страх перемен

У Галфа нет какого-то предвзятого отношения к ровесникам, родители которых являются богатыми людьми. Некоторые из них испорчены деньгами — такое встречается, но людей, чьи родители не особо богаты, просто портят другие вещи. Он не станет спорить, что такие ребята, благодаря высокому социальному статусу, могут занять позиции неоправданно высокие, но ему тяжело сказать, как бы он поступил на месте таких, поэтому судить никогда не возьмется. Его родители имеют средний достаток. Они смогли подарить ему отличное детство, покупали ему много вещей, которые он хотел, даже если те стоили прилично. Иногда Галф думает, что не особо-то их заслуживает. Что в детстве, что сейчас он иногда умудряется вести себя неподобающе или просто как полный придурок. Извиняется потом, но осадок все равно остается. Галф залипает взглядом на новеньком, отчего-то выцепив глазами проступающие от движений чужой руки вены. Тот закатал рукава рубашки повыше, открыв такой вид всем желающим. Канавут не знает, с чем это связано, но у него самого вены проступают не так заметно, а у Милда вообще хрен знает что — взглядом там не зацепишься. А тут прям целая роспись, которую было бы занятно обвести маркером, а лучше — чернилами, чтоб навсегда отпечаталось. А Милд рядом все пиздит и пиздит, назойливо снабжая Галфа информацией про новенького. Да и не он один такой: все аудитория превратилась в улей, по которому летает шепот. Мью — сын одного из самых успешных прокуроров. Мью — выходец из семьи, в которой все так или иначе связали свою жизнь с законом и правом. Канавут подвисает, переваривая информацию и неосознанно прослеживая взглядом то одну проступившую вену, то другую. Сын прокурора. Это даже звучит красиво, влиятельно как-то. Теперь понятно, почему так спокойно появился не с самого начала обучения. Никакой тебе строительной компании и криминального бизнеса. Все с точностью наоборот. И это, наверное, даже серьезнее. Суппасит. Эта фамилия ведь часто на слуху, даже от кого-то из преподавателей слышал, а сразу все равно не дошло. Она имеет вес не только в правовой сфере, несмотря на то, что вся семья занята исключительно в юридических делах. Еще у Мью, кажется, есть старший брат — юрисконсульт. И это отчего-то смешит. Галф представляет себе, как эти люди встречаются по вечерам, накрывают шикарный стол с омарами и обсуждают новые распоряжения, указы и пробелы в правовом поле. Может, даже сутью дел, с которыми работают, делятся. Своеобразный семейный ужин. Канавут постукивает ручкой по столу, в красках рисуя у себя в голове такие вечера. Может, еще и в костюмах сидят, с вежливыми просьбами передавая друг другу соль и перец. Фантазия в таких ситуациях никогда не подводит, выставляя все в максимально абсурдном свете. Не то чтобы ему стыдно. В эту картину новенький вписывается легко. Даже сейчас, просто сидя в аудитории и заполняя свою тетрадь конспектами, он выглядит серьезно, представительно и даже немного надменно. Иногда, когда преподаватель останавливается, давая отстающим дописать, Мью крутит ручку меж пальцев. Он делает это так естественно, даже не смотря на нее и в любой момент останавливая, чтобы продолжить писать. Даже чертова ручка выглядит дорого. Галфу бы, наверное, пришлось выложить за нее месячное проживание в общежитии и еще часть карманных денег. А еще он замечает кольцо — просто серебряный обруч на узловатом большом пальце. И оно отчего-то отлично вписывается. Это тот случай, когда, кажется, человек украшает одежду, а не она его. Вряд ли бы это украшение смотрелось бы на Милде так хорошо. Хотя тот-то вообще далеко от подобного рода вещей. Как и сам Галф, растерянно переводящий взгляд на свои руки, на тыльной стороне правой замечая не до конца сошедшие пятна аллергии. И никаких колец, браслетов. Ему не нравится избыток украшений на девушках. Несколько колец — супер, браслетик — окей. Без переборов и глупых сочетаний. Галф не считает себя экспертом в подобного рода вещах, но это кольцо, этот серебряный обруч, выглядит как влитое. Он даже не уверен, возможно ли его вообще снять, настолько вплотную и подходяще оно сидит. — Ты че залип, друг? Пара кончается через пять минут, можешь уже сгребать все в рюкзак, — говорит Милд ему на ухо, одновременно с этим сжимая предплечье. — Ага, в столовку пойдем? — Канавут как-то ошалело глядит по сторонам, понимая, что у многих вещи все еще на партах. Тоже под гипнозом что ли? — Конечно. Новенького сейчас все туда потащат, нам тоже надо. Знакомиться будем. Вернее, я буду, а ты будешь заниматься своим любимым делом — стоять истуканом. — Пошел к черту, — лениво отмахивается от него парень, все-таки складывая вещи в рюкзак и краем глаза замечая, что Мью тоже начинает убирать все в свой чертов портфель. Из кожи какого-то животного, наверное. Галф в этом не разбирается ни черта, оставляя это на долю девчонок: те таким любят заниматься. — Нужно заводить полезные знакомства, да и он кажется клевым. Может, удастся заманить его к нам на футбол. Все равно ему придется выбрать один или несколько клубов. А он выглядит крепким. Наверняка чем-то занимается, — Милд пожимает плечами, уже держа рюкзак за лямку. Только и ждет заветных слов от преподавателя об окончании пары. В этот раз Галф не лучше: из лекции и пары слов не запомнил. — А ты прям специалист по оцениванию мужских тел. Выходит немного зло, с придыханием. Галф не считает себя гомофобом, но и не может понять, как можно что-то найти в мужских телах? Как можно выбрать не грудь, а чей-то член? Девчонки ведь такие классные, податливые и мягкие в большинстве своем, а что тут говорить о мужчинах?.. Даже думать о таком не хочется. — Я просто объективен. Тебе пора перестать быть таким гомофобом, это уже не так актуально, как раньше, — Суттинат улыбается, но как-то неестественно. Да и голос его звучит серьезно. Канавут слегка удивляется: обычно друг либо мычал что-то невразумительное, либо отделывался простым согласием. — В любом случае, я не хочу обсуждать сейчас это. — Да я и не собирался. Меня больше Мью интересует, — в этот раз улыбка выходит искренней, предвкушающей. — Кто бы сомневался. Смотри, не сожри парня своим энтузиазмом. — Поверь, я тут не один такой желающий. Многие согласились бы его съесть, уверен. И ты понимаешь, о чем я. — Наверное. По коже пробегает холодок. Галф бросает взгляд на экран телефона, проверяя время. Еще минуты две, не больше. С другом тяжело не согласиться. Новенький выглядит презентабельно, дорого и со вкусом. Такие девчонкам нравятся. Даже не зная его, можно сказать, что Мью — уверенный в себе. Таких даже в толпе почувствовать можно. Это вызывает какое-то раздражение.

***

Пара все-таки имеет свойство заканчиваться. Преподаватель что-то говорит про домашку, ворчит напоследок и отпускает, махнув на студентов рукой. Все-таки понимает, что многие слишком заинтересованы новым лицом в группе. Одногруппники мигом сметают все со своих парт в рюкзаки и сумки, а затем гурьбой вываливаются в коридор, наперебой делясь впечатлениями уже в полный голос. Галф нехотя к этому действу присоединяется. Мью еще несколько минут переговаривается с преподавателем, обсуждает что-то, а потом около минуты еще просто кивает, кажется, и правда внимательно слушая мужчину. Канавут не слышит тему разговора. Вокруг стоит ужасный шум. До определенного момента. Тишина наступает в один момент, когда Суппасит выходит из аудитории, слабо улыбаясь сразу всей группке. Секунд на тридцать, кажется, вся вселенная подвисает, а потом шум возобновляется с новой силой, накрывая Галфа с головой. — Расскажи о себе, нам очень интересно. — это просит одна из девочек. Она прижимает тетради к груди и выглядит, кажется, искренне впечатленной. — А я хочу пригласить тебя в театральный кружок. У нас очень круто, тебе понравится, — доносится громкий голос улыбающегося во все тридцать два Мина. — Ну уж нет. Мин, иди-ка в очередь, мы хотели пригласить тебя в кружок по теннису, у нас вообще соревнования каждый месяц, нам пригодилось бы новое лицо… — Да кому этот ваш теннис нужен? Парню же явно волейбол будет по душе. Ему бы на позицию центрального блокирующего — сказка была бы! — Так у вас и без того желающих хоть лопатой греби, так что отвалите. Вот нам ребята нужны. Бассейн у нас класс, в коллектив вольешься. Плечи у тебя крутые. Плаваешь, небось, отлично. — Да кому нужны эти тренировки по сто часов в хлорированной воде? А потом вылезаешь весь скукоженный без малейшего желания жить… — Да не пизди ты, а. — Вы сами ноете постоянно, что вас гоняют, по двадцать бассейнов плаваете одним упражнением, а перед этим еще и в зале занимаетесь… Полнейший отстой. Под непрекращающиеся переругивания и зазывания в различные кружки и секции вся группа перетекает в столовую, сдвигