Тот самый

Вот уже в течении двух недель подряд Тэхён и Чонгук неизменно каждый день встречались, гуляли, общались или же просто молчали и были рядом. За всю свою жизнь Ким может назвать эти моменты самыми лучшими, самыми счастливыми. Наконец-то появился человек... нет, именно друг, который выслушает, поддержит, друг, которому он действительно нужен. Брюнет молчал, лишь изредка выражая свои мысли телодвижениями, стараясь, чтобы старший его понял, или же знакомым письменным способом. На его лице всегда сияла приятная улыбка, которая теперь нередко бывала и на лице Кима. Но как бы не хотелось видеть только хорошее и сосредоточиться только на счастливых моментах, шатен не мог не заметить, что младший заметно похудел, температура так и не спадает и держится под тридцать восемь градусов, появился сильный кашель, а под глазами образовались тёмные мешки, что несколько ранее были у самого Тэхёна. Ким, не врач, но тут и дураку понятно, что это не просто простуда, скорее всего грипп. В последнее время они проводят время только в доме младшего, чтобы тот соблюдал постельный режим, а шатен пичкает его таблетками, которые находит в полках и аптечке. Есть ещё одна неприятная новость. За квартиру наконец-то заплачено, а отец вновь приходит домой и наверстывает то, что было «упущено» за то время, что он отсутствовал. Зато теперь можно купить любимые сигареты. Как Ким в них нуждался. После дня с уже привычным расписанием, Ким возвращается домой, напоминая Чонгуку выпить все необходимые таблетки. Младшему очень неприятно обманывать своего хёна, ведь тот и так сильно переживает за него, и мысль об этом греет душу. В груди болит до невозможного, температура никакая не тридцать восемь, а все сорок, бессонница, от любой еды и даже от одного запаха тошнит. Может действительно схватил грипп? Может это из-за того случая под дождём? Он ведь никогда не славился сильным иммунитетом. Состояние не состояния. Дышать тяжело, будто душат, а боли в горле перекрыли доступ к кислороду. Чон надеется, что на следующее утро станет получше.

***

Ещё и восьми утра нет, а Ким уже стоит на пороге дома. Нет, это не его квартира, это место, где живёт его кролик, но именно здесь его дом. Именно здесь ему всегда рады. Именно здесь он может найти защиту от всех своих бурь. Именно здесь и только здесь прошлое не затягивает его своими чёрными руками с острыми когтями в бездну отчаяния и бесконечных мучений. Потому что здесь находится его любимый. Точнее любимый питомец. — Гуки~, я пришёл! Как ты себя чувствуешь? — Ким разувается и проходит в комнату Чона. Еще спит. Тэхён тихонько присаживается на край и смотрит на спокойное, мирное и очень красивое личико его донсена*. Парень нежно проводит указательным пальцем по лбу, убирая пряди шёлковых волос, чтобы те не лезли в глаза. Чон прикладывает невероятные усилия, чтобы сейчас не улыбнуться, чтобы не кинуться обнимать Тэхёна, ведь для этого силы всегда найдутся, потому что если он сейчас это сделает, то сразу станет понятно, что он опять не спал. Шатен решает не тревожить сон младшего и отправляется на кухню, чтобы разложить купленные продукты в холодильник, но в раковине видит горы немытой посуды. Совсем ослаб. Ким правда переживает. Очень. Наверное, даже больше, чем за свою жизнь. Парень затевает небольшую уборку, чтобы больной не дышал ужасной пылью. Чон «просыпается» и, завернувшись в тёплое одеяло, отправляется на поиски старшего. Находит он его в ванной, тот очищает раковину от известкового налёта. Гук находит это очень домашним и уютным. Он, как заботливая жёнушка, что держит на себе весь дом, пока муж болеет. Брюнет раскрывает свой кокон и тут же затягивает в свои медвежьи объятья Кима, обжигая его своим жаром. — Проснулся? — в ответ мычание, от которого вновь бегут мурашки, — Как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Ты все ещё очень горячий. Температура никак не снижается? Ты ведь пьёшь жаропонижающие? Прошу, иди в постель и поспи ещё, у тебя все ещё мешки под глазами. — Тэ не ждёт отвеов на свои вопросы, для них такой разговор абсолютная норма. Всем может казаться, что на них необходимо ответить, но для них двоих все вопросы являются риторическими. Они столько всего рассказали о себе, начиная от любимого цвета и заканчивая темой первой любви в школе. Вот только самые сокровенные темы они не затрагивали. Чон не хотел ранить старшего, напоминая о страшном, а Тэхён просто молчал: эту тему он никогда ни с кем не обсуждал, всё всегда держал только в себе. Но Гук больше не хочет молчать, он хочет разрушить последнюю стену, потому что невыносимо видеть, что старшему больно, хоть он это скрывает, невыносимо видеть все новые и новые шрамы на красивом теле. Он обязан что-то сделать с этим. Пускай тот его возненавидит. Пускай ударит и будет считать, что он как все остальные, которые хотят причинить боль, но он не может сидеть сложа руки. — Знаешь, сидеть дома и никуда не выходить тоже на пользу не идёт. Мы сегодня с тобой ненадолго выйдем погулять, чтобы ты подышал свежим воздухом, насколько это возможно в нашем загрязненном городе. Хочу показать тебе одно место, я всегда прихожу туда, когда мне надо выпустить пар или просто подумать о чём-то. — Ким уже давно выпутался из жарких объятий и смыл серую пену, являя взгляду идеально чистую раковину.

