстрых стука в дверь рассеивают беспокойное воскресное утро. Кубинец оставляет на кухонном столе недопитый чай и заинтересованно шаркает синими львами-тапками к двери. Та послушно распахивается и являет незваного гостя. —Привет, — неловко выдавливает парень за порогом, потирая затылок рукой в перчатке. —Привет, — мямлит МакКлейн, — Какими судьбами? Пришёл извиниться? — гнёт он бровь и ломанную ухмылку. —Чт. Блять. Ты издеваешься? —Ха-ха, да, — Лэнс удивляется тому, что вообще может говорить с этим парнем, почти не отводя глаз, — Ну, зайдёшь? — помялся он, пропуская брюнета. За спиной, одетой в мягкий голубой халат, находилась самая чистая на памяти Когане квартира: как только он переступил через порог, повеяло расслабляющей свежестью, всё сияло от чистоты и было убрано. Первой встречала просторная гостиная: на молочном ворсистом коврике стояли синий диван и низенький стол, а над ними с белой стены возвышалась чёрная плазма. Так красиво и аккуратно. Это место по чистоте могло бы посоревноваться с жилищем Широ, который на пару с Аллурой каждые выходные убираются. Всё это так манило, хотелось убедиться в сияющей чистоте касанием. Неужели правда настолько чисто? Нет, по-любому где-нибудь да найдётся загрязнённый угол, комната, в которой прошлось торнадо. Ну не может же быть так всё вычищено. Сколько вообще этот парень на дню убирается? У него совсем дел нет? Интересно, эти диван и ковёр выглядят мягкими. — А-та-та, стой, — щебечет шатен, аккуратно хватая гостя за плечо. Он только закрыл дверь и уже заметил, как брюнет занёс ногу для шага. Неплохая реакция, — Обувь. Грязь, — выдавливает кубинец и смотрит на шокированное лицо напротив, хозяин которого всё ещё балансирует, стоя на одной ноге. Разделавшись с обувью Когане был приглашен на кухню, что покоилась прямиком за гостиной. Такая же чистая и по канону жанра: шкафчики, навесные и простые, плита, холодильник и стол, который был придвинут к угловому дивану. Приземлившись на мебель, Кит начал наблюдать, как студент ходит вдоль шкафов и что-то достаёт из них, умело смешивая ингредиенты. —Чай? — бросает он, не поворачиваясь к гостю, и тот угукает в ответ, —Если хочешь, то бери с тарелки печенье, —Повёл плечом парень. Две кружки аккуратно ставятся на стол, и хозяин дома садится напротив брюнета. Приятный и уже до боли знакомый аромат щекочет обоняние, успокаивая звенящее в горле сердце. Всё это отчасти завязалось из-за чая, и что теперь? Он явился в дом какого-то странного типа, который слишком хорош: опрятный, ухоженный, учится, работает, имеет свою квартиру и большую семью. В тихом омуте черти водятся. Бежать бы без оглядки, пока эти черти не утащили на самое дно. Достаточно уже увидел, узнал, а теперь можно и отступить. Но как тут отступить, когда эти омуты, чисто голубые, так следят за каждым движением, бегают по квартире, выдавая волнение их обладателя. Уйти сейчас равноценно тому, что Кит просто испугался, обзавидовался и, поджав хвост, слинял восвояси. Не то, чтобы ему есть дело до мнения других… Просто этому самовлюблённому кубинцу хочется утереть нос. Да, именно поэтому Когане сейчас молчит, точно его собеседник, и отхлёбывает чаю. Может, лучше действительно оставить его одного? И тот, как будто прочитав мысли, делает глубокий вдох-выдох. —Прости, — опускает он взгляд с головой на кружку, которая греет смуглые ладони. Кит моргнул и уже собирался было открыть рот, но кубинец затараторил. — Я не хотел, просто этот чай действительно много значит для меня. Он моё напоминание о семье. Мы уже несколько поколений всем семейством выходим в поле собирать чай, сами его высушиваем, расфасовываем. Это уже наша традиция, которая собирает всех родственников вместе. Своеобразный праздник, —Выдыхает он, продолжая сверлить напиток взглядом. —Да, конечно, — отпивает чай немного шокированный брюнет. И МакКлейн поднимает недоумённый взор. —Что «да, конечно»? — переспрашивает тот достаточно резко, по-детски нетерпеливо ожидая ответа, стуча