Остров

- Всё ещё трудно дышать? Кёнсу сидел, опираясь о крону размашистого тропического дерева. Чонин лихорадочно дышал, издавая гортанные хриплые выдохи, его голова покоилась на коленях До. Сухая изнемогающая боль в горле и грудной клетке раздирала шипами спазмов и приступов изнутри. - Мне уже легче, - вранье. – Всё в порядке. - Просто скажи мне, сколько осталось времени, - Кёнсу тихо шепчет, откидывая голову назад и закрывая глаза. - Думаю, дня два, - на самом деле, не больше суток, но у Чонина нездоровый предсмертный оптимизм. – Кёнсу-а, ты не должен опускать руки, когда я уйду. Чонин боится сказать «умру» или «смерть». Эти слова гнойными фурункулами воспаляются на сердце, заставляя его колотиться в страхе и панике. - Ты только представь, - Су дрожит гневным возбуждением. – Представь этих людей, которые за нами наблюдают. Их тысячи, миллионы. И все они сидят у телеэкранов, ставят ставки на точное время и дату моей и твоей смерти. Домохозяйки сморкаются в носовые платки, потому что просто поражены сюжетной линией нашей любви. Может быть, кто-то даже устраивает костюмированные вечеринки, ставит в театрах реконструкции лучших сцен из игры. У нас с тобой, конечно же, есть фанаты, которые скупают всю атрибутику с нашими именами и лицами. Поразительно. - Зато какое неподдельное счастье и смысл в жизни мы им приносим, - Чонин отхаркивается смехом. – Мы с тобой телезвёзды, Кёнсу-а. Кёнсу, избитый животной яростью, встаёт с насиженного места и оставляет Чонина одного. Коэффициент адреналина в каждой клетке поражает. - Куда ты? – Ким пытается приподнять голову, чтобы пронаблюдать за Су, но это слишком нереально в его состоянии. - Искать чёртовы подсказки, - Кёнсу педантично осматривает каждый камушек на берегу, – Не зря же нас сюда Чанёль привёл. И не смей умирать, пока я не разрешу. Ты мне должен, Ким Чонин. Я спасал тебя тысячу раз. - Я как-то об этом и не подумал, - с болезненным стоном для ушей До Чонин переворачивается на бок, чтобы улучшить свой обзор. – Но я бы советовал тебе поторопиться. - Я в курсе, - Кёнсу, злобно ворча, ползает на четвереньках по всему периметру озера. - Нет, Кёнсу, ты не понял, - из горла Чонина доносятся свистящие сипы. – Я вижу Исина. - Что? Чонин наблюдает за тем, как худощавый парень, измотанный безумием, стоит на берегу в нескольких шагах от Кёнсу. Он печально смотрит куда-то вглубь озера, перебирая в руках горстку камушков. - А ты разве не видишь? – Ким уже знает ответ. - Нет. - Интересно, почему именно он за мной пришёл. - Чонин, заткнись сейчас же! – Кёнсу срывается на крик, всё яростнее раскидывая камни вокруг себя. – Не смотри на него. Просто не смотри. Исин разворачивается лицом к Чонину, грустно улыбаясь ямочками на щеках. Он, шатаясь, перескакивает с места на место, вырисовывает странные узоры шагов у себя под ногами, и резко замирает на одном месте, смотря себе под ноги. - Кёнсу, можешь посмотреть там. Чуть левее, пожалуйста, - Чонин обменивается взглядами с Исином, перед тем, как тот исчезает. Кёнсу отголосками в черепной коробке слышит голос Чонина, но повинуется. Он переходит в указанное место, где секунду назад проекцией воображения Чонина стоял Син. Парень откидывает горсть камней и понимает, что под ними есть выемка. Эпинефрин в организме зашкаливает, разрывая на ассиметричные клочки спокойствие и самообладание. Кёнсу достаёт из тайника обломки сломанной камеры. - Что это? – Чонин с адским трудом приподнимается