Без последствий

***

      Чонгук наивно думал, что как только они с Тэхеном придут к взаимности — все их разлады прекратятся. Заживут мирно и счастливо. И первое время так и было. За Тэхена точно не скажет, но сам он был окрылен настолько, что видел все исключительно в положительном свете, любые провокации игнорировал, а неприятные случайности отпускал, как и не было их. Юнги, видя все это, плевался ядом, Чимин озадачено потирал затылок, а остальные делали вид, что ничего не изменилось.       В какой-то степени так и было.       Работа продолжала работаться, у всех вокруг были свои обязанности, помимо наблюдения за развитием (или нет) межличностных отношений вампира и оборотня в естественной среде. Юнги был вынужден быть свидетелем многого просто потому, что с недавних пор работал с Чонгуком в одном кабинете, а Тэхен то и дело при любой возможности там терся. Кофе носил, чтобы задобрить — и на том спасибо. — Если вы сейчас же не прекратите или не снимете себе номер, я за себя не ручаюсь, — сквозь зубы цедил Юнги, стоило задержать влюбленные взгляды друг на друге дольше, чем положено.       Чонгук на это хмыкал, а Тэхен возмущенно краснел. Это было самое начало их отношений, что развивались довольно стремительно; сейчас Юнги все так же рычит и огрызается, а вампир не стесняется с ним пререкаться.       Время от времени к ним цеплялся Чимин — не столько потому, что ему важно было знать, как у них дела, сколько из-за желания до кого-нибудь докопаться, чтобы восполнить эту свою природную потребность. В целом, со временем, Чимин даже стал казаться Чонгуку нормальным парнем. Но навряд ли он когда-то об этом кому-то расскажет. Пожалуй, по нему больше всех было видно, что он действительно рад тому, что Тэхен и Чонгук смогли принять друг друга. Является ли причиной его детсадовское шипперство, или он и правда просто рад за них — пока не ясно, но и значения для Чонгука особого не имеет.       Грядет их первая маленькая годовщина — год всего, но сколько за это время было пережито — закачаешься. Первые позорно неловкие свидания — оказывается, когда с чувствами, все кажется очень неловким; первые поцелуи, касания, попытки выяснить рамки дозволенного, которые увеличивались в геометрической прогрессии. Чонгук только сейчас понимает, что с самого начала готов был разрешить Тэхену все, но тот оказался слишком приличным, чтобы это все взять. К некоторым вещам его приходилось буквально приучать. — Тэхен, я дал тебе ключи от своей квартиры не для того, чтобы они были тебе оберегом на удачу, — недовольно тянет Чон, захлопывая за собой дверь машины. — Ты все равно только освободился, что на работе тебя ждать, что у тебя же дома, какая разница? — бубнит, избегая смотреть в глаза. Чонгук и не пытался словить его взгляд, сразу заводя машину и медленно выруливая с парковки, — к тому же, так я еду в машине, а так пришлось бы… — Тэхен, ты вампир. Ты ходишь быстрее, чем едет моя машина, — Чонгук говорит это без упрека, с целью немного пожурить. Ему даже нравится то, как Тэхен смущается. Все это для них обоих в новинку, просто Тэхену требуется чуть больше времени, чтобы привыкнуть к некоторым вещам.       Как только вампир освоился у Чонгука дома, и началась их веселая жизнь. И нет, дело не в бытовухе, здесь как раз все было более или менее слаженно, учитывая, что вампир обычную еду особо не ест, а значит на кухне не шарится. Жаль только, что и не готовит, но за столько лет одинокой жизни Чонгук научился с этим справляться самостоятельно. В остальном, все замечательно. К тому же, они не живут вместе постоянно — периодически ходят друг к другу с ночевкой, бывает, что дело затягивается на неделю, но в итоге все равно один из них возвращается к себе домой. Все же к совместной жизни и друг другу следует привыкать постепенно — они и так летят впереди паровоза.       Привыкнув и осмелев, Тэхен перестал смущаться принимать и проявлять ласку, иногда (читай: всегда) доводил Чонгука до нервного тика либо своими сюсями (которые Чонгук при всей своей влюбленности на дух не переносит (почти)), либо своей… страстью. То, с какой отдачей он действал, как ловко подбирал ключики — все это было слишком. Слишком красиво, слишком тепло, слишком откровенно и много чего еще «слишком». По первости Чонгук действительно терялся, эмоции переполняли, метались внутри тела, пытаясь найти выход. Спирало дыхание и переставала работать голова… Чонгук даже как-то брякнул с дуру, не наколдовал ли чего Тэхен, на что вампир дал ему подзатыльник и заверил, что уж кому-кому, а ему самому точно не нужна никакая магия, чтобы кого-нибудь охмурить. Тем более Чонгука.       И возразить-то было нечего.       Что самую малость огорчало, так это то, что вампир не оказался большим любителем плотских утех, хотя и Чонгук на озабоченного не тянет. Просто оборотень скорее из тех, кто не отказывается, если есть возможность, а Тэхен из тех, кто действует исключительно на основе своих внутренних побуждений. И когда до этого доходит — Чонгук отрывается по полной. Да он бы сутки его от себя не отпускал, кажется еще чуть-чуть и сожрал бы, но другие базовые потребности еще никто не отменял. После таких ночей (или дней) Тэхен мог долго и смачно ругаться, потому что он либо слишком устал, либо у него все болит (или даже все вместе), но потом все равно прилеплялся как банный лист и томно шептал на ухо, как ему было хорошо и какой Чонгук у него прекрасный. Не то чтобы оборотень не понимал этого в процессе, но лишний раз послушать о себе лестные вещи не откажется.       Совсем недавно, в процессе, к Чонгуку в голову внезапно закралась мысль, что еще лет, максимум, десять, и Тэхен все-таки родит ему ребенка. На прямой вопрос вампир, сквозь стон, промычал, что они это уже проходили, и вообще иди нахер, но Чонгук согласен над этим работать. В конце концов, такие гены просто не могут пропасть.