Первое условие бессмертия — смерть

Гет
R
В процессе
111
автор
Размер:
110 страниц, 14 частей
Описание:
Баки сразу не понравилась идея Сэма нанять агента-напарника. Ему не понравилась и кандидатура в лице молодой девушки с весьма неоднозначным прошлым. Но, когда над миром вновь нависает опасность - выбирать особо не приходится.
Посвящение:
Моим читателям.
Примечания автора:
Лично я представляю главную героиню, как смесь Джона Уика и Дэдпула, поэтому типичной супергеройской истории тут вы не найдете. Я вдохновлялась многими фильмами, в том числе и Кингсманом, Дэдпулом, Джоном Уиком и самую малость агентессой из фильма "Анна".

Обложка - https://i.pinimg.com/originals/01/40/be/0140be0e1fe02135f01a97ba1b609ba3.jpg

https://pin.it/2ARtLIl - Это ссылка на доску с визуализацией персонажей, событий и просто общей атмосферы рассказа. Постепенно пины будут добавляться.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
111 Нравится 52 Отзывы 49 В сборник Скачать

Маленький мальчик, проклятый дьяволом.

Настройки текста
Примечания:
Если честно, я морально устала. Написание главы далось безумно тяжело и я, почему-то думаю, что она намного "слабее" предыдущих.
Мне очень важно узнать ваше мнение, поэтому оставляйте свои отзывы, замечания и пожелания!
Всех люблю и целую)

У меня есть светлая сторона, и у меня есть темная сторона. Истинное наслаждение в том, чтобы иметь их обе.

Маленький мальчик, живший на окраине Гессена, редко выходил на улицу. Дело было в его печальной славе, которая, как чума, разнеслась по всему городку. Однажды, тогда еще семилетний мальчик сказал малышке Урсуле, которая постоянно задирала его из-за старого тряпья, в котором ходил мальчишка, чтобы она поцеловала его зад. Глупое словечко, вылетевшее из уст мальчишки, подействовала на девочку странно, и она действительно сделала это. Звучало забавно и мальчишка даже похвастался друзьям своей выходкой, правда в тот же день по городку прошел слушок — мол, мальчик проклят дьяволом и может заставить человека сделать все, что угодно. Отец, придя поздно вечером, разбираться особо не стал. Он был бывшим военным, и после Второй Мировой, в котором Германия с позором проиграла, сильно закрылся в себе. Мать говорила, что отец просто не смог забыть ужасы войны — они, как и шрамы на его поджаром теле, останутся навсегда вместе с ним. Выпив дешевый скотч, мужчина избил мальчишку железной пряжкой собственного ремня и бросил того на холодный пол, больно ударив армейским сапогом по животу. Отец был плохим — так однажды сказала мальчишке его мать, когда мужчина впервые ее избил. Маленькому мальчику на тот момент было 4. Но крики он запомнил надолго. И в тот самый вечер, после порки, отец снова поднял на жену руку. Мальчишка сидел в своей комнате, шмыгая носом и прикрывал маленькими ладошками уши, чтобы заглушить сначала крики, а потом стоны и плачь матери. Заснуть мальчишка так и не смог. Спина болела, как и ягодицы, тело покрылось кровоподтеками и пятнами. Глаза болели из-за слез. Когда крики и стоны прекратились, мальчишка на цыпочках вышел из своей комнатки и спустился по лестнице вниз, в надежде выпить прохладной воды. Он вышел, подойдя к кувшину, как заметил сидящую за столом мать. Ее лицо, опухшие от слез и синяков, покрылось всеми оттенками красного, и мальчишка представить не мог, как ей сейчас больно. Наверное, больнее, чем ему. — Я так больше не могу. — все что она сказала ему, но мальчик не понял ее слов. Понял немного позже, когда соседка нашла тело его матери, которая родила его ранней весной и всегда называла его зайчонком, а по вечерам читала сказки перед сном, забавно насвистывала какую-то неясную мелодию по утрам, всегда заплетала тугую косу, в которую маленький мальчишка любил вплетать цветы. Мать повесилась в старом ангаре, ее лицо застыло в гримасе сожаления и страха. Отец с тех пор не пил почти месяц. Похороны прошли скромно, но достойно, по крайней мере, для самоубийцы. В тот вечер отец снова его избил. 11-летний мальчишка со смесью злости и ненависти крикнул отцу, чтобы он задушил себя этим ремнем, когда мужчина занес руку с металлической пряжкой для удара. Эту фразу он выплюнул, как нечто мерзкое и каково же было его удивление, когда отец одел ремень себе на шею и затянул его до упора. Лицо вмиг покраснело, а он продолжал душить самого себя, пока не упал на колени, а глаза, в выступивших слезах, полезли на лоб. Отец постепенно умирал, собственными руками лишая себя спасительного кислорода. А мальчишка смотрел. И это зрелище для него было лучшим, что он видел в своей жизни. Его стоны, полные боли, были самой желанной песней, а предсмертная агония — лучшим диким танцем умирающего тела. Чуть позже, став немного старше, уже совсем не маленький мальчишка поймет, что это зрелище было самым лучшим в его жизни. Мальчишка убежал. Он убежал из отчего дома, бродя по пустынным осенним улицам, изредка подворовывая на рынки сдобную булку или зеленое кислое яблоко, ночуя в подвалах, подкладывая под голову руку. Бедный мальчик, иногда он плакал по вечерам, вспоминая, как его мать целовала его перед сном и обещала, что все будет хорошо. Но потом мальчишка быстро брал себя в руки — плачут только слабаки. Его дар, странный и необъяснимый, после случая с отцом практически не работал. Иногда, только когда мальчишка выходил из себя, он мог заставить продавца в захудалом магазинчике дать пару немецких марок из кассы или попросить у милой бабушки на улице копеечку на булку и бутылочку кефира. В один из вечеров, когда на улице снова выпал снег, а куртка мальчика совсем износилась и намокла, он сидел под навесом, шмыгая носом и растирая маленькие ручки в попытке согреться. Пальцы не слушались и болели, а горло жгло каждый раз, когда мальчишка вдыхал новую порцию морозного воздуха. В тот самый вечер к нему подошли двое людей, в костюмах и черных пальто, протянули мальчишке руку и предложили уйти с ними. Они говорили еще много всего, обещали помочь обуздать собственные силы, предоставить кров и обучить всему. Мальчишка согласился. Наверное, в тот момент, агенты Гидры не думали, что, когда мальчишка подрастет и станет не мальчишкой вовсе, а юношей, он возьмет их под свой контроль и прогнет под себя всю Гидру.

***

Уметь управлять людьми — эта привилегия действительно была своего рода проклятием. После того, как Вильям научился контролировать собственные силы (что произошло быстро), он понял, как разграничивать их и использовать только в тех случаях, когда это было действительно необходимо. Правда, в скором времени, Уильяма поглотила власть. Она постепенно, но уверенно, завладела мужчиной и начала разрушать его изнутри. Поверженная еще давным-давно душа, покрывалась коррозией, власть меняла сознание, выворачивала наизнанку нутро. И это было ужасно. Сначала мужчина делал это только в Гидре — поручения остальным агентам и приказы, навязывание свои взглядов, но все это были мелочи. Потом он начал заводить себе друзей, используя свои силы. Подруг на одну ночь, влюбляя глупых девиц с большой грудью в себя. Это было просто, как по щелчку пальца, и Уильям начал злоупотреблять. Вся его жизнь постепенно становилась картонной, ненастоящей, искусственной. Он существовал благодаря своему дару, воплощал мечты и добивался всех высот. Идеология Гидры Уильяму понравилась. Пусть и не во всем, но он поддерживал рвение верхушки. В скором времени, правда, он быстро захватил власть, подчинил всех тех, кто мог создать для него проблемы и начал действовать в своих интересах. По мнению Вильяма, Гидра пусть и была в разы жестче пресловутого Щита, но недостаточно. Организация имела немалое вооружение, но солдат значительно не хватало. Да, был Зимний, и со счетов его списывать было нельзя, он Солдат был абсолютно бездушен. Это хорошо, когда нужно беспрекословно выполнять приказы, но в случае непредвиденной ситуации не позволит Зимнему и малейшей самодеятельности, что может быть чревато последствиями. И тогда Уильям решил, что создаст собственную армию. Свой выбор он остановил на Красной Комнате и предложил им сотрудничество в обмен на технологию создания суперсолдат. Так в его распоряжение вошли несколько девушек, которые не оправдали надежд Мадам Б. Проводить над ними опыты было не жалко — их все равно хотели списать со счетов, выбросив тела в ближайший водоем без опознавательных знаков и с пулей во лбу. Поэтому Вильям принялся за дело — сотни гениальных ученых Гидры разрабатывали идеальную сыворотку, а сам мужчина создал программу по контролю сознаний. По его просчетам, она не должна была стереть сознание девушек, как это произошло с Зимним (хотя, если быть точнее, его сознание было похоронено за стенами неприступного кода), а подкорректировать его. Уильям приказал всем называть его главнокомандующим в честь его покойного тирана-отца и стереть все упоминания о настоящем имени, происхождении, не оставив и зацепки о себе.

