Coming-out

Начал я вести дневники с десяти лет, сначала они были в виде записных книжек, но к шестнадцати годам я стал делать их в новом виде. Не знаю почему, но мне это показалось более оригинальным, так как письменный дневник по неосторожной случайности может подвернуться кому-то под руку, и тот не откажется прочесть, а съемку с камеры можно сохранить на флэшку и извлечь, нося при этом с собой. Даже если она и останется в камере, то зачем кому-то доставать ее? В противном случае, могут только пролистать содержимое, но отыскать - то самое видео не так уж просто, ибо на карте имеется и другая информация, выдающаяся в первую очередь. Но я был компетентным и ответственным человеком, все свое всегда носил с собой. Так, что все эти поговорки про «Маш-растеряш» не про меня. *** Что я записывал в письменном и электронном дневнике? Да все: школьные будни, необычные истории, приключившееся со мной, чтоб не забыть, иной раз, даже выплакивался на бумагу, ну и многое, очень многое. *** Немножечко повествования о себе: Меня зовут Мирослав Крылов. Мне девятнадцать лет. Родом из Москвы. Я высокий, нормастенического телосложения парень с большими, красивыми голубыми глазами и темными волосами, тонкими, но аккуратными губами. По характеру я – лидер. Очень интеллектуальный и сообразительно-смышленый. Очень упорный в достижении цели, авантюрный, независтливый и надежный. Для моего возраста очень даже неплохие качества, но самое важное, что мои интересы сужены на непосредственный успех. Да, родители с детства приучили меня быть успешным во всем, за что я им благодарен. Они же, в свою очередь, у меня прекрасны: отец – владелец хорошенькой фирмы, очень серьезный человек. Мать – респектабельный преподаватель в ВУЗе на факультете иностранных языков. В общем, в семье все без изъянов. Но вернусь к себе. Я не упомянул словами раньше о том, что я – гей. Для меня это звучит положительно и привычно. В социуме же, почти каждый пятый отвратительно на это реагирует, не акцентирую, сами знаете. Являюсь гомосексуалистом я на протяжении пяти лет, да именно с четырнадцати. Тогда еще я понял, что девушки меня не интересуют, они ничто большее, как – домик для будущего поколения. Почти каждая: навязчивая шлюха или красивая дура, умная, но замкнутая в себе, страшная с примесью недоразвитости, тупости и прочей хуйни, либо же, неадекватная истеричка, а мне эти проблемы зачем? И я выбрал для себя парней, мы друг друга понимаем хотя бы. *** Уже в пятнадцать у меня был первый парень, а в семнадцать второй, с которым я переспал и все. К восемнадцати я нашел своего самого любимого, который по сей день со мной. Макс мой третий и последний, я уверен. Он чудесный человек: красивый, умный, понимающий и верный. Что еще-то мне нужно? Мы вместе учимся и живем на съемной квартире. Первый совместный год был замечательным, но во второй меня начала грызть совесть, я хотел рассказать маме о себе, но не мог: боялся, не было времени, не находил подходящих слов – все в одном. *** Как-то раз, летним воскресным утром, мы с Максом пили кофе. И я завел с ним беседу: - Котенок, меня мучает совесть… - Мир, а ты не пробовал ее продать? Ахаха, - усмехнулся он, любитель постебаться. - Перестань, я серьезно! – хмыкнул я. - Ну? Рассказывай. - Моя мама, она должна знать, исходя из моего положения, я не тот человек, чтоб сидеть и молчать. На протяжении еще скольких лет? – сделав глоток, я вздохнул. – Совесть меня погубит, съест, в могилу точно сведет. - Ты о том, что проебал пять штук, милый? – улыбнулся ехидно он. - Придурок! – я толкнул