***

После того, как утренние пытки были закончены, парни наконец-то отправились на прогулку. Кроме как словом «пытки» никак иначе это нельзя описать: Тэхён пытался впихнуть хоть немного еды в брюнета; Чон всячески уворачивался и в итоге свалился со стула, а старший стал его отчитывать, как мамка нашкодившего ребёнка. Да уж, это утро определённо запомнится надолго. Погода снова «нелётная»: снова собираются тучи, снова дует холодный ветер, снова привычный серый пейзаж. Ничего нового. Вот только теперь ни у одного, ни у второго нет внутри одиночества. Кажется, так происходит всегда. Если двое одиноких людей встречаются, то сразу как два разных полюса магнита притягиваются. И теперь ведь хрен разлепишь. Виднеется знакомая Тэхёну автосвалка. Место нельзя назвать красивым, даже наоборот, но здесь нет лишних глаз, которые пытаются выжечь на тебе свое клеймо. Здесь тихо и можно спокойно поговорить по душам. Ким показывает Чону свой секретный проход и, когда тот пролезает, направляется за ним. Парни залезли на какой-то старый грузовик. Отсюда неплохой обзор. Там будка охранника, здесь, чуть поближе, тэхёнова бита, правее эвакуатор, что привозит списанные со счетов машины. Шатен запрокидывает голову назад, ожидая, когда уже упадёт на его лицо первая капля любимого дождя, но та все никак не порадует парня своим появлением. Чонгук слегка дергает за рукав чужой толстовки, привлекая внимание. Тэ вопрошающе смотрит на Чона, а тот привычно протягивает телефон. «Хён, я хотел бы поговорить с тобой… Возможно… Точнее, я уверен, что тебе эта тема будет очень неприятна, но я хотел бы знать… Я не собираюсь тебя заставлять рассказывать, но мне было бы приятно, если бы ты доверился мне… Откуда у тебя эти шрамы?.. Ты не обязан говорить, но я переживаю, я же вижу, что тебе больно.» А парнишка и правда серьёзен. Ким, наверное, впервые читает сообщение от Гука без каких-либо смайликов. Это точно он написал? — Тебе правда так интересно?.. — последовал кивок. — Ладно… Моя мама влюбилась в отца в слишком молодом возрасте. Ее родители были категорически против него, поэтому поставили ей условия: либо он, либо семья. Она выбрала его. Вскоре после их свадьбы он начал пить. Постоянно. Приходил домой не просто в лёгком опьянении. Он был в стельку. Через несколько месяцев после этого мама забеременела, и родился я, а через года четыре или пять начались побои. Когда я немного подрос, доставалось уже не только ей, но и мне. Я не помню, как все тогда произошло, и что его тогда так взбесило, но он взял осколок от бутылки и оставил мне этот шрам на лице. Мама больше не могла этого терпеть. Ей пришлось уйти, а меня оставить. С собой взять не могла. Так и проходило моё детство. Отец пил, бил, а я мечтал, чтобы это закончилось. Когда мне было лет пятнадцать, я услышал, что некоторые люди выпускают свою боль, когда режут себя. Знаю, это очень глупо, но я решил попробовать. Странно, но мне на какое-то время действительно полегчало. Мне хотелось вырезать все то, что оставил мне отец. Я хотел избавиться от этого. Будто ничего никогда и не было… Мне бы очень хотелось сбежать, но куда? Денег для того, чтобы снять хотя-бы комнату у меня нет, сам знаешь, какое у нас состояние. Родственников никаких нет: бабушка и дедушка по маме меня ненавидят, как и ее саму, а по отцу я никого не знаю. На работу устроиться не могу, так как закончил всего лишь 2 класс средней школы. Я не получил обязательного начального образования. Сам понимаешь, что такие работники никому не нужны**.