пальцами по кружке и прикусывая нижнюю губу. —Я прощаю тебя, — пожимает плечами Когане, и Лэнс, наконец-то, за всю их встречу улыбается по-настоящему. В груди так тепло от этого, и брюнет окончательно расслабляется, а жгучая зависть утихает, отступая на второй план, — Это здорово, что у вас есть такие традиции, —Хмыкает он. —Угу, — просиял шатен, —А у вас с Широ есть что-нибудь такое? — любопытствует он, всё так же лучезарно улыбаясь, наверняка пытаясь превзойти солнце, и Киту кажется, он скоро ослепнет. —Ну, — помялся брюнет, —Мы соревнуемся друг с другом в гонках на байках. Длинная история, — и это правда. С тринадцати лет Кит рассекал трассы, ранним утром шоссе, поля и пустоши, в общем, что под колёса попалось, вместе с Такаши. В таких гонках он, Кит, обычно выпускал пар, давя на газ со всей силой (Широ не выдал его, когда тот сломал педаль газа на своём байке после драки с Гриффином), а после говорил со старшим братом о том, что его гложило. Когане до сих пор помнил тот единственный случай, когда он сам предлагал Широ выпустить пар и помогал тому разобраться в себе (просто выслушал, но вроде это было намного лучше, чем тирада на тысячи слов). —Вау! — дивился шатен, будто прочитав все те воспоминания Когане, —Наверно, это так здорово, — он опускает взгляд на кружку и как-то… Грустно улыбается? Кит не очень силён в распознавании эмоций, но тут точно что-то не так: ему не нравится такой расклад дел. —Хочешь с нами? — вдруг бросает он, и МакКлейн удивлённо вскидывает голову. —А мне можно? — вновь как-то по-детски переспрашивает кубинец, а Кит сдерживает улыбку. И почему он так ассоциирует Лэнса с теми счастливыми, энергичными детьми на детских площадках? Ему даже не приходилось иметь дело с этими маленькими человечками (за исключением пары случаев, когда у него после гонок просили автограф либо сами малыши, что после убегали с визгами к родителям, которые ждали неподалёку, либо взрослые с детьми на руках, шее, спине или просто ребёнок нарезал круги рядом от бурлящей энергии внутри), но уже чётко сложилось представление: их улыбки самые светлые; детей не хочется обижать, и дело даже не в плаче; их хочется видеть только счастливыми, и это счастье заразно. Как ни странно, под все критерии подходит Лэнс МакКлейн. —Конечно, — кивает брюнет, отпивая чай, и получает такую нежную улыбку, хотя на этот раз Лэнс не рассказывает о своей семье, а просто смотрит на Когане. Последний уже сомневается, что эта волна тепла, разливающаяся по телу, вызвана ароматным чаем. Осенний ветер гонял загорелые листья за окном, улица приглушённо шумела, будто боясь разрушить тишину между двумя студентами. Напиток благополучно был допит, все темы обговорены, на душе легко. Кажется, вот о чём говорили Пидж. Действительно, после разговора стало легче, стоит отдать им должное. —Ну, я пойду? — поинтересовался Кит. —Ты пришёл только чтобы извинится? — хмыкнул МакКлейн и, по-видимому, окончательно придя в себя, обзавёлся ухмылкой. Будто это не он пару минут назад так радовался разрешению на гонки. Что вообще происходит с этим парнем? — Я польщён, что, Вы, мистер крутой эмо-бой, явились лично для душевной беседы, принеся с собой прощение, — он самодовольно прикрыл глаза и сложил руки на груди, а Кит так и замер: что за перепады настроения? И не говорить же, что его практически из-под палки погнали уладить конфликт. Который раз он уже жалеет, что Пидж всё знают, хотя если бы он тогда не ошибся номером, то в любом случае Широ бы заставил его пойти и поговорить. Хотя… Может Лэнс так хочет, чтобы Кит остался у него подольше? Что там Пидж с Ханком говорили… Сессия? —Ну, я могу тебе помочь с математикой на экзамен, — выпалил брюнет, заметив учебники на подоконнике. —Что-ж, — выдавливает с круглыми глазами шатен, океаны которых почти незаметно колыхнулись, —Давай посмотрим из какого теста ты сделан, — меняется в лице он, возвращая свою уверенность, —Только смотри, чтобы это я не учил тебя, — и самооценку.