его слегка в плечо. – Макс, ну хватит. - Я понял, зай. Ты думаешь, стоит рассказать? - Думаю, стоит. Поедем завтра к маме? Я представлю тебя. - Спятил? А я зачем? – удивился Максим. - Ма-акс! Максимка-а, люби-имый, - протянул я ему на ухо. - Секса не будет! – я встал, чтоб вымыть чашку. - Понял! – бросил парень. – Завтра, конечно. Всегда знаю к нему подход, знаю, чем зацепить своего котика, он очень любит играть со мной в постельке. И ставлю на весы. *** Через пару часов, я проводил любимого на работу, а сам остался наедине с тишиной квартиры. Я прилег на диван и начал обдумывать предстоящую беседу, я же лидер, Макс за это не возьмется. В моей голове почему-то витала пустота, тогда я решил выпить, тем более у нас всегда было чем позабавиться. Я подтянулся и мигом полетел на кухню. Где там наш виски? Живо открываю настенный шкаф и достаю бутылку. Наливаю и присаживаюсь. Пить любил я долго, чтоб удовольствие растянуть что ли. Поэтому, свой бокал я теребил около пятнадцати-двадцати минут, осмысливая завтрашний день. *** Через час я немного опьянел, даже достаточно. В моей голове появились мысли, и я схватился за камеру, и направился в ванную. Я уже рассказывал ранее о своих съемках и вот одна их них, вы можете на ней поприсутствовать. Я скатился вниз по кафельной стене, предварительно закрепив, камеру на душевой кабинке и включив, начал свою речь: - Мир..ослав, - отрывисто проговорил я. - Почему, почему именно ты? Никто ведь и не говорил, что с этим будет легко, раньше не было никаких угрызений совести. Почему именно сейчас она так остро заявила о себе? – я вздохнул. – Мама хорошая, она должна понять. Должна. Около десяти минут, я сидел у стены, опустив голову, зажимая запястьями виски, а ладонями уши. Бормотал что-то под нос. Стирал выступающие капли из внутренних уголков глаз. После, я встал и выключил камеру. Скоро должен прийти Макс, не нужно, чтобы он застал меня, тем более, что даже он не знает о моих дневниках. *** Понедельник. Утро. Как обычно допиваем с Максом кофе, а я набираю мамин номер. - Да, сынок, что-то случилось? – мягко пролепетал голос в трубке. - Все хорошо. Я сегодня приеду, мам, после обеда, надо тебя кое с кем познакомить. - Оу, я заинтригована! Девушка… - хихикала мама. – Умная, красивая, добрая? - Увидишь, до встречи, - откинув голову назад и выдохнув, кладу трубку. - Ну что там? – начал Макс. - Девушка ты моя, вот что, - улыбнулся я в пол. - Шикарно! Ахаха. Она думает, что ты познакомишь ее с бабой? – засмеялся парень. – Вот уж обломчик, женщина. Ладно, милый, не кисни, прорвемся, - Макс поцеловал меня в щеку. *** Время подходило. Мы с Максом уже были в пути. Пока ехали, он все успокаивал меня своими поцелуями, отчего некоторые так и пялились на нас. Что, геев не видели? Другие же, наоборот, мило улыбались. Мы вышли на остановке и я попросил Макса забежать за цветами в цветочный, находившийся недалеко от подъезда родимой квартиры, ибо с головы вылетело, а сам пошел. Макс знал, где я живу, поэтому, ему не было сложности добраться. Мама знает его, как моего сожителя. Я подошел к двери и нажал на звонок, послышались шорохи и вскоре, дверь открыла белокурая женщина сорока лет. Это и есть моя мать. - Мирушка, сынок, - обняла меня мама. – А где твоя союзница? Пряча глаза в маминых объятиях и нервно сглотнув, я дрожащим голосом ответил: - А она, она.. – как вдруг, появился Максим. - Добрый день, Светлана Романовна! – во всю улыбался парень. - Здравствуй, Максим, а что ты тут делаешь? – загадочно улыбнулась мама. - Мир не сказал? Я ж знакомиться с вами пришел! Так, ну чего стоим, пойдем может? – нагло, но иронично кинул Макс. Мама открыла рот, подняла брови, и было видно, как она проглотила комок. Но, казалось, она приняла это за шутку, ибо знала, какой мой любимый подъебщик. Резко поменявшись в лице, она улыбнулась и пригласила нас в квартиру за стол. Макс отдал ей цветы, за что мама его поблагодарила, и мы поспешно уселись и принялись пить чай. Обстановка накалялась, я судорожно вздыхал и отвечал на вопросы. И вот оно! Кто ее за язык дернул! - Мирослав, где твоя мадам? Она что, опаздывает? – я посмотрел на Макса и глазами будто спросил, что делать. - Светлана Романовна, а ее не будет! – усмехнулся Макс. Господи, хоть раз взял на себя инициативу. - Не будет? Мирослав, что за новости? - Мам, - улыбнулся я. – Дело в том, что она, она… в пробке она! Да! - А тогда зачем Максим подарил мне цветы и повторно пришел знакомиться? Я конкретно впал в ступор, я спихнул все на Максима, не желая отвечать, это же он, в самом деле ляпнул, что знакомиться пришел! Глупо было. - Максим? - улыбнулась ему мама. - Светлана Романовна, ваш сын – гей, - быстро протараторил парень. - Кто гей? Я гей? Я НЕ ГЕЙ! Точнее, не совсем, но мам, я не.. – начал заикаться я. - Мирослав, помолчи. Максим, продолжай, - нахмурилась мать. - Ну, а что? Он гей, я гей, вместе мы – геи! – гордо улыбнулся Макс. - Вы меня за дуру держите? Что за цирк? И тогда, я перехватил инициативу на себя. Я попытался расслабиться и настроиться на лад. - Мам, это правда, - я начал нести что-то про гей-семьи, судьбы и любовь, следом: - Я люблю Макса, мы встречаемся уже два года, об этом знает добрая половина моих друзей. Я хочу быть честным перед тобой, не пойми меня не правильно, но я счастлив. Разве не это важно родителям своих детей? Счастье. Я так долго носил эту ношу и вот, я решился с надеждой на твое понимание, - вдруг у мамы выступили слезы. – Мам? - Я слушаю, - промолвила она. - Я знаю, что у тебя нет другого выбора, чем любить меня таким, какой я есть. Я заслужил любовь и уважение не своей ориентацией, а поступками и отношением, - Макс, тем временем, поймав мамин взгляд, положил свою руку сверху моей. – Я думаю, что ты, как женщина умная и образованная должна меня понять, я не хочу говорить чего-то большего, - я прикрыл лицо свободной рукой, в то время как, Макс сжал другую руку. - Я выслушала, я поняла тебя, Мирослав. Ты молодец, что не побоялся провести со мной каминг-аут, так ведь это называется? Я и сама догадывалась давно еще, к тому же в тот день, когда позвонила тебе, а ты был в кафе не с девушкой, но Мирослав, это неприемлемо для нашей семьи, а что скажет отец? Он мерзко отнесется к этому. Тут, я перебил маму: - Чем сын - гей, оставаясь хорошим сыном и человеком, более мерзкий, чем, допустим, сын - неудачник, которого мать тянет с отцом на своем горбу всю жизнь, просвета не зная? - Он прав, - сказал Макс. Мама лишь была в замешательстве, - это было видно по ее глазам. Но она нашла силы сказать последнюю фразу, завершающую этот диалог: - Встаньте оба и живо к двери, - сказала мама. - Но, - я непонимающе смотрел на Макса, тот кивнул мне головой и мы встали, направившись к двери. - Значит так, - мама обняла нас обоих одновременно. – Живите, дорогие, живите и любите. - Мам, - я также обнял ее, поймав взгляд Макса на левом плече мамы, он улыбался. - Люблю вас обоих, сынок. Отправляйтесь домой, отец скоро приедет, не хочу, чтоб он вас застал. - Спасибо, - сказал Макс. – Я сберегу его. - Спасибо, родная, - улыбнулся я ей в глаза, держа Макса за руку. – А я сберегу его.