— последовала пауза, — Знаешь… Мне правда не хватает мамы, хотя она и была со мной недолго. Почему-то все, что связано с ней я помню абсолютно чётко, несмотря на то, что мне было всего ничего. Я даже знаю точную дату, когда она «ушла за продуктами» и не вернулась. Я всегда считаю дни, когда придёт эта дата. Странно, но когда в моей жизни появился ты, я потерял счёт. Возможно потому, что ты сказал мне не жить прошлым. — сквозь всхлипы и дрожащий голос, даже не смотря на самого парня, можно было почувствовать благодарную улыбку — Спасибо… Спасибо, за то, что ты рядом, что выслушал… — из глаз тихо скатываются слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Тэхён впервые кому-то открылся. Такое приятное чувство. Вот чего ему не хватало. Будто огромный камень упал с плеч. Чон бережно держит старшего за руку и нежно поглаживает большим пальцем запястье. Утешает, извиняется, что задел больное, но понимает, что самому Тэхёну это было необходимо. — Кстати, эта дата уже через два дня… — внезапно вспомнил шатен. — Опять ты?! Ещё и дружка привёл?! А ну живо слезайте! Я сейчас полицию вызову! — знакомый противный голос знакомого противного старикашки. Ким быстро спрыгивает и тащит за собой младшего. Оба бегут со всех ног, потому что у старика явно настроение ниже плинтуса, а сесть в изолятор совершенно не хочется. Убежав с территории свалки, парни наконец-то останавливаются, чтобы отдышаться. Только вместо того, чтобы выровнять дыхание, Чонгук заходится в приступе кашля. Кажется, сейчас все горло сдерёт, и нет возможности даже вздохнуть. — Гук! — Киму страшно за Чона. Какой же он дурак. Повел больного непонятно куда, да ещё и бегать заставил. Идиот, идиот, идиот! Он даже первую необходимую помощь не сможет оказать, если понадобится! Кашель, наконец-то, спадает, а младший знаком руки даёт понять, что все хорошо, не стоит беспокоиться, и дыхание постепенно выравнивается. — Господи, Чонгуки, прости меня! Не стоило мне приводить тебя сюда! — на глазах снова слезы. Он так боится, что с его милым Гуки может что-то случиться. Брюнет берет руки Тэхёна в свои и заглядывает в его красивые глаза. «Хён, правда, все хорошо. И не надо извиняться передо мной.» «Но ведь именно из-за меня начался этот приступ! Это я виноват!» «Ты ни в чем не виноват. Прошу, успокойся и поверь мне.» Держать Чонгука за руку, все равно, что сходить на сеанс релаксации. Это лучше всех успокоительных, лучше всех анестезий. Он — лучшее лекарство для больной души. Шатен ещё несколько минут разглядывает лицо младшего. Видит только бесконечную преданность, заботу, ласку и… Ким не знает как описать то, что он видит, но знает, что это что-то невероятно тёплое, даже горячее. Это то, что будет принадлежать лишь ему одному. Парень прижимается к Гуку и вслушивается в его дыхание и биение сердца. В груди какая-то непонятная тревога, но Тэхён решает, что он просто накручивает себя. Чон вдруг отсраняется, берет старшего за руку и куда-то уводит. — Что? Куда мы? Ты хочешь мне что-то показать? — брюнет кивает. Небо постепенно меняет свои краски: из светло-голубого перетекает в нежный жёлтый и персиковый цвета. Облака окрасились в золотой и теперь кажется, что на небесном куполе много-много солнц. Так красиво и нежно. А ведь только недавно казалось, что вот-вот хлынет дождь. Это даже к лучшему. Чонгук и так болеет, не хочется усугублять его положение. Идти пришлось долго. Очень долго. Давно стемнело, и на улице загорелись фонари. Насколько Ким понял, они сейчас находятся в самом центре их города. Он никогда тут не был, слишком много людей. Брюнет привлекает внимание парня к себе и, указав на него, закрывает свои глаза рукой. — Что?.. Ты хочешь, чтобы я закрыл глаза? Ты серьёзно? Итак уже темно, хоть глаз выколи! Нихрена ведь не видно! — Чон лишь жалобно смотрит на старшего, а тот просто не может противостоять этому взгляду и закрывает свои глаза, начиная угрожать, если он вдруг упадёт. На плечах чувствуются сильные руки, которые направляют. Остановились. Какое-то гудение. Какой-то аппарат или машина рядом? После нескольких минут вновь куда-то пошли. Что этот мелкий удумал? Холод. Сильный ветер. Они все еще на улице? Гук убирает свои руки с чужих плеч, как бы давая разрешение открыть глаза. Взору открывается звёздное небо. Бесконечное множество ярчайших точек. Всего лишь газовые шары, а какая красота! Такое вообще возможно увидеть в большом городе? Разве городские огни и дым от различных производственных фабрик не должны заглушать свет этих далёких маленьких тел? Да, все