на локтях. – Кёнсу, прекрати молчать. До чувствует свой пульс всем телом. Он на подкашивающихся ногах подходит к Чонину, бессильно опускаясь на землю рядом. - Это камера, - Кёнсу дрожью в руках вертит её туда-сюда. – Я не… не знаю, что это значит. - Разве камеры можно просто так найти? – Чонин внимательно вглядывается в незадачливый механизм. – Чанёлю удалось заполучить одну? - Он часто оставлял Бекхёна на меня, уходя в лес, - пожимает плечами Су, начиная шмыгать носом под давлением истерики. – Он говорил, что исследует что-то. - Привет, Кёнсу, - Бекхён похож на оживший скелет, видны одни лишь кости, обтянутые льняной кожей. – Посидишь со мной, на случай, если я умру? Бекхён хихикает, усаживаясь на берегу озера возле Кёнсу, мирно чистящим фрукты. - Если бы это услышал Чанёль, ты бы точно раньше времени на тот свет отправился, хён, - хмыкает Су, сдирая заостренным камнем толстую кожуру с крупного красно-коричневого плода, от которого приятно пахло смесью шоколада с ананасом. - Я бы не называл «хёном» человека, который даже в туалет самостоятельно сходить не может без адской боли и приступа, - Бекхён отрешённо закидывает назад голову. – Знаешь, вчера я насчитал у себя тридцать две аллергии, но сегодня добавил ещё три к списку. Как я ещё не умер, просто интересно. «Потому что таблетки», - проносится вихрем в голове Кёнсу, но он лишь устало улыбается. - Ты слишком жесток к себе, хён. Ты не виноват ни в чём. Тем более Чанёль хорошо о тебе заботится. - О, да, - Бекхён садится в позу лотоса, игнорируя слова Кёнсу. – Особенно вчера, когда я его всего облевал из-за того, что мне случайно в нос солёная вода попала. Отличная отплата за его заботу. - Хён, ты же не специально. - Облевал его? Безусловно, не специально, - Бекхён грустно смеётся. – Знаешь, мне иногда кажется, что я живу только потому, что он меня заставляет. В нём слишком много жизнерадостности, и я порой ей заражаюсь. Даже иногда кажется, что я выживу. Это глупо, само собой. Кёнсу не знает нужных слов, поэтому предложения искреннего сочувствия нелепым фарсом звучат у него в голове. Он решает промолчать, молча касаясь своим плечом плеча Бекхёна. Этого достаточно, чтобы тот почувствовал поддержку. Бекхён постоянно будет вспоминать это чувство, целенаправленно сходя с ума от своего бессилия каждую игру. Он встаёт и со всей ненавистью к своему существованию кидает камень в озеро. Кёнсу передёргивает от гулкого звука удара об дно, но он не придаёт этому значения. - Кёнсу-а, - шепчет Чонин. – Подумай, зачем Чанёлю нужна была камера? - Господи боже, я не знаю, Чонин, не знаю, - Су всхлипывает, пытаясь отогнать от себя образ Бекхёна. - Что делают камеры? Подумай, Кёнсу. Ты знаешь больше меня и видишь всю картину целиком. - Они снимают нас, что же ещё делают. Транслируют картинки наших страданий на телеэкраны по всему миру. Чонин, я не знаю, пожалуйста… - Кёнсу! С губ До срывается полустон, он смотрит прямо в глаза Чонина. В данную секунду одна и та же мысль проносится у них в голове. Безумная и шальная, впрочем, как и их собственная жизнь. - Ведь для трансляции… - Нужен источник сигнала… Осознание этого дрожью проносится по телу. Почему он раньше не догадался? Ведь это так просто. Чёрт возьми, слишком просто. Отдельная камера не может передавать сигнал за тысячи километров через океан, это просто невозможно. Нужна какая-нибудь телестанция или телевышка, для столь мощной связи с внешним миром. Даже если там нет людей, и всем заправляют компьютеры, это возможность побороть систему и сбежать. Чанёль знал это. - Кёнсу, осмотрись, - Чонин улыбается нездоровой улыбкой, в которой зеркальным отражением видится гримаса боли, его состояние заметно ухудшается. – Видишь какое-нибудь высокое сооружение, или дерево, гору, всё что угодно? До даже не удосуживается последовать совету, он и так прекрасно знает этот остров. Ничего такого, подходящего по высоте, здесь нет. Лишь лес, ровной линией пересекающийся с небом, ничего больше. - Чёрт, - шипит Ким, из носа опять льётся красная смоль крови. – Я не понимаю. Кёнсу не знает, куда идти и что делать. Он злится на себя, на Чонина, на Чанёля. Почему последний не мог ему рассказать о своих догадках? Он ведь точно обо всём знал. Зачем эти игры с подсказками и головоломками? Кому они нужны? Чонин умирает, а Кёнсу лишь беспомощно вертится вокруг него, разгадывая несуществующие тайны. Он злостно швыряет камеру в озеро. Тишина. - Чонин-а, как насчёт камушков? Чонин подскочил, ужаленный этим голосом изнутри головы, он лихорадочно начал выплёвывать кровь, удивляясь, сколько же её у него вообще есть. Образ Исина, бросающего камни в озеро. Почему он настолько яркий сейчас? - Кёнсу-а, брось камень в озеро, - Чонин старается справиться с кашлем. - Что? - Просто брось камень. Кёнсу не хочет отходить от Чонина, ему кажется, что вот-вот и его дыхание навсегда потеряется для чуткого слуха До. Но он слушается. Ватные ноги сами, подталкиваемые импульсами, двигаются в сторону озера. Кёнсу наклоняется, беря камень в руку и вкладывая в него всю свою злость и беспомощность. Глухой стук удара о твёрдое дно. - Ты что-нибудь слышал? – Чонин делает попытки привстать, но быстро сдаётся. - Я слышал, как камень ударился о дно, - Кёнсу непонимающе смотрит на парня, глотая ртом воздух. - Я никогда не слышал этих ударов. Я не знаю, почему так. Может быть, таблетки притупляют слух, и поэтому ты всегда слышал жужжание камер из-за своего иммунитета. Брось ещё раз, Кёнсу. Чонин напрягает слух до предела, но не слышит ровным счётом ничего. - Ты опять слышал, да? - Да. - Бросай ещё. Кёнсу бросает ещё и ещё. Пока не понимает, что в какой-то момент тоже не слышит удара. Как будто дно поглотило камень, навечно затеряв его в глади озера. - Чонин… - Слышал? - Нет. - Я вот тоже не всегда слышу голос камушков, - Чонин жалостно стонет, когда видит рядом с собой беззаботную улыбку Исина и его опустошённый взгляд. – Я ведь тебе говорил, Чонин-а. Почему ты меня не слушал? - Что это значит, Син? – Ким сдаётся, позволяя галлюцинации завладеть его вниманием. - Чонин? Ты опять его видишь? Не смотри, Боже, пожалуйста, не смотри на него! Кёнсу, спотыкаясь о гальку, подбегает к Чонину, разворачивая ладонями его лицо к себе. - Смотри на меня. Его здесь нет. Слышишь? - Мне, кажется, что он хочет помочь, Кёнсу-а. Не беспокойся, - Чонин улыбается. – Разве это не игра моего подсознания? Я не могу сделать себе что-то плохое. Разве нет? Кёнсу сдаётся, опуская руки. Он глубоко дышит, стараясь отогнать вдохами и выдохами лишние мысли. - Что он говорит? Чонин осторожно, чтобы не вызвать новый приступ, разворачивается к Исину и слабо улыбается. - Камушки, - по-детски размахивает руками Син. – Их кушает озеро. - Кёнсу… Ты ведь, сказал, что здесь нет высоких точек? - Сам прекрасно знаешь, что нет. - А сигнал может идти из-под земли? Ведь может телестанция находиться под землёй? Кёнсу не отвечает. Он кидается к озеру, вглядываясь в его чёрную глубину. Дна не видно. Он стягивает с себя футболку, ныряя и игнорируя крики Чонина. Кёнсу еле видит под водой, но старается не паниковать. Сквозь пальцы струится прохлада, отдавая лёгкой дрожью по телу. Он погружается глубже, поражаясь, почему раньше не замечал, насколько глубокое это озеро, и наконец замечая то, что искал. Чёрное пятно туннеля. Система трещит по швам. Кёнсу выбирается из воды, тяжело дыша и отхаркивая влагу. Уши полностью забиты, а кончики пальцев занемели. - Там подводный туннель, - он прячет взгляд. – Я не знаю, куда он ведёт. Но одного тебя тут не оставлю. Кёнсу прекрасно понимает, что он может не вернуться, что Чонин умрёт в любую секунду. Уже нет сил искать виноватых и злиться на весь мир, он на выдохе падает рядом с Чонином, пряча в каплях, струящихся с волос, слёзы. Ким дрожанием рук гладит Кёнсу по голове. Он слышит, как тот плачет, но предпочитает создать не такую трагичную иллюзию. - Я нырну с тобой. - Ты не доплывёшь, Чонин. Ты даже встать не можешь, - от холодных и мокрых прикосновений Кёнсу Кима лихорадит. – Всё бессмысленно. - Не говори слов, значения которых до конца не понимаешь, - Чонин начинает неосознанно злиться. – Бессмысленно оставаться здесь, ожидая смерти. Ты находился под водой не так долго. Я справлюсь. Сил Кёнсу хватает ровно на последний всхлип. Плакать больше нечем, да и не по ком. Он почти уверен, что через минуту они умрут. Кёнсу берёт под руку Чонина, который сосредотачивается на своей боли, не выпуская её наружу, не давая отрезать разум от тела. Они ступают в холодные кристаллы воды и осторожно шагают на середину озера. Когда под ногами начинает чувствоваться обрыв, Кёнсу в последний раз касается губами щеки Чонина, запоминая вкус счастья. Чонин приходит в себя и раскрывает свинцовые веки. Глаза полосует отвратительно белый цвет, сочащийся со всех сторон. - Чонин! Очнись, Чонин! – Кёнсу перебирает холодными пальцами его мокрые волосы. – Ну же, пожалуйста…. - Где мы? – стонет Ким, переворачиваясь на бок и плюясь пресной водой. - Мы проплыли по тоннелю, - Кёнсу помогает привстать обессиленному парню. – Ты почти сразу отключился, но я тебя дотянул до самого тупика. Там был люк, через который мы попали сюда. Четыре белые стены с грязным пятном чёрной двери и люком в полу позади них. Чонин жмурится от такого контраста и непонимающе смотрит на Кёнсу. Тот улыбается уголками губ. - Вот и всё, - шепчет он. - Как ты думаешь, что за дверью? – усмехается Чонин, когда Кёнсу взваливает его себе на спину. – Думаешь, нас так просто выпустят отсюда? - Едва ли, - улыбается той же улыбкой Кёнсу. – Но оно того стоило. Я люблю тебя, Ким Чонин. - Я тебя тоже, До Кёнсу. Кёнсу толкает ногой дверь, и та слишком легко поддаётся. Они оказывается в огромном ангаре, заставленном бесчисленными пустующими столами и компьютерами и другими механическими приборами. Стены увешаны объёмными картами с красными датчиками слежения, указывающими, как понял Кёнсу, их с Чонином место расположения, под озером. Дальше по стенам светом проектора отображались профайлы всех участников с датами их рождения и личной информацией. Всех, кроме одного. Всех, кроме… - Поздравляю, Кён-кён. Ты действительно просто нечто! Кёнсу понимает, что это не галлюцинация и не игра его воображения или подсознания. Он знает, что перед ним, за одним из столов с сенсорным компьютером, сидит Пак Чанёль, хлопающий в ладоши.