Тот самый

Просыпаться в мягкой кровати прекрасное чувство. Просыпаться в обнимку с Чонгуком — это самое настоящее удовольствие. Горячее тело от неспадающего жара прижимается в поисках ласки, но при этом так бережно и нежно, будто боится навредить. Как можно не умиляться этому кролику, что во сне смешно морщит носик, что-то бурчит и утыкается в чужую шею, а после своим дыханием щекочит кожу? Ким не знает, когда стал смотреть на своего донсена, как на самого дорогого в мире человека. Возможно, это случилось недавно. А может он смотрел на него так всегда. Он знает лишь одно. Теперь он всегда будет рядом с ним, ни за что не оставит. По мнению Тэхёна, Чонгук самый лучший человек в этом мире. Он чистый, невинный, милый, очень добрый, заботливый. В нем есть все те качества, которые Ким никогда не видел в других людях. Тело рядом шевелится. Чонгук наконец-то проснулся. Тэхён, конечно, понимал, когда младший спит, а когда притворяется. Но шатен так не хотел рушить его попытки скрыть это. — Гуки~, доброе утро, — тихо шепчет старший, когда чужие глаза наконец-то открываются и выходят из царства Морфея. — Хочешь кофе? Я пойду сделаю его. Можешь ещё немного поваляться в постели. — Тэхён медленно встаёт и лениво направляется на кухню. На губах младшего расцветает яркая улыбка. Сегодня они спали вместе. Он и его Тэхён. Плевать, что сегодня он чувствует себя намного хуже, чем вчера, но душа поёт от той близости, что была буквально несколько минут назад. Они лежали, обнимались, смотрели друг на друга, как в какой-то глупой дораме. Пускай Гук пока не признался в своих чувствах, пускай пока хён ничего не знает, но парень уже счастлив. Вновь кашель. Как же болит в груди от него. Младший уверен, что это от него, хотя боль появилась раньше кашля. Все тело ломит. Головная боль неимоверна, кажется сейчас голова расколется на мелкие кусочки. Состояние сонное, хоть он только что проснулся. Кашель становится только сильнее. — Чони, я принёс кофе! — Ким входит с улыбкой на лице, а Чон убирает ладонь от лица, которой только что прикрывал рот, не замечая на ней маленькие красноватые капельки.

***

— Может, все-таки вызвать врача?.. А вдруг что-то серьёзное?.. Твое состояние с каждым днем все хуже! Ты совсем ничего не ешь, у тебя бессонница! К тому же ещё и лихорадка началась! Ты только посмотри на себя: кожа бледная, как у мертвеца, а местами красные пятна! Это НЕ нормально! — сейчас уже около трех часов дня, а Чонгук с каждым часом выглядит все хуже. Это явно не похоже на грипп. Его тяжёлые вздохи, которые, очевидно, даются ему с огромными усилиями и болью, раздирают Тэхёна изнутри. Он не может смотреть на то, как его мальчик мучается, — Давай, вставай, я тебя сейчас отведу в больницу. — твёрдо говорит парень, стараясь как можно меньше смотреть на младшего, потому что знает, что сейчас там увидит. Эти глаза. Те, которым он никогда не может противостоять. Брюнет ненавидит больницы, но Ким не может поступить иначе, он обязан его туда отвести. — А это ещё что такое?.. — шатен берет горячую руку и смотрит на сыпь, что идёт от самых запястий до предплечий. — Этого не было несколько минут назад… Так, давай, вставай! — старший помогает парню подняться на ослабевшие ноги. — Постой здесь, я сейчас принесу одежду. Тэхён судорожно вытаскивает все из шкафа, ища подходящую для дождливой погоды одежду. Грохот. Он был из комнаты. Сердце парня одновременно замерло и забилось в бешенном темпе. Шатен забегает и видит лежащее без сознания тело на полу. — Чонгук!!! — кое-как он нащупывает пульс. Есть. Очень слабый, но есть. Найдя телефон младшего, Тэ набирает всем известный номер скорой, мысленно умоляя Чона дождаться, хоть немножко потерпеть.

***

Машина повезла брюнета в ближайшую больницу. Ким со всех ног бежит в свое бывшее место жительства. На глазах пелена, все смазывается, нет никаких чётких границ. Только бы отца не было дома, только бы он оставил дома свою банковскую карту. Только бы там было хоть что-то, хоть немного денег, потому что никто не собирается помогать за простое «Спасибо». Все мысли только о Чонгуке. Только о его Чонгуке. Только бы он был в порядке. Шатен забегает в квартиру. Плевать, если отец дома и он его услышит. Парень больше не будет стоять и ждать, когда тот начнёт действовать. Сейчас он нужен Чонгуку. Даже если Ким найдёт эту карточку, денег на лечение все равно не хватит. Но он их достанет. Заработает, украдёт, из-под земли возьмёт, но достанет. В руках дрожь, во всем доме бардак. Этой тупой пластмасски, от которой сейчас, возможно, зависит здоровье его мальчика, нет. Тэхён злится. На глупых врачей, на отца, но в первую очередь на самого себя. Он должен его защищать, оберегать, а он позволил ему довести себя до такого состояния. Неужели?.. Из кармана пиджака отца торчит эта чёртова карточка. Парень незамедлительно хватает ее и бежит в больницу.

***

В спешке узнав у молодого парня на входе в какую палату положили только что прибывшего Чон Чонгука, Тэхён бежит туда, по пути врезаясь в медперсонал и других таких же посетителей, как он сам. Когда он уже буквально взлетел на нужный этаж, из-за нужной двери выходит мужчина в возрасте, который скорее всего является врачом. — Что с ним? — в лоб спрашивает младший, как только сократил дистанцию между ними. — Во-первых, с кем, а во-вторых, кем Вы ему приходитесь? — вопросом на вопрос измученно отвечает тот. Видимо, тяжелый день. — Чон Чонгук, вы только что были в его палате. Я его лучший друг и единственный близкий человек. Что с ним? — уже второй раз спрашивает он, а внутри все так и просится наорать на мужчину напротив, чтобы перестал трепать тэхёновы нервы. — Лёгочная туляремия. Около тридцати процентов его легких уже отмерло. Гангрена уже достаточно распространилась. Он везунчик, раз все ещё жив. — с некой скукой в голосе произносит врач, и это была последняя капля в чаше терпения Тэхёна. — Везунчик?! Везунчик, что все ещё жив?! Ему сказали, что это просто простуда! Чем вы, черт возьми, занимаетесь, если не смогли отличить обычную простуду от этой хрени?! — истерика накатывает все новыми и новыми волнами. Все взгляды обращены на взбешенного парня и абсолютно спокойного мужчину. Киму плевать, что о нем сейчас подумают, ему срочно нужно вмазать этому ублюдку, иначе он за себя не ручается. Кулак остановился в нескольких сантиметрах от чужого лица. Сильные руки удерживают вышедшего из себя Тэхёна. Охрана подоспела так некстати для него и очень вовремя для врача. — Прошу вас, успокойтесь. Ваше поведение другу не поможет. Сейчас он присоединен к аппарату искусственного дыхания. Ему нужна срочная пересадка лёгких. Шатен наконец-то перестаёт вырываться, а до этого сдерживаемые слезы потоком скатываются по щекам. — Как он мог заразиться?.. — в голосе дрожь. Тэ сам бы себя не узнал, если бы услышал со стороны. — Обычно это передаётся от таких животных как луговая собачка, зайцы, кролики, полёвки. Реже инфекцию можно подхватить через заражённые пищевые продукты и воду. Шатена осеняет. У Чонгука был кролик. И умер он не просто от какой-то болезни, а тоже от этой сраной туляремии. — Сколько… Сколько нужно заплатить?.. — Ким сейчас будто марионетка. Он на автомате садится на ближайшее свободное место. В голове лишь мысль о том, что он может потерять его милого кролика. — Поражены оба легких, поэтому вместе с пересадкой и последующим лечением это будет стоить около восьмисот тысяч долларов США. — Восемьсот тысяч… Долларов?.. — громкие крики отчаяния застревают в горле. Ему за всю свою жизнь не накопить такой суммы. Врач ещё что-то говорит по типу «Мне жаль, сделаем все возможное», но смысл это слушать? Им плевать, а Чонгуку это никак не поможет. Ноги сами заходят в палату к его мальчику. На него невозможно смотреть: в руках иглы и подведенные к ним трубки и провода, кожа белая и сливается с больничным бельем, тяжелые хрипы слышны даже под маской аппарата. Тэхён тихо садится рядом и берет чужую ладонь в свою. Он помнит, как неловко ему было, когда Чонгук впервые взял его за руку. Помнит, как злился на Чонгука из-за того, что тот начал смеяться над тем, что его ладони намного меньше чоновых. Помнит каждое их объятье. Он помнит все, что связано с его милым, добрым, нежным и просто невероятным донсеном. — Чонгука~… — гробовую тишину нарушают лишь громкие всхлипы и пищание мониторов — Помнишь, ты обещал мне, что никогда не оставишь? Ты же всегда говорил, что обещания надо исполнять. Ты не можешь оставить меня. Без тебя я никто… Ты — единственная светлая полоса в моей жизни… Без тебя моя жизнь не имеет смысла… Помнишь, я говорил, что считаю дни до той даты, когда ушла моя мама?.. Каждый раз я думал о том, чтобы уйти в тот же день, что и она… В прошлые годы я не мог этого сделать по какой-то причине, но в этом году я был решительно настроен… Сегодня этот самый день, а я все ещё жив, и это только благодаря тебе… Пожалуйста, Гуки, мой милый нежный кролик, не бросай меня… Ты же мой тот самый… — горячие капли падают на холодную кожу рук пациента. Ресницы на чужих глазах дрожат, а после тяжелые свинцовые веки поднимаются. Яркий свет неприятно бьёт в глаза. Больно. Белки глаз покраснели, будто брюнет всю ночь сидел за монитором компьютера. — Чон-и! — Ким мгновенно оказывается рядом с лицом младшего, а слезы вновь начинают литься нескончаемым потоком. На губах неизменная мягкая улыбка. Этот парень просто не может не улыбаться. — Гуки, я так боюсь за тебя… — холодная рука заботливо и очень ласково стирает солёные капельки. — Обещаю, я достану деньги, только, пожалуйста, потерпи немного. Тэхён бы позволил свои лёгкие вырезать и отдать Чонгуку, это было бы намного лучше, он это заслужил. Именно благодаря младшему он все ещё жив. Благодаря младшему он смог почувствовать, что такое настоящее счастье. Только ему не нужны его, испорченные никотиновым дымом. Они никак не помогут, сделают только хуже. Руки младшего с тяжестью поднимаются и указывают на себя. Перед глазами тот случай под дождём. Он никогда его не забудет, ведь в тот день они впервые нормально контактировали, а не просто прожигали друг друга взглядами. После он указывает уже на старшего. Всплывают воспоминания того вечера на крыше и вид бесконечных звёзд. Глаза, что с самыми горячими чувствами смотрели только на него. Пальцы складываются в сердце. А сердце Тэхёна замирает в который раз за день. Кажется, на подходе новая истерика. — Я тоже… Тоже люблю тебя, Гуки… Ослабевшая рука тянется к телефону, что лежит на тумбочке. Как давно он там лежит? Наверное, его достали из кармана Чона, когда переодевали его в больничную одежду. «Хён, плдри мне моц первяй прцелуц.» Пальцы с трудом попадали по нужным буквам. Кажется, старые раны, что были залечены Чоном, снова начинают кровоточить. — Пожалуйста… Не говори так, будто ты… — Ким не в силах произнести этот страшный приговор. — Ты же обещал… Ты же обещал всегда быть рядом со мной, ты не можешь уйти! — кажется, у старой истерики открылось второе дыхание. Младший лишь снова показывает давно напечатанный текст, смотря на любимого теми самыми глазами, которым он не может противостоять. Вытирая новые слезы, шатен аккуратно снимает маску с чужого красивого лица, которое уже давно изучил. Он слегка наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на таких же бледных, как и сама кожа Чона, губах. Это даже не поцелуй. Просто легкое прикосновение губ к губам. Но от этого простого действия у обоих внутри взрываются фейерверки. Парень отстраняется и одевает маску обратно. Он быстро уходит, потому что больше не может смотреть на эту улыбку и влюбленные глаза, потому что если он останется хоть ещё на секунду, то разрыдается. Он обещает вернуться завтра, а также обещает добыть деньги любым способом. Тэ понимает, что сегодняшняя ночь будет самая тяжёлая для него за всю жизнь.

***

Посещение больных разрешено только с часу дня, и ровно в этот час Тэхён уже стоит на пороге. Он по памяти бежит знакомой дорогой в знакомую палату, но открыв дверь видит лишь пустую койку и медсестру, что меняла постельное белье. Тревога растёт в геометрической прогрессии. Ким пытается успокоить себя мыслью, что его просто перевели в другое место. — Где… Он?.. — еле выдавливает из себя парень и стеклянными глазами смотрит на женщину, эмоции на лице которой сменяются с удивлённого на… — Мне очень жаль, но сегодня ночью Ваш друг скончался. Врачи пытались что-то сделать, но его состояние было слишком запущено. Примите мои искренние соболезнования. — внутри что-то разбилось. Не что-то, а абсолютно все. Чонгука нет. Его Чонгука больше нет. Его маленького ласкового кролика больше нет. «Почему?.. Почему он?.. Почему умер он, а не я?! Он не заслужил этого…» Вопросы бесконечным потоком сменяли друг друга, рот открылся в беззвучном крике, множество горьких слез падает на больничный пол.

***

Холодный ветер бьёт по щекам, отрезвляет сознание. Высота кружит голову. На небе серые тучи, закрывают солнце, но тем не менее, солнечные лучи все равно пробиваются сквозь тёмное полотно. Появилась неяркая радуга. Казалось, вся природа возрождается, как весной после долгой зимы, но на самом же деле постепенно умирает. Стоя на крыше высотки, Тэхен вспоминает только самые лучшие и самые счастливые моменты жизни. Моменты, когда он действительно жил. Вспоминаются мягкие чонгуковы губы. Так хочется ещё раз ощутить их, попробовать. Ким навсегда запомнит их вкус, унесет с собой эти воспоминания. Мимо снова пролетают птицы. Они летят на Юг, к свободе. Парень часто, сидя на родной автосвалке, мечтал улететь вместе с ними. Сегодня он сможет тоже полететь к своей свободе. Шатен поднимает голову вверх и прикрывает глаза. — Спасибо, что дал мне мой счастливый миг… Я смог увидеть свою белую полосу. Спасибо, что послал мне его… Я правда в нем нуждался… — последняя капля скатывается из уголка глаз, неся в себе освобождение ото всех оков, что сдерживали парня раньше. Тэхён, что стоит на краю высотки, на которую его привел тот самый человек, делает свой первый шаг в бесконечность и последний в своей жизни. Сегодня был последний день…

***

Люди — глупые создания. Вы говорите, что правите этим миром, но разве это так? Это мир правит вами. Разве вы можете жить так, как всегда мечтали? Вы строите дома мечты, но никогда не будете жить в них. Вы готовите самые изысканные блюда, но никогда их не попробуете. А что касается смерти? Разве ее вы можете контролировать? Вы можете ею править? Если на все эти вопросы вы ответили «нет», тогда кто вы такие, чтобы называть себя правителями? Смирите уже себя, свою гордыню. Не называйте себя теми, кем вы не являетесь. Не тянитесь к тому, что недосягаемо. Довольствуйтесь тем, что имеете, потому что «Что имеем — не храним. Но потерявши — плачем.»

Не тратьте жизнь на тех, кто вас не ценит, На тех, кто вас не любит и не ждёт, На тех, кто без сомнений вам изменит, Кто вдруг пойдёт на «новый поворот». Не тратьте слёз на тех, кто их не видит, На тех, кому вы просто не нужны, На тех, кто, извинившись, вновь обидит, Кто видит жизнь с обратной стороны. Не тратьте сил на тех, кто вам не нужен, На пыль в глаза и благородный понт, На тех, кто дикой ревностью простужен, На тех, кто без ума в себя влюблён. Не тратьте слов на тех, кто их не слышит, На мелочь, не достойную обид, На тех, кто рядом с вами ровно дышит, Чьё сердце вашей болью не болит. Не тратьте жизнь, она не бесконечна, Цените каждый вдох, момент и час, Ведь в этом мире, пусть не безупречном, Есть тот, кто молит небо лишь о вас!

*