***

Спать в машине весьма неудобно. Особенно, в сидячем положении и со спящей наемной убийцей на коленях. Именно такое умозаключение сделал Барнс, когда проснулся рано утром, разминая затекшую шею. Джессика все еще спала, подложив ладошку и изредка вздыхала во сне. Он помнил, как она свалилась с его плеча, и он аккуратно переложил ее себе на колени, плотно закутывая девушка в расстегнутое пальто. Удивительно, но во сне девушка выглядела практически безобидной. Баки медленно выскользнул, снял пальто толстовку, подложив ее под голову Хофманн, стараясь не разбудить. Утренняя прохлада была приятной и Джеймс нащупал в кармане спортивных штанов помятую пачку сигарет. Никотин успокаивал, определенно. Баки вспомнил про оружие, которое, по словам Джессики, должно лежать в багажнике и, зажав сигарету в зубах, подошел, открыв его. Действительно, в нем лежала черная спортивная сумка, набитая разного рода оружием, бронежилет покоился снизу, а сзади, в самом углу, лежал черный длинный чемоданчик. Винтовка — такое умозаключение сделал Барнс. Он услышал, как открывается дверь машины, тихий вздох и шаги. — Ты хороший снайпер, да? — улыбнулась Джесс, протягивая мужчине его толстовку. — считай, это подарок. — она кивнула на кейс. — Ты проснулась в хорошем настроении? — ухмыльнувшись, Баки затянулся и обжигающий дым попал в легкие. — Огнестрелы затянулись, так что да, — наступила пауза. — машину надо сжечь, так что вытаскивай все. Идти до ближайшего захудалого городка на окраине было минут 40 — не меньше. Они собрали вещи — в основном взяли с собой наличку, Джеймс прихватил спортивную сумку с оружием и понес кейс. Шли они молча. Тишина давала возможность собраться с мыслями, так что ни один из путников не собирались ее нарушать. Через час они уже были в небольшом городке — купили машину, больше похожую на развалюху, за наличку и отправились в пригород. Джессика не особо спрашивала, куда они ехали — Барнс заверил, что то место, куда они направляются полностью и, по правде, у Хофманн не было причин в этом усомниться. Вечером они останавливались на ночлег, и сидеть вместе, медленно засыпая, вошло в привычку. Джеймсу нравилось ощущать приятный, совсем не приторный запах ее волос. Всего три ночи, недолгие и выматывающие, но мужчине казалось, что они длились целую вечность. Не то чтобы он влюбился по уши, или теперь никогда не сможет забыть ее образ, но было в этом что-то… в этой абсолютно не пошлой близости был свой шарм. Ему нравилось, что Джессика была такой разной, каждый новый день перед ним представала совсем новая, другая чудаковатая брюнетка с хитрым прищуром глаз и стальной хваткой. Да и спать, ощущая ее голову на своем плече, была намного спокойнее. Наверное, и ей тоже, потому что Хофманн за их короткое путешествие ни разу не проснулась среди ночи от кошмаров. Быть может, они стали друзьями? Такая сентиментальность казалась глупой и Джеймс пришел к выводу, что он начал превращаться в Стива. Да, определенно, только Кэп мог вести себя так по-детски наивно и романтично, словно он девчонка-подросток.

