В тот день лил дождь...

      Прошло три дня с момента смерти Ди, и никто все еще не мог отойти от этого ужасного, трагического и переломного момента для семьи.       Раньше, утро начиналось с музыки, общим сбором за столом и завтраком, за которым Ди и Хэви успевали поспорить или даже поссориться. Дальше сбор в школу и поездка туда же. Вечером встреча всех уставших, но радостных членов семьи, которые могли вместе посмотреть телевизор или просто поговорить, ну или все расходились и встречались за вкусным ужином, приготовленным отцом семейства…       Но сейчас это счастье закончилось… Наступало холодное утро осеннего дня, за окнами лил дождь, а Глэм вскочил с кровати проснувшись от кошмара, которые стали мучать его с момента смерти сына. А точнее ему снилось все происходившее после того, как он увидел его бездыханное тело, со стеклянными глазами.

Сон:

      Глэм вошел в комнату сына с бинтами, но было уже поздно, он не успел… Его обескровленное тело лежало на кровати, а стеклянный взгляд смотрел в потолок.       — Сынок! Ответь мне! — у Глэма началась паника, — Не притворяйся, п-пожалуйста.       На глазах отца навернулись слезы, ведь его сын покончил с собой, хоть и не преднамеренно, из-за тех мыслей, что Глэм не любил его, но это отнюдь не так. Он упал на колени, а из его глаз полились слезы. Себастьян понимал, что уже ничего не вернешь, и только он виноват в произошедшем. Взяв тело Ди на руки, он обнял его, и прижал к себе. Когда он чуть чуть отошел от слез, но конечно не до конца, отец семьи положил тело сына на кровать, и встав на ватные ноги, пошел в свой кабинет. Там, после судорожных поисков он нашел телефон и позвонил Вики.       Разговор с женой для него прошел как в тумане, он лишь помнил, как после услышанного она бросила трубку и приехала домой, оставляя Хэви у своего отца, что бы резко не травмировать психику младшего. Когда Виктория приехала на пороге ее встретил муж, по лицу которого текли неугомонные ручейки слез, смазывая всю косметику. хотя на нее было сейчас плевать. Он рассказал ей что произошло, и отвел в комнату. Для Вики, как для матери было страшным ударом видеть своего первенца мертвым и настолько бледным. На эмоциях женщина разревелась, и чтобы успокоится в этот вечер, родители погибшего выпили не мало успокоительных таблеток, пустырника и прочих средств.»

На этом и заканчивался сон.

      Глэм попытаться успокоить сердце, которое было готово вырваться из груди от боли и страха пережитого им. Виктория тоже проснулась, и видя, что происходит с ее муже обняла его и прижала к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Металлист обнял ее в ответ, и почти успокоился, но тут вспомнил, что сегодня за день. Сегодня тело Ди должно было быть придано земле, сегодня должны были быть похороны его старшего сына.       Более или менее успокоившись, Глэм встал с кровати и как обычно собравшись, спустился вниз. На первом этаже, на кухне, сидел Хэви и смотрел в свою кружку с чаем, которую видимо заварил давно, так как пар не шел от жидкости содержащейся в ней. Глэм видел состояние младшего, и понимал, что тот медленно погрузился в пучину печали и депрессии, из-за которой будет не так-то и легко выбраться.       Себастьян подошел к сыну и обнял его, погладив по голове.       Хэви оторвался от сеанса гипнотизирования кружки и обратил внимание на своего папу. Он произнес тихим и грустным голосом, который еле держался что бы не заплакать.       — Пап. Сегодня, когда Ди буду хоронить, я… мы увидим его в последний раз, да? И все, это будет конец?       Глэм посмотрел на сына, теперь единственного и со вздохом произнес: — Скорее всего да, но это смотря конец чего. Некоторые верят, что во всех есть душа, и она после смерти может переродится в новое тело.       Хэви помолчал минуты две, а потом ответил отцу: — А ты веришь, что это так?       Глэм замялся, но все же ответил: — Я не знаю, верю ли я в это, но в любом случае надеюсь.