***

      Слегка обжигающая вода бурчит подстать работающей технике в проветриваемой квартире, что до сих пор покоится в холодных, предрассветных сумерках. Закончив с быстрым душем, Лэнс выходит из ванной и выключает ноутбук, обложенный исписанными формулами и решениями на бумажках, за которым он вместе с Китом находил ответы на вопросы. Отнюдь не экзаменационные: шатен твёрдо стоял на том, что бегемоты не умеют прыгать. Как он вообще втянул Когане в тот спор уже не помнится. Зато отчётливо мелькают минимальные изменения на бледном лице: оказывается, у этого сухаря довольно живая мимика. Кубинец никогда не признается, что действительно залипал на лицо брюнета. Неа, ни за что на свете. И уж тем более не скажет, что с Китом ему легко и очень хорошо. Он поворачивается назад и лицезреет, как из-за спинки синего дивана торчат угольные пряди волос и рука, наконец-то без этой перчатки. МакКлейн приносит плед и накрывает гостя, абсолютно не зависая над расслабленным лицом вновь. Вдруг капля с каштановых волос срывается прямиком на бледную щёку и Лэнс не придумывает ничего лучше, чем смахнуть её пальцем. Именно поэтому он аккуратно берёт лицо напротив в ладонь, почти неосязаемо сглаживает каплю с щеки, а сам улыбается, затаив дыхание. И вот он нехотя отрывается от этого занятия: до начала экзамена двадцать минут, пора собираться. От выжженных, казалось бы, в черепной коробке формул, терминов и прочей информации голова трещит по швам. Но это так умело покрывают случайные касания, лица, которые находились ближе положенного, и брошенные непонятные взгляды, в ответ на которые Лэнс всегда улыбался, а Кит резко отворачивался. Наконец МакКлейн впервые за прошедшие сутки берёт свой телефон, и глаза его лезут на лоб от многочисленных уведомлений: пара десятков писем от Пидж с Ханком, звонки, сообщение от Ромелль и… Пропущенный от Кита? Да, тот писал ему, Лэнсу, что позвонит, как только подойдёт к дому. Даже немного неловко, что Лэнс вот так вот проигнорировал какую никакую, но вежливость. Он оглядывается на брюнета: тот уже успел перевернуться на другой бок и чуть сжаться, жмурясь и дёргая носом. Кто сказал, что это мило? Нет, где мило? Он милый? Он… Милый. И… Сколько времени?! Стараясь как можно тише, кубинец собирается и на минимальной громкости закрывает дверь, отправляясь на экзамен с полной уверенностью в зачёте и немного гудящей головой. Он предварительно отправил Киту сообщение, что скоро вернётся, а пока тот сидит, то пусть чувствует себя, как дома. И, на всякий случай, отправил ему пароль от Wi-Fi.

***

      Залитые солнцем, которое теперь стало редкостью, коридоры тревожатся топотом бегущего на всех парах студента. Он вырывается на улицу, и тело отдаёт осенней свежестью. На удивление этот день выдался теплее остальных и Лэнс, улыбающийся, наверное, ярче самой звезды, в отличном настроении проходит изученные вдоль и поперек улицы, подбираясь к своей квартире. Шатен с замиранием сердца возится с замком и, сделав глубокий вдох-выдох наконец поворачивает ключ второй раз. «Спокойно, Лэнс, — утешает он сам себя. — Всё же хорошо, чего ты так нервничаешь?» Он действительно не знал, почему желудок так переворачивается, а сердце бьётся в горле. Была какая-то радость от того, что дома тебя ждёт кто-то, кто потратил на тебя целый день. На то, чтобы донести все эти теоремы. От осознания этого хотелось осыпать Когане благодарностями: тот сделал первый шаг, пришёл извинится, помог с труднодающимся Лэнсу предметом, и… МакКлейн был небезразличен ему, вау. Под тихое ликование кубинец закрывает входную дверь и чувствует затылком взгляд тёмных глаз. Он поворачивается и видно, что все его эмоции давно просочились на лицо, наверное, поэтому Когане улыбается ему в ответ. Брюнет поднимается из-за кухонного стола, за которым сидел, сложа руки, сверля взором стену. Неужели только этим он и занимался? Лэнс бы кинул какую-нибудь шуточку, — даже уже составил коронную ухмылку — если бы Когане быстро не накинул ветровку и не подошёл к двери. — Идём? — кивнул он в сторону двери, и шатен непонимающе приподнял бровь. — Ты же хотел побывать на гонках? —Теперь ухмыляется Кит, и Лэнс на мгновение забывает, как дышать. — Конечно! — он складывает руки на груди, — Зайдём ко мне на работу, я попробую отпроситься, —И открывает дверь, утягивая за собой Кита.