***

Когда они заехали вглубь какого-то леса, нагнетающая атмосфера которого Джессике совсем не понравилась, девушка заметила вдалеке дом. Среди разных оттенков зеленого этот домишко выделялся настолько сильно, создавая контраст, что разглядеть его было довольно легко. Джеймс остановился недалеко от него, приглашая Хофманн выйти и она, сразу же зажимая последнюю сигарету и подкуривая, направилась к жилищу. Ключи оказались под старой вазой с высохшим цветком у порога. Хофманн вздохнула, но постаралась не слишком явно закатывать глаза на такие «меры предосторожности». Дверь поддалась со скрипом, и Джеймс пропустил Джесс вперед. Когда вы в бегах, да еще и наемная убийца тайной террористической организации, жить в плохих условиях входит в привычку. И дело не в ремонте, количестве мебели или в том, сколько налички ты отвалил за комнатушку в маленьком городке. Дело в том, что то, где ты живешь — не «дом» в привычном его понимании. Это не то место, куда хочется возвращаться, не то место, где уютно и всегда тепло, где ты украшаешь комнаты гирляндами на Рождество. Там всегда пыльно и душно, и неважно, сколько времени ты будешь драить старые пустые полки. Неважно, потому что в этом помещении ты не живешь. Не живешь, а прячешься, существуешь. Этот же дом… был домом?.. Конечно, он также был полон пыли, но атмосфера была другой. На полках стояли фоторамки, жаль только, что изображенных на фото в них Джессика узнать не смогла. На полу лежали аккуратные, небольшие коврики, явно вязаные вручную. Казалось, что владельцы дома, которыми являлась милая пожилая пара, как было понятно по фото, вложила силы и душу в этот дом. — Я проверю электричество. — коротко бросил Джеймс, оставляя Хофманн наедине со своими размышлениями. Девушка постояла еще пару секунд, следя, как Баки заходит за угол и, видимо, начинает спускаться в подвал. Сама же она направилась за вещами в машине, с легкостью поднимая тяжелую сумку. — Электричество исправно, но я не уверен, что лампочки еще работают. — ее на пороге встретил Барнс, сразу перехватив вещи из ее рук. — Придется возиться со свечами. — А до ближайшей цивилизации сколько ехать? — Джесс прошла за ним на кухню. — Пол часа, может больше, я съезжу. — он поставил сумку на стол, устало вздохнув. — Особые пожелания будут? Джессика было хотела возразить, но передумала: во-первых, нужно было разобрать оружие, вещи, и привести дом в более жилой вид, потому что дышать от пыли было невозможно. Во-вторых, за почти 3 дня в тесном автомобиле банально хотелось принять чертов душ. Поэтому, пока Джеймс будет ездить, она успеет все сделать и, возможно, даже вздремнуть. — Две пачки мальборо и шампунь. — Странный набор, не находишь? Она услышала, практически почувствовала, как он улыбнулся и улыбнулась в ответ.

