Дневники Наблюдателя

Дождь стучал по стеклу в комнате, где никогда не бывало тихо. Повсюду расставлены зажженные свечи, излучая неяркий свет, но и его было вполне достаточно, чтобы не утонуть в душном полумраке. Я устало откинулся от телескопа и помассировал пальцами виски. Роль Наблюдателя, конечно, очень почетная и все такое, но вместе и с привилегиями наваливалась целая тонна обязательств. Далеко не всегда у меня выходило сдать все отчеты в срок и если я сейчас же не сяду за документы, то управиться до полуночи у меня вряд ли выйдет. Подняться с насиженного места оказалось еще той проблемой, ноги затекли и вовсе не хотели слушаться. При поддержке телескопа, который жалобно и предупреждающе заскрипел, у меня почти получилось встать ровно, но тут труба резко отъехала в сторону, не выдержав моего веса, и я упал, ударившись спиной о табурет, сбивая его за собой на пол. Грохот стоял невероятный, а ушибленная поясница не позволяла нормально согнуться. Какой бы высокой и утонченной должностью я не обладал, неуклюжесть всегда останется той частью меня, от которой невозможно избавиться. На шум из ближайшей комнаты прибежал мой слуга. Хаск распахнул двери и, кажется, был готов броситься в атаку, как заметил меня, распластанного на полу в форме звездочки и табурет, лежащий неподалеку. Слуга в замешательстве оглядел комнату на поиск возможных нападающих, но по моей ироничной усмешке парень догадался, что тут произошло и сердито вздохнув, пробрался ко мне сквозь завалы бумаг и исписанных перьев. — Господин, вы не сильно ушиблись? Вам нужна помощь? — Хаск протянул руку, присаживаясь на корточки рядом со мной. Он всегда старался сделать все, что в его силах, даже если его об этом не просят, полезное качество. Кое-как, кряхтя, я смог приподняться на локтях и, отпихивая этот проклятый табурет куда подальше, ухватился за ладонь слуги. Совместными усилиями, нам удалось таки поставить меня на ноги, правда ценой растянутого и помятого рукава черной рубашки Хаска. — Спасибо. Но разве ты не должен был быть в Белом Дворце с отчетами за последний месяц? Или ты уже справился? — я отряхнул полы мантии от мусора, вопросительно глядя на слугу. Парень замялся, теребя края жилета. — Ну, в общем, Его Величество Бледный Король пообещал нанести визит… — Прямо сейчас, — в незакрытой двери показался силуэт Черва, его холодный голос прервал Хаска на полуслове, заставляя испуганно обернуться и поклониться монарху. Король важно вошел в комнату, обведя взглядом весь бардак, его лицо оставалось невозмутимо равнодушным. Я судорожно вздохнул: обычно он заранее предупреждал о своих приездах и я со спокойной душой успевал убирать весь мусор из кабинета, но к такой неожиданности меня не готовили. — Прошу покинуть нас, Хаск, — я выразительно посмотрел на застывшего парня, он, почувствовав на себе взор из-под маски, тихо извинился и быстрым шагом покинул комнату, закрыв за собой двери. Последняя свеча догорела до конца. В кабинете снова воцарился полумрак, теперь только бледное свечение, исходящее от Короля, разбавляло сгущающиеся краски. Пришла моя очередь занервничать. Каждый раз, когда монарх по тем или иным причинам прибывал в Шпиль, мне становилось не по себе, так как ожидать можно было чего угодно, начиная простой проверкой и заканчивая какими-то важными заданиями. Но не только это было причиной моего волнения. Само присутствие Черва заставляло мое сердце биться чаще, тяжелее было сосредотачиваться на задаче, а взгляд так и вовсе бегал из стороны в сторону. Первое время, я не понимал что происходит и спросил совета у Мономоны, как у знатока всех процессов наших тел. Наставница только рассмеялась и сказала, что это называется любовью. Я постукивал пальцами по руке, внимательно глядя на Бледного Короля, и гадая, какая цель привела его сюда на этот