Врагам не дарят валентинки

— Кем же вы хотите стать, Уокер? — Очевидно же — ангелом, — брюнетка уверенно кивнула и взглянула на преподавателя. — Тогда, видимо, нам суждено быть врагами. Враг. Такой он поставил ей клеймо в Рождественскую ночь, когда спросил о её выборе. Было ясно как день — он знал, что ответит ученица. Будто бы специально поджидал того момента, когда она окончательно примет решение, на какую сторону встанет после обучения, и проронил эту многозначительную фразу с тонким намёком на его полную безучастность в её будущем. Вики тогда лишь хмыкнула, мысленно принимая для себя эту негласную борьбу, и пошла к праздничному столу вместе с подоспевшим Дино, даже не попрощавшись с потенциальным врагом, что расплылся в ехидной ухмылке и тут же устремился в сторону коллег. Она приняла этот вызов и первым делом решила доказать, что и без помощи учителя способна на нечто большее, чем слушать лекции и отвечать на невероятно лёгкие, по её мнению, вопросы. Непризнанная буквально поселилась в школьной библиотеке, каждый вечер зубря новый, порой даже неизученный материал, чтобы в дальнейшем отличиться от остальных на его уроках. И это у неё получалось: после суточных посиделок в книжном зале оценки по мифологии ожидаемо поползли вверх, превосходя даже сына ангела Фенцио, но похвалы из его уст девушка так и не услышала — Геральд просёк её замысел и решил поиграть в эту игру. Она старалась быть идеальной во всём; и было это не из-за желания стать столь же мудрой, великой и проницательной, как её мать, отнюдь. Ею двигал азарт, настоящий, явно не детский азарт, который окутывал душу девушки с ног до головы, стоило ей только встретиться с глазами учителя, с наигранным пафосом смотрящим на неё. Крылоборство, история, мифология — всё это начинало даваться с удивительной лёгкостью. Её не раз хвалил Фенцио, не возлагающий особых надежд на Непризнанную; Мисселина при каждой возможности восторгалась новыми знаниями и умениями Уокер. Но он… он лишь красноречиво приподнимал бровь и с лукавой улыбкой говорил, что та может справиться и лучше. Ух, как же она тогда злилась на него… Да и сейчас мало что изменилось. Она всё ещё сердилась, что-то недовольно нашёптывала себе под нос, когда он снова оценивал её не на полную силу. Но только сейчас это было как, скорее, шуточные пререкания, не более. Сейчас внутри что-то щёлкало — стоит только поблизости раздаться голосу Геральда, как сердце невольно делает короткий, но чувственный кульбит, а Вики вздрагивает и оборачивается назад, замечая своего «противника». Это было невероятно странно, даже страшно; Уокер ни разу не понравилась подобная реакция на преподавателя. Она посчитала разумным никому ничего не говорить — случай с видением кубка, когда Мими рассказала об этом всем, уверил девушку, что доверять тут стоит только себе, — хотя однажды Ади чуть не узнал маленький грех «святоши» при очередной партии игры в Вагат. Молчала и держала эту, как несколько недель назад думала она, кратковременную симпатию где-то внутри своей души, которая всё чаще начинала откликаться на любое прикосновение голубоглазого. Ну не могла же она влюбиться в своего учителя? Да что учителя — в демона? Да что, чёрт побери, демона — в своего злейшего врага? Как оказалось, могла. Хоть и понимала, что это неправильно; понимала, что любовь ангелов и демонов существенно отличается от человеческой и ей придётся страдать. При этом она понимала, что сердцу не прикажешь и начинала совершать всё более странные вещи по отношению к нему. Как, например, сегодня…

***

Четырнадцатое февраля — день святого Валентина на земле, праздник всех влюблённых, в то время как на небесах о нём даже не слышали. И как вы думаете, кто украл одну валентинку на задании и решил подарить её своему предмету обожания?