***

С пылью Джессика справилась довольно быстро. В ванной она нашла моющие и мочалки, исследовала подвал и даже нашла несколько консервов, но есть их девушка не решилась. Изучая дом, она то и дело натыкалась на фотографии, старые пластинки и видеокассеты. Дом был старым, повидавшим многое, и Джессика была готова поклясться, что лет ему больше чем Винтеру. Она смотрела на все это и ощущала себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Хофманн присела на пол, заприметив в старых коробках какую-то потрепанную книжечку. Как оказалось, это был повидавший многое фотоальбом. Фотоальбом Барнса. Джессика открыла первую же страницу и ее захлестнула неведомая всепоглощающая грусть. Каждая старенькая фотография напоминала о том, чего у них больше никогда не будет. Вот тут изображен маленький Джеймс в собственной кроватке, следующая фотография пестрит людьми — видимо семейное фото. Каждая страница заставляла сердце девушки сжаться до невозможности, на глазах выступили слезы. Она вспомнила свое «детство» и искренне, завидуя Барнсу, перелистнула страницу, на который был изображен Джеймс в школьные годы. Ей бы хотелось почувствовать это хотя бы раз — каково жить обычной жизнью, ходить в обычную школу, где тебя не учат убивать подручными средствами. Где ты впервые влюбляешься, впервые заводишь крепкую дружбу, проживаешь обычную жизнь среднестатистического ребенка. И у Барнса, пусть совсем недолго, но была возможность прочувствовать это, побыть нормальным, вполне обычным, пусть не героем и не суперсолдатом, зато человеком. Джессика продолжала сидеть на полу, листая пожелтевшие страницы фотоальбома с аккуратно вклеенными фотографиями и захлебывалась собственными слезами. Она отказывалась говорить об этом, думать об этом, но на самом деле человеком Джессика Хофманн перестала быть уже совсем давно. Работая на Гидру, она делала много плохих вещей. Листая фотоальбом, она все сильнее погружалась в воспоминания. В доме было много народу. Семь агентов Гидры с автоматами стояли у стен, наблюдая за тем, как главнокомандующий допрашивает полуживого мужчину. Джессика вошла внутрь. Она быстро оглядела лежащие вокруг трупы и, получив команду проверить дом еще раз, направилась на второй этаж. Кругом кровь, отпечатки ладоней и снова ненавистные трупы. Хофманн вошла в одну из комнат — пусто. По обстановке было понятно, что это была чья-то спальня, вот только голубые оттенки стен напрочь испортили следы недавней смерти. Вторая комната явно принадлежала мальчику, судя по куче игрушек и прочей лабуды. Джессика прошла дальше. Она распахнула дверь ванной комнаты с ноги, сразу наставляя пистолет напротив и увидела девушку с младенцем в руках. — Пожалуйста, не убивайте его! — девушка шепотом начала умолять агентессу, но пистолет Хофманн не опустила. – Питеру всего девять, прошу! Джесс выдохнула. Мальчик был без сознания, и, судя по тому, что никаких видимых повреждений на его теле не было, мать позаботилась о том, чтобы ее сын ничего не видел. — Что с ним? — спросила Джессика шепотом, кивая на ребенка. — Я дала ему экспериментальное средство, предназначенное для агентов, — задыхаясь, ответила девушка. — он ничего не вспомнит, умоляю, он не опасен. Хофманн подавилась воздухом. Хороший агент Гидры не идет на поводу у эмоций, не оставляет свидетелей, не колеблется. Но этот мальчик… И эта, черт бы ее побрал, девушка, рыдающая прямо сейчас и сжимающая крепкой хваткой своего сына, заставили Джессику усомниться. На одну долю секунды, но Хофманн подумала, а что если отпустить их? Дать сбежать, подставиться, но не идти на поводу у Гидры. — Спрячь ребенка в ванну и иди за мной. — Джессика попыталась сделать голос максимально холодным и отстраненным, но получилось паршиво. Девушка закивала, на ватных ногах поднимаясь и тихо переложила сына в ванну. После этого, постояв пару секунд и смотря на ребенка, которого больше никогда не увидит — это-то она знала точно, подняла руки. Джессика увидела в этом обреченном взгляде целый набор эмоций — смесь ненависти и, почему-то, благодарности, жалости к себе, разрывающая душу печаль. Правильно ли Хофманн поступила? Наверное, да.? По крайней мере, мальчонка действительно был не нужен Гидре, тощий и слабый, да и про деятельность родителей ничего не знал. Джессика вздохнула, сжав в руке пистолет и резко схватив заплаканную девушку, потащила ее на первый этаж. Чуть позже семью расстреляли. Мистер и миссис Паркер умерли мучительной и страшной смертью, пережив двухчасовые пытки от агентов Гидры. Кем они были? Ну, Паркер-младший вряд ли когда-нибудь об этом узнает (всему виной экспериментальное средство, которое выдавалось всем агентам на случай чрезвычайных ситуаций, то есть, если придется стереть кому-то память, а такое, случалось довольно часто). Но его родители были хорошими людьми. Определенно, хорошими.

***

Как описать ту смесь эмоций, когда Барнс вошел в дом и до его слуха дошли тихие всхлипывания? Ну, он испугался. В голове у мужчины появилось примерно сотня возможных не очень приятных вариантов случившегося в его отсутствие. Поэтому, максимально тихо поставив пакеты с покупками на пол, он достал пистолет и, вдохнув поглубже, пошел навстречу неизведанному. Точнее, встретил он только заплаканную Джессику, сидящую на полу и листающую его фотоальбом. — Я убила родителей Питера Паркера. — внезапное признание заставило мужчину поперхнуться воздухом. — Я убил родителей Тони Старка. — он словил мимолетный взгляд Джессики. Она поднялась, протягивая ему фотоальбом и, вытерев рукавом слезы, подошла к двери и брошенным впопыхах пакетам. — Надеюсь, ты купил все, что я тебя просила, — девушка нагнулась к тяжелым пакетам, еле поднимая их, поставила на кухонный стол и принялась разбирать их. — ты знаешь, что если есть много сладкого — можно заработать кариес? — Хофманн приподняла бровь, доставая третью упаковку с какими-то шоколадными конфетами. — О, все-таки не забыл! — из пакета она достала сигареты и шампунь с химозным фруктовым запахом. — Там, где-то внизу, должна быть какая-то лабуда для тела и волос. — как-то излишне серьезно проговорил Барнс. Девушка снова начала рыться в пакетах, попутно разбирая продукты и расставляя те по местам. — Ты купил гель для душа, скраб и кондиционер? — она улыбнулась, смотря на Барнса и сжимая все эти баночки и тюбики. — Мне посоветовали взять это, когда я выбирал шампунь. — Не знаю, кто был этим советчиком, но я уже люблю этого человека! — воскликнула девушка. — Чур, я первая в душ. Остаток вечера они провели в бытовых делах — сначала по очереди приняли душ, потом Хофманн принялась готовить что-то съестное из тех продуктов, которые купил Барнс. На самом деле, готовить она не любила, но Джеймс не любил и не умел это делать еще больше, поэтому было очевидно, кто станет шеф-поваром на этой кухне. Было принято решение ужинать в гостиной и Баки с Джессикой расположились за столом у камина, который предварительно растопил Барнс. Джессика готовила вкусно. Действительно вкусно, и Джеймс почему-то невольно сравнил ее сырную пасту с блюдами Стива… Вот кто-кто, а звездно-полосатый прекрасно справлялся и со спасением мира, и с готовкой. Вечер они провели вместе. Джессика с Барнсом остались сидеть у камина, наблюдая за тем, как трещит огонь и пожирает старые поленья. Барнс быстро заснул. Он наклонился набок и немного съехал, расслабившись. Джессика вздохнула, устало потягиваясь, и накрыла Баки пледом. И почему у нее снова появилось ощущение, что это только затишье перед бурей. В эту самую секунду Фьюри негодовал — во-первых, как Гидра успела так быстро оправиться после Таноса? Во-вторых, почему скруллы* не проинформировали его об очередном перевороте в Щите?! Скруллы (англ. Skrulls) — технологичная раса, которая может превращаться в любое существо или человека, и это даёт этой расе преимущество, так как ты не знаешь кто перед тобой, союзник или скрулл. Через 28 лет после битвы за Землю и похорон Тони Старка, Ник Фьюри связывается с Талосом, чтобы они поменялись делами. Талос прибывает на Землю и маскируется под Фьюри, а настоящий Фьюри отдыхал на командном корабле Талоса. Также, как и Талос с Фьюри, местами поменялись его жена Сорен и Мария Хилл.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты