Утро июня

- Вы опять в драки ввязались? Сергей, мы с Вами уже говорили на этот счёт, - голос директора звучал спокойно, но глубоко. Обычно такая интонация говорит о его раздражении. - Что Вы в этот раз не поделили?        Сергей закатил глаза, вальяжно рассевшись на огромном стуле. - Тот парень обозвал учительницу русского языка не самым прекрасным словом. Я попросил его извиниться перед Мариной Николаевной, но он, видимо, баран с рождения. В ходе ссоры начал угрожать и замахиваться. А я этого не терплю. - Сергей, - тяжело вздохнул мужчина. - Вы - гордость нашей школы. Ещё немного усердий, и закончите девятый класс с красным аттестатом. Прославляете нашу школу на олимпиадах по истории, обществознанию, русскому языку и, особенно, по литературе. Ваши стихотворения сделают Вам карьеру, о которой можно только мечтать. Но Вы вечно влезаете в драки, кутежи. Поставить Вас на учёт не могу, иначе испорчу Вам оценки и репутацию после выпуска. Есть только один выход. - Нет... - Да. - Ну нет... Ну Антон Павлович! - Да, Сергей. Вы останетесь после уроков в наказание. Просто посидите полтора часа в кабинете обществознания. Можете начать делать уроки или писать стихи. Дежурный учитель будет в соседнем кабинете, но не надейтесь, что получится сбежать.        Девятиклассник нахмурился. Идея просидеть лишних полтора часа в школе не очень радовала. Коротко кивнув и попрощавшись, Есенин вышел из кабинета, от расстройства пнув воздух. Возможно, удастся сесть за стихотворения. Но парень всё ещё надеялся, что будет не один.

***

- Ску-ка! - громко выкрикнул Есенин, находясь один в кабинете.        Тишина. Настолько тихо, что аж бесит. Сергей вскочил на ноги, начав мерить кабинет шагами. Дверь приоткрылась, и откуда показалась макушка той самой учительницы по русскому - дежурной сегодня. - Есенин, с тобой тут посидит мальчик. Его оставили дополнительно. - Всевышний услышал мои молитвы! - губы парня обрамила яркая и искренняя улыбка. - Ну же! Где свет очей моих, с которым суждено мне провести этот вечер?        Усмехнувшись, учительница исчезла из поля зрения, а перед юным поэтом предстал высокий брюнет. Улыбка сменилась растерянностью. Не было, казалось, ни человека в школе, с которым Сергей когда-либо не пересекался: младшие классы обожали играть с парнем, средние - подготавливать спектакли, ровесники - ходить на вечеринки, а старшие уважали и приглашали на праздники. Кто-то любил парня, кто-то - нет. Однако нашёлся тот, кто не был задействован во всём этот необъятном мире. Маяковский. Высокий брюнет, отличившийся в спорте. Лучший волейболист области. Но вот с оценками было всё туго: спортсмен с трудом справлялся с математикой, физикой, химией, но гуманитарные предметы явно не хотели идти навстречу. Сергей одёрнул себя: как это он сейчас относится к человеку, с которым ещё полтора часа сидеть? На солнечном лице вновь расцвела улыбка. - Рад тебя ви... - Не надо, - прервал того Владимир. - Не дави из себя улыбку.        Ощарашив всегда находчивого и дружелюбного Есенина, парень сел за последнюю парту и углубился в тетради и учебники. Юный поэт не стал больше пытаться заговорить, чтобы не нагнетать атмосферу. «Стихи не пишутся, с ним не поговорить, задали мало. Что за несправедливость?» - будто бы кричала душа. Закусив губу и набравшись смелости (а заодно и терпения), местный хулиган подсел к нерадивому ученику. - Хей, с чем у тебя проблемы?        Молчание. - Ну же, давай помогу!        Ни звука. - Ты меня вообще слышишь? - Сергей стал махать руками перед глазами брюнета.        Маяковский вздохнул: видимо, он не отвяжется. Придётся разговаривать. - С обществознанием. - Да это же легко! - повеселел парниша. Но тяжёлый взгляд из-под густых бровей дал понять, что это, может, и легко, но не для всех. - Ладно, давай помогу. Я всё-таки... - ...отличник. Да, знаю. Кто ж не знает. - Типы правления! Да легкотня! Смотри, объясню!        Есенин вскочил на ноги, вставая в проход между партами. - Мы с тобой - народ, - поднял палец вверх Серёжа, будто сказал самую что ни на есть истину. - И вот я выдвигаюсь в президенты! - Не самое разумное решение, - хмыкнул Владимир. - Да подожди ты! Так вот. Я выдвигаюсь в президенты, и ты за меня голосуешь! - Спорное утверждение, - усмехнулся слушатель. - Володя! - по-учительски прикрикнул Сергей, но тут же оторопел, видя реакцию друга. - О-ох, извини, не стоило сразу переходить на имена, да? Тогда, кхм... Маяковский. Ты понял? - Ага. - Что ты понял? - Что из тебя хреновый президент. - Да ну нет же! Ну что же ты такой... Такой..! - Бестолковый? - Нет! Просто...невнимательный и без тяги к учёбе. Давай ещё раз, - Сергей сел за парту, напротив парня. - Смотри. Республика - это когда ты сам выбираешь. Есть два типа: президентская и парламентская. Как думаешь, чем различаются? - В парламентской главный - парламент, в президентской - президент? - неуверенно произнёс спортсмен, стараясь ещё больше не опозориться. - Вот видишь! Легко! Теперь монархия. Представь, я - сын монарха. - Не сильно отличается от нынешней жизни, - безразлично протянул Маяковский. - Да обожди! Вот. Я - сын монарха. Мой отец умирает... - Тебя не вытерпел. - Маяковский! - по-детски надул губы Есенин, почти обидевшись. Вздохнув раза два, продолжил. - Мой отец, монарх, умер. И я беру власть в свои руки. А ты ничего не можешь сделать. Ясно? - Ясно, что всё, как в школе.        Юный поэт закатил глаза и поблагодарил всевозможные силы за своё врождённое терпение. - Ты понял, что такое монархия? - Когда всем плевать на мнение народа, есть порядок наследования, которого и будут придерживаться? - Вот! Прогресс! - хлопнул в ладоши новоиспеченный учитель. - Эй, Есенин, - Владимир перелистнул страницу. - А теократическая монархия - это что? - Это когда главный - служитель церкви. Естественно, тот, кто самый высший по статусу. - Спасибо за помощь, - обречённо вздохнул волейболист. - Хей, а давай услугу за услугу? - хитро улыбнулся парень. - Я тебе помог с уроками, а ты мне покажи, как играешь в волейбол. - Мы в него на физкультуре играем, - холодно ответил Маяковский, убирая в портфель вещи. - Я знаю! И я тоже играю в него на уроке. Но из-за домашки, прогулок и других дел я ни разу не видел, как ты играешь. А ведь ты лучший в области! - глаза отличника горели азартом. - Мне хотелось бы видеть, кого так боготворят!        Брюнет вздохнул, закидывая рюкзак на плечо. - Не отстанешь ведь? - Не-а! - Идём тогда уж. Только Марину Николаевну предупреди, что мы в спортзале.

***

       Маяковский быстро прошмыгнул в раздевалку, а Сергей неторопливо пошёл в зал. Стук мяча о деревянный, выкрашенный в голубой цвет пол говорил, что здесь кто-то тренируется. Перед взором парня предстала девушка с немного небрежным каре. Видно, что делал это далеко не мастер. Когда та повернулась и вытерла лоб рукой, отличника осенило. - Ахматова!        Она подняла взгляд и всмотрелась в темень коридора. - Есенин? - Он самый! - с улыбкой подошёл Серёжа.        Ахматова Анна - одиннадцатиклассница, девушка, с которой считались все, даже самые отъявленные хулиганы. Капитан женской команды по волейболу, трижды чемпион области и однажды медалистка страны - достоинства Анны можно было перечислять долгое время. - Какими судьбами тут? - Я попросил Маяковского показать мне, как он играет. - Смело. И он согласился? - Агась. - Скорее, у меня не было выбора, - из темноты вынырнул уже переодетый брюнет. Чёрно-рыжая форма была к лицу спортсмену, что не мог не отметить у себя в голове поэт. - Ну что ж. Удивим мальчика? - на губах Ахматовой заиграла улыбка.        Сергей присел на скамью. Школьники разошлись на разные стороны площадки. Аня подбросила мяч. Он замер на какие-то доли секунды, и не успел Есенин опомниться, как гибкая рука девушки со всей силы ударила по мячу. По спине прошёл холод. Эти нежные, белые руки своим ударом могли бы сломать кости. «Я бы такой не поймал!» - восхищённо признался себе поэт, смотря на то, как ловко и классно принял подачу брюнет. Отдав себе пас к сетке, быстрыми и уверенными движениями направился туда же. Поняв намерения, капитан в два огромных шага оказалась у сетки, подпрыгивая. Её тонкие, миловидные пальчики в миг превратились в самую ненавистную проблему для всех нападающих. Блок был устрашающим. Однако на лице Володи не было и капли страха. Наоборот, на его лице появилась гадкая ухмылка. И он ударил. Прямо в блок. Мяч отпружинил от рук, от сетки и упал на половину поля девушки. - Чёрт, - еле слышно ругнулась девушка, а Маяковский победно улыбался. - Это.., - у Есенина перехватило дыхание. - ЭТО БЫЛО ВОСХИТИТЕЛЬНО!        Такая искренняя, душевная и тёплая оценка труда рассмешила спортсменов.

***

       Есенин заворожённо наблюдал за другом, тренировавшим то отскок мяча, то подачу в разных её проявлениях. Серёжа подумал, что Владимир вовсе не такой страшный, каким его считают: просто у него много дел и обязанностей. Ахматова сидела рядом, отдыхая и перебрасываясь фразами с парнем. - Вот ты уйдёшь, кто будет вести команду к победе? - Маринка. - Цветаева? Да ты гонишь. - Будет-будет. - Почему? Она ведь младше трети участниц. Она же моя одноклассница. - Марина трудолюбива, - девушка отпила из бутылки. - Она добивается успеха, если сказать, что она справится. Она сможет подойти к делу серьёзно и вывести команду на высокий уровень. - А другие не обидятся? - Нет. Они знают. Этот вопрос мы подняли ещё летом, но ничего пока не говорили Марине. И ты не говори. Секрет будет.        Повисла тишина, которую нарушал разве стук мяча и громкие движения Маяковского. - Знаешь.., - тихо начала Аня. - Он ведь тогда мог просто ударить. - В смысле? - Он ударил в блок, чтобы мяч отпружинил. Но он мог бы ударить, как обычно. Он бы пробил. У Маяковского потрясающая сила в руках. Особенно, если есть стимул. Он мог бы резко изменить курс мяча. Я бы не успела перехватить, и прошла бы косая атака. Он универсальный. Как думаешь, почему он известен больше, чем все остальные и даже капитан? - Потому что он сильный и хорошо играет? - предположил Серёжа. - Нет, - усмехнулась Ахматова. - Потому что он больше всех работает, больше всех старается, сильнее всех хочет победы и сильнее всех плачет при провале. - Плачет? Маяковский? - Я утрировала. Но смысл тебе понятен. Маяковский выкладывается на всю и потому непобедим. Поэтому остерегайся драк, где Владимир заведён. Не выживет никто. - Я сейчас даже как-то испугался, - сглотнул ком в горле юный поэт. - Ты-то? Насмешил. Ладно, - девушка поднялась с лавочки. - Володь, давай заканчивай. Мне надо зал закрыть. Да и время уже полшестого. - Полшестого? - подскочил Есенин. - Мы задержались на час от наказания! Когда так время пролетело?! - Бегите, собирайтесь, - хохотнула Аня, складывая мячи на место.

***

       Парни вместе вышли из школы. Месяц сентябрь был тёплым: бабкино лето в самом разгаре. В этот год раньше, чем обычно, но разве это плохо? В России, где холодно три четвёртых года, это вообще подарок судьбы. - Ну и как тебе? - В смысле? - повернулся к собеседнику Есенин. - Как тебе тренировка? - ухмыльнулся Владимир. - Здорово! Ты огромный молодец!        Володя ничего не ответил, лишь поправил чёлку. Спустя пару минут тишины Сергей взял себя в руки и спросил: - Я могу придти на следующую? - Послезавтра, полчетвёртого, - слегка изумлённо ответил Маяковский. - Ждите меня!

***

       Зайдя домой, Есенин поздоровался с тишиной. Родители на работе, ну и хорошо. Одному тоже неплохо. Бросая ботинки и куртку в коридоре, Серёжа начал глазами искать ручку и тетрадь.

Вдохновение пришло неожиданно... Или нет?