это невероятно красиво, но разве можно смотреть на это, когда рядом стоит тот самый? Определённо нет. По крайней мере, так думает Чонгук. Он смотрит, и не может оторваться от разглядывания этого невероятного парня. Он, как нимфа, что появилась в этом грешном мире. Интересно, сам Тэхён понимает это? Чувствует ли он то же самое, что и Чон? Не важно, Гук все равно будет рядом с ним, даже если отвергнут, даже если разобьют все ещё детские надежды и мечты. Парни присаживаются на край высотки, в которой не меньше ста этажей. Вновь приятная тишина, нарушаемая тихим гулом машин откуда-то снизу, завываниями ветра и иногда кашлем младшего. — Спасибо, что привёл меня сюда… Я так давно хотел увидеть всю красоту звезд… — Ким смотрит на своего милого «кролика», а он смотрит в ответ. Никто не может отвести взгляд первым. — Чони… Расскажешь о себе? Я практически ничего не знаю о твоей жизни… «Хах, тебе придётся очень долго ждать, пока я все это напишу😅» — Я готов ждать столько, сколько нужно. — на лицах обоих нежные улыбки. Младший что-то пишет, а шатен наблюдает, как на чужом лице постоянно эмоции сменяют одна другую. Сначала неимоверная печаль и даже страх, потом расцветает что-то тёплое, парень снова улыбается, но из глаз скатывается горькая слеза. Тэхён бережно стирает соленую капельку, обнаруживая на слегка впалой щеке маленький шрамик. Такой крошечный, еле заметный. Интересно, откуда он? Наконец-то Киму протягивают телефон. «Я не знаю, что именно ты хочешь услышать, но, возможно, тебе будет интересно узнать, что я немой не с рождения… Я очень плохо помню, что тогда произошло, а если точнее, то знаю только то, что рассказали мне родители. В детстве меня похитили и пытали. С какой целью я не знаю, родители решили мне этого не говорить. Похитители… Они… Они отрезали мне язык… Это было одной из пыток… Также они постоянно стреляли так, чтобы пули пролетали совсем рядом, но одна из них зацепила меня и оставила этот шрам на щеке. Что касается моих родителей… С ними у меня были очень хорошие и тесные отношения. У мамы был рак мозга, и она умерла через несколько лет после того, как меня смогли вернуть домой. А у папы два года назад был инфаркт. Вытащить его не смогли. В основном, жизнь у меня была неплохая. Но теперь я могу сказать, что она отличная и даже очень счастливая, потому что в ней появился ты😊» Рассказ Чонгука о себе — одна большая страшилка, пускай он и старался все преподнести в хорошем свете. Ким только ещё раз убедился, что люди — самые настоящие монстры. Похитить и пытать маленького ребёнка человек без каких-либо отклонений не может. Это сделает только психически больной. Стоит посмотреть на брюнета и можно подумать, что он видит все в розовом свете. Но как же внешний вид обманчив. Внутри такие же раны, как у самого Тэхёна. Этот парень на своей шкуре прочувствовал всю гниль этого гребанного мира. Ким вздыхает и достаёт недавно купленную новую пачку сигарет. Он уже представляет, как чёрный дым будет заполнять его лёгкие, а никотин восполнять свои запасы в организме. Внезапно руку останавливают. Эти жалобные глаза. — Не любишь сигареты? «Терпеть не могу этот запах. Прошу, не губи себя. Не хочу, чтобы у тебя развилась из-за этого какая-то болезнь, типа рака лёгких.» — Ох, какой ты весь правильный. — шатен усмехается и смотрит на молящий взгляд донсена. Как тут можно ему противостоять? Ради его кролика он готов бросить курить. Рука с силой сжимает полную пачку и отбрасывает как можно дальше. Младший обнимает парня, всем своим видом говоря «Спасибо». Пальцы сами зарываются в мягкие темно-каштановые волосы и слегка массируют кожу головы. Перед лицом вновь появляется телефон с напечатанным текстом. «Тэхён-хён, останься сегодня со мной. Не ходи домой. Я не хочу, чтобы тебе снова было больно. Можешь вообще переехать ко мне! 🥺» — Хорошо, Гуки… Я останусь, не оставлю тебя. — на губах улыбка, внутри тепло, никакая душевная рана больше не даёт о себе знать, они все затянулись, потому что этот маленький кролик его лекарство.