***

Шаги эфемерно раздавались эхом в пустых коридорах школы, заполняя всё это пространство ритмичным звуком, в который, впрочем, его создательница и не вслушивалась: до ушей доходил лишь бешеный стук собственного сердца и дрожь рук, держащих в руках маленькое розовое сердечко с рисунком медвежонка. Аккуратным почерком выведена строчка «Для Геральда». Подписываться она не стала — самоубийцей становиться пока не хотелось. Неуверенно, но быстро девушка шла к его кабинету, где сейчас было пусто: насколько ей известно, сейчас у учителей был совет и продлится он ещё около часа. Волноваться не было нужды, но почему-то липкое чувство того, что что-то да пойдёт не так, стало неприятным осадком на душе. Она останавливается напротив массивной деревянной двери, по привычке приподнимая руку, чтобы постучать, но тут же отряхивает себя и переступает с ноги на ногу, размышляя: идти или нет. Сделав глубокий вдох и мысленно досчитав до десятки, она всё-таки заходит внутрь, оставив дверь открытой на всякий случай. Кабинет встретил её неприветливыми тёмными тонами и запахом мужского парфюма, перемешанного с остатками знакомой энергии — это означало, что он совсем недавно ушёл. Прекрасно. Казалось бы, проблем быть не должно: просто пройти к письменному столу, положить эту незамысловатую бумажку в виде сердечка на самое видное место и тут же смыться, стирая со лба пот. Но какая же она Вики Уокер, если не находит себе проблем на свою прекрасную задницу? Будто всё в этот вечер было настроено против неё: сначала она невольно, будто потеряв контроль над телом, осматривает множество книжных полок, где замечает знакомых авторов и названия книг, из-за чего тянет время своего задания. Потом, как это бывает в слащавых романах, проводит кончиками пальцев по краю столешницы, оставляя на ней невидимый отпечаток. Затем скрип двери, явно специально тронутой кем-то… — Ах! — Она резко оборачивается и замечает демона, шокировано расширив глаза. Геральд такого удивления не разделял. Будто знал, что она тут. — Что вы тут делаете?! — По идее это должен спрашивать я, — он скрещивает руки на груди и за несколько метров оказывается рядом с ней. Его глаза сразу цепляются за ту вещицу, ради которой Вики оказалась в такой нелепой ситуации. — Что ты здесь делаешь, хотелось бы мне знать? — Я хотела кое-что спросить… — Это так неотложно, что не могло подождать до завтра? — Мужчина слегка наклонил голову набок, а его глаза незаметно прищуриваются. Очень интересно, что же будет дальше. — В такое время нельзя расхаживать по школе. Тем более по кабинетам учителей. — Я… простите… — Что это у тебя в руках? — О, он наверняка хотел спросить это с самого своего визита, не церемонясь об этих прелюдиях и наигранном удивлении. — В-валентинка, — тут же выпалила она, о чём быстро пожалела. Демон задумчиво хмыкнул, оглядел лицо Непризнанной, уже отдающее ярко-красным оттенком, и усмехнулся, выставляя ладонь для отдачи; он тут же получает её. — И почему же ты взяла её с собой, если хотела просто поговорить? — С издёвкой выпаливает тот, пока не натыкается на своё имя внутри одной из половинок. Ровное, написанное бережно и аккуратно… учитель тут же понял, в чём дело. Вики, кажется, сгорала от стыда и невыносимого смущения в этот глупый, нереально нелепый момент. — Врагам валентинки не дарят, Уокер, — его бровь с интересом выгибается, а её щёки ещё больше наливаются вишнёвым цветом. Она ничего не может ответить, он же ехидно улыбается — в этой «войне» он одержал победу. — Я всё объясню! — Разумеется, Вики, — он едко ухмыльнулся, засовывая валентинку в карман брюк под удивлённый взгляд девушки. — Завтра после занятий. Мне нужно забрать бумаги и идти на собрание. Так он и сделал: подошёл к столу, забрал стопку листовок и, в манерном жесте придержав для красной Уокер дверь, попрощался с ней, уходя от неё монотонным, неторопливым шагом. Означало ли это, что клеймо «враг» больше не подходит для этой особы? — Завтра и узнаю… — шепчет она своим мыслям и скоро уже полубегом идёт до своей комнаты, где сейчас спала ничего не подозревающая Мими.