Утро июня

       Во всём мире каждый элемент работает как часики, и неважно, что это: рабочая сила, механизм, программа или даже погода. Погода почти всегда такая же, как и в прошлом году. Поэтому люди знают, когда и что покупать, к чему быть готовым. Сбои очень редко, поэтому население никогда не беспокоиться о том, что им предложит завтрашний день. И только в России погода хуже истеричной глупой особы: сегодня дождь, завтра - снег, а послезавтра - жара и плюс тридцать на градуснике, - и всё это на одной неделе. Времена года в России - вообще отдельная тема. Каждый раз погода играет в русскую рулетку: население будет замерзать в самых тёплых местах или даже толком снега не будет? Осечки быть не может. Проигрышный вариант в любом случае. Да что говорить о простых людях, если нам из года в год ЖКХ говорит, что оно было не готово к зиме, поэтому отопления и нет.        Первая четверть учебного года подошла к концу. Есенин снова одержал победу на олимпиаде по литературе. Обе команды по волейболу прошли на следующие этапы. Осень, на удивление детей, была в ноябре очень тёплой и иногда даже жаркой. Жёлто-оранжевое убранство природы, жухлая трава под ногами, жарко - просто прекрасно, по мнению Сергея. Его отец собирается поехать домой, в село, прихватив с собой сына. Парень и сам рад увидеть маму и других родственников. Уж очень соскучился. Но Есенин сомневался. Ему хотелось поехать с Володей, со своим другом, без которого скучно жить. - Папа, а мы можем взять с собой ещё кое-кого? - прямо спросил мальчик. - Кого же? Стихотворения твои, конечно, возьмём. И вон ту стрекозу в банке, обязательно. Не переживай. - Нет, я... Я имел ввиду другого человека. У меня есть друг, Володя. Я хотел бы взять его с нами. Он очень хороший и трудолюбивый, он вам понравится! И он очень неприхотливый! - Тогда надо согласовать это с его родителями, ты же это осознаёшь? - Да, конечно... Вот только его мама слишком волнуется за него, и я переживаю, что меня она не послушает, - Сергей глянул с надеждой на отца. - Я тебя понял, - вздохнул тот. - Давай, одевайся, пойдём к этому твоему Володе.

***

- ...и мой сын хочет свозить Вашего сына к нам в село, - закончил повествование мужчина.        Мама Володи была в напряжении. Видно, решение давалось ей нелегко. Оно и понятно: единственный сын, чуть ли не самый любимый ребёнок в семье отправляется куда-то далеко без неё, без сестёр, со своим другом, о котором она, мать, не имела ни малейшего представления. - Сколько у меня времени на ответ? - Желательно решить сейчас. На крайний случай до вечера.        Женщина снова задумалась. Потом подняла взгляд на дочерей. - Что скажешь, Люда? - Мне кажется, маменька, это будет хорошим времяпровождением для Володи. Он будет под присмотром взрослых, поработает руками. Его друг, Серёжа, - хороший мальчик, я с ним немного знакома. Думаю, это будет полезно. - А ты, Оля? - Думаю, что будет хорошо для Володеньки, маменька. Подумайте, у него в кои веки есть друг. Они проведут меньше двух недель, и у Володеньки будет масса отличных воспоминаний.        Мать снова вздохнула, погружаясь в свои мысли. - Позовите Володю.        Тем временем друзья сидели в комнате Владимира. Последний же честно не понимал, что за кипиш и почему он не в курсе. От Есенина невозможно было узнать, поэтому разговор зашёл о школе, олимпиадах, музыке и многом другом. Оля заглянула, прервав их, и позвала обоих на кухню. - Значит, такое решение я вынесла, - начала спокойно женщина. - Ты, Володя, можешь ехать со своим другом в село, я разрешаю. Но при условии, что будешь мне или сёстрам хотя бы отписываться, что да как. - Будет сделано! Я прослежу, - пообещал Серёжа. - Село? С другом? Ехать? - Маяковский медленно перевёл взгляд на поэта. - Серёжа, чего я не знаю? - Ну...я, точнее, мой отец отпросил тебя ко мне в гости в Константиново. Ты же не против?.. - В следующий раз хотя бы поставь меня в известность. - Вот и хорошо, - старший Есенин поднялся. - Завтра в половину девятого утра будем на машине у Вашего подъезда. Надеюсь, вашего багажа будет не очень много.

***

       Добрались в село к половине пятого вечера. Во время поездки Владимир не раз засыпал, а Серёжа смотрел в окно и что-то думал, иногда пел песни, которые шли по радио. Маяковский был ошеломлён красотой природы села. Да, это не заповедник, не специально охраняемая территория, но здесь всё дышало чистотой, непорочностью и веяло чем-то родным. - Пойдём, познакомлю! - не успел парень опомниться, как Сергей уже втаскивал его в дом. - Мама, мы приехали! - Серёжа! Надо же, наконец-то! - она зацеловала сына в щёки. - Мам, это Володя. Друг из школы. - Приятно познакомиться, Володя. Надеюсь, тебе у нас понравится. Ну, - обратилась она к сыну, - объясни всё ему тут, а я вернусь к выпечке.        Женщина удалилась в сторону печи. Отец Серёжи разгружал вещи. Из маленькой комнаты послышались шорохи, и из прохода показалась маленькая светлая голова с хвостиками. - Шурочка! - воскликнул Есенин, садясь на корточки и вытягивая руки вперёд. - Иди-иди ко мне, моя рыбка!        Ребёнок вышел на порог, медленно подходя к мальчикам. Подойдя, девочка фактически упала на руки Сергею. - Моя ж ты умница! - он поднял девчушку и поднёс к другу. - Это моя младшая сестра, Александра. По-деревенски, Шура. Шурочка, смотри, это наш друг, Вова.        Ребёнок сначала осмотрел нового члена их дома, а затем вытянул вперёд руку, касаясь лица Владимира. На лице Сашеньки появилась улыбка, а ручки стали ощупывать скулы, нос, щеки, уши и глаза. - Ты ей понравился. - Я заметил.        Как только они обрадовались, сестрица со всего размаху, на какой были способны её ладошки, шлёпнула с двух сторон по щекам Маяковского. Жгучая боль парализовала парня, что ни один мускул не дрогнул. Сергей же от неожиданности отскочил с девочкой назад. - А-а?! Шура! - он развернул её к себе и строго продолжил. - Не надо бить моего Вову! - Вуву, - удивлённо та похлопала глазами. - Да. Вуву не надо бить. Ему больно. - Ада, - упрямо доказывала своё сестра. - Не надо! Это мой Вова, я запрещаю его обижать! - Ой! - Нет, Шурочка. Пока Вова мой. И обижать его нельзя.        Стоявший рядом брюнет давился смехом. Воспитательная работа Есенина с сестрой была самой смешной клоунадой в жизни парня. Щёки болели то ли от удара, то ли от смеха. Улыбнувшись, поэт опустил Сашу, которая посеменила в комнату, зовя за собой. Он подошёл к другу, обеспокоенно осматривая слегка покрасневшие щёки. - Ты как? Очень сильно? - Нормально. Бывало и хуже. Например, после драки с Максом. - Мнх, - что-то профырчал Есенин, обнимая друга. - Спасибо тебе за это... Но Шура ждёт тебя, и если мы не придём, она обидится и будет хлестать по щекам. - Мне уже хватит...        Владимир бы не сказал, что комната изрядно украшена: просто ковры на стенах, минимум деревянной мебели, много одежды и детских вещей. Мелочь сидела на ковре, играя в игрушки с другой девочкой. - Кать, хоть посмотри на нас! - надул губы Есенин. - А? - девочка отвлеклась. - Привет, Серёжа. Рада знакомству, Володя. - Катя, ты научилась читать мысли, пока я был в городе? - рассмеялся брат. - Нет, просто твой голос слышно за километр.        Белокурый мальчик захохотал и сел в сёстрам, присоединяясь к игре. Владимир подумал, что они хорошая семья.

***

       Ужин проходил в молчании, лишь иногда родители о чём-то спрашивали гостя. Поев, Шура неуклюже спустилась со стульчика, подойдя к Маяковскому и обнимая его ногу. - Вуву. - Да, это Вова, Шур, - ответила Катя. - Ать с Вуву. - Чегоо? - поднялся со стула Сергей. - Она сказала, что хочет спать с Володей, - вмешалась мама. - Я знаю, что она сказала! - напряжённо говорил парень. - Нет, Шура. Ты будешь спать с Катей! - Вуву! - упрямо повторила та.        В их перепалку никто не вступал: этот цирк был интересней со стороны. Особенно со стороны Маяковского. - Нет! - Да! - Шура не будет спать с Володей! - Буду! - и, будто в подтверждение своих слов, девочка обняла ногу брюнета крепче, показывая язык.        Владимир видел, как друг задыхался от возмущения. Улыбнувшись этому, он протянул руку к нему, как бы разрешая сделать то же, что и Саня. Не дожидаясь второго раза, Серёжа обнял спортсмена, показывая язык в ответ. Владимира это противостояние насмешило. Он поднялся, беря малышку за руку. - Пойдём, отведу тебя в твою с Катей комнату.        После их ухода на минуту воцарилась тишина, а затем она была нарушена звонким смехом оставшейся сестры. - Смотрите, как завёлся! - Чего это ты так разозлился, Серёж? - улыбнулся отец. - Маленькая она ещё с Володей спать, - попытался отмазаться сын. Он, если честно, и сам не понимал, почему так вспылил. - Мам, а мы можем с Володей сходить на озеро? - В такое позднее время? - Ну пожалуйста! Я просто покажу ему звёзды и озеро! Поди, в своей Грузии он этого не видал!        Видно, спорить с этим хулиганом бесполезно.

***

- Тут красиво, - согласился Маяковский, осматривая тихую гладь озера, едва тревожимую ветром. - Вот и мне здесь нравится. Особенно, если смотреть на звёзды, - мальчик присел на траву, задрав голову вверх и не заметив, как друг повторил.        Тишина успокаивала. Владимир смотрел, по большей части, на Есенина, нежели на природу. Уж очень подходил он под здешние виды: такой красивый, такой душевный и такой родной. - Знаешь, Володь... У меня вдруг вдохновение появилось. - Правда? - спросил Маяковский, незаметно включая диктофон на телефон. Мало ли. Вдруг сейчас в нём новый Пушкин проснётся. - Зачитаешь что-нибудь? - Хм.., - Серёжа задумался, начиная сочинять на ходу.

Ветхая избенка Горя и забот, Часто плачет вьюга У твоих ворот.

       «Хорошо у него выходит на ходу. Сразу видно, что это его призвание», - подумал слушатель.

Часто раздаются За твоей стеной Жалобы на бедность...

       Серёжа на минуту задумался.

Песни звук глухой. Все поют про горе, Про тяжелый гнет, Про нужду лихую И голодный год...

       Серёжа сидел, смотря в небо и сочиняя. Его строки ладно записывались на диктофон в память телефона Маяковского. Володя же просто смотрел, утопая в светлом образе друга и, кажется, уже ничего не замечая...