раз. Он глубоко вздохнул и начал разговор: — Лурьен, у меня есть просьба к тебе. Очень важная просьба. От твоего ответа зависит судьба королевства. Идеальный сосуд создан, осталось лишь взрастить и обучить его. Согласен ли ты связать себя с Сосудом и уснуть беспробудным сном, запечатывая Чуму навеки вечные? Я ожидал чего угодно, но не поручения спасти Халлоунест. Мне даже показалось, что он шутит, но по выступающим скулам, сжатым в тонкую линию губам и напряженному, не прощающему отказа взору до меня дошла вся серьезность ситуации. Я погрузился в размышления. Значит, ему все-таки удалось, спустя сотни погубленных жизней, создать тот пустой сосуд, над которым он так долго потел. В задумчивости присев за рабочий стол, монарх наблюдал за каждым моим действием. Наконец я задал единственный волнующий меня вопрос. — Допустим, я согласен. Но кто будет следить за Городом Слез? Неужели ты найдешь другого Наблюдателя, на замену мне? — на губах играла усмешка, но в душе все рвало и метало: город был дороже, чем моя собственная жизнь. Король вскинул бровь, складывая руки на груди: — Охранять столицу будет один из пяти рыцарей, не переживай. Так, ты даешь добро? — я молча кивнул, заламывая пальцы. И снова сердце начало биться чаще, я отвел взгляд от лица Черва, кажется, мои щеки начали рдеть. Так, Лурьен, возьми себя в руки. Монарх довольно улыбнулся, аура вокруг замерцала ярче. На его лице вообще редко проскакивали эмоции, а сейчас такая искренняя улыбка! Сердце пропустило удар… Я откашлялся и максимально непринужденно спросил, скрывая легкую дрожь в голосе: — Что-нибудь еще, Ваше Высочество? — на его лик вернулась маска безразличия, аура вновь потускнела. Король развернулся и пошел к двери, вальяжно кинув мне через плечо: — Отчет должен быть завтра к полудню. Всего хорошего, — монарх покинул кабинет, оставляя меня наедине с только что принятым решением, которое изменило ход событий. — Хаск! — окликнул я парня, тот не заставил себя ждать и тут же показался в дверном проеме, слегка запыханный и растрепанный. — Да, Господин? — Будь добр, чая с ромашкой. Три чашки, — уточнив количество, юноша тут же скрылся в коридоре, а маска упала с моего лица на стол, сминая чистые листы под собой. Я потер переносицу. Стать Грезящим - крайне ответственное решение, влекущее за собой отказ от всего дорогого тебе. Но не для меня. Преданность Черву - единственное, что мной движет, и я буду только рад стать частью его величайшего плана. Дождь все так же тихо стучал по окнам, расслабляя как никогда. Я поднялся со стула и подошел к витражу, касаясь холодного стекла кончиками пальцев. Из отражения на меня смотрели уставшие, невыразительные глаза. Коротко стриженные волосы поблескивали пепельными искрами, делая меня старше. Взгляд зацепился за слегка кривой нос и тонкие губы. Да уж, красавчиком меня точно не назовешь, но и не урод хотя бы. Золотая середина, так сказать. Щеки были все еще немного розовые и горели, я вздохнул: угораздило же влюбиться в собственного короля, словно маленькая школьница запала на своего кумира. В отражении мелькнула размытая фигура, я обернулся, складывая руки за спину. Хаск, балансируя с тремя до краев наполненными чашками, неуверенно шествовал к столу и с облегчением поставил их на стол. — Вы снова едва не выдали себя с потрохами, Мастер? — как самый мой преданный и близкий товарищ, юноша единственный знал, что творится у меня в душе. Я кивнул, на слова уже почти не осталось сил, и снова сел за стол. Зажег запасную свечу, взял перо, чернила да потрепанную тетрадь с личными записями. Как ни странно, но выливание чувств и мыслей на бумагу успешно помогало в борьбе с неконтролируемыми эмоциями. А потом можно и за документы. Слуга поклонился, пожелал спокойного вечера и покинул кабинет, бесшумно закрывая за собой дверь.