Вечер

      На протяжении дня, дождь только усиливался, но к вечеру все же стал идти чуть слабее. В доме Швагенвагенсов (чуть язык не сломала пока писала) собрались только самые близкие друзья и родственники, такие как: Лидия, Чес, Анна и сама семья металлистов. По всему дому развеивалась траурная аура, поглощая всех кто находился в доме. Все выглядели по другому, не так, как обычно. С лица Чеса пропала та простота и улыбка, Анна была слишком спокойна, что не вязалось с ее характером. Даже Лидия грустила, хотя всю жизнь показывала свою незаинтересованность к семье и жизни брата.        И вот пришло время выезда на кладбище, все уселись в лимузин Лидии и отъехали. Дорога длилась пол часа, может быть чуть дольше. На протяжении всей поездки, в салоне авто была идеальная тишина, и все были заняты своим. Чес и Анна рассматривали пейзажи за окном, Вики и Глэм утешали не показывающего никаких эмоций Хэви, который смотрел в одну точку, а Лидия рассматривала свое платье.       Вот они уже приехали на это жуткое место, которое нагоняло печаль и страх… Люди вышли из машины, которая остановилась у железных не запертых ворот. Пройдя на территорию кладбища, они осмотрели его мрачные пейзажи, и без желания зацикливать на них внимание они пошли дальше. Придя в нужное место, семья и их ближайшие друзья увидели священника, который как раз ждал их.       Сама церемония проходила под дождь, который снова начал усиливаться, по прибытию людей на кладбище, и завывание ветра. Священник с грустью в голосе говорил свои слова, понимая как больно родителям на душе, от смерти своего, еще маленького ребенка.       И вот пришла пора закапывать гроб. Вики вложила в руки сына два цветка, Глэм поцеловал Ди в щеку, а Хэви решили не подпускать к мертвецу, что бы у него опять не появились в глазах слезы. Вот каждый кинул по горстке земли на деревянный «ящик», и его начали закапывать. По завершению этой церемонии, священник посочувствовал семье металлистов, зная, что их подбадривать сейчас бесполезно.       На лицах всех были слезы, и многие снова заплакали. Лидия подошла к брату и похлопала ему по плечу.       — Себастьян, я понимаю что тебе сейчас очень и очень больно, и эта боль будет присутствовать всю жизнь, но постарайся заглушить ее. У тебя все еще есть твой младший сын — Хэви, и любящая тебя жена — Виктория. Они помогут тебе прийти в себя, просто дай им помочь тебе.       Сказала Лидия и отошла от брата, зная, что сейчас его лучше не тревожить…       Назад домой все ехали так же молча, и по приезду, дома остались лишь Виктория, Хэви и сам Глэм. Он верил словам сестры, и в то, что его любящей семье нужна поддержка. Если они сейчас все будут друг другу помогать, то вскоре большая часть от боли уйдет, и им станет легче.       Глэм подошел к Виктории и своему младшему сыну, теперь по факту и единственному, и обнял их со спины. Он поцеловал их в затылок и сказал:       — Сейчас мы все в сложной ситуации, и нам нужна поддержка друг друга, что бы семья не распалась на части из-за этого происшествия.       На лице Виктории появилась слабая улыбка, и она тихо ответила на слова своего мужа. — Ты прав Глэм. Сейчас нам всем троим нужна любовь друг друга, и мы должны дарить ее всем нам. Младший металлист тоже улыбнулся, и крепко-крепко обнял родителей.

***

      Прошел уже год со смерти Ди, и его родственники уже более или менее отошли от потери. Но не смотря на это, они посещали кладбище каждую неделю, принося цветы на могилу лучшего сына и брата, лицо которого смотрело с фотографии своими живыми ярко голубыми глазами.

***

      Глэм посмотрел на надгробие, стоявшее у могилы сына, и произнес:       — Я всегда любил тебя, сынок. Надеюсь ты сможешь меня простить за все мои ошибки, по отношению к тебе еще при жизни.       А Ди, смотря с небес ответил своим таким же звонким голосом, какой был и при жизни: — Я тоже люблю тебя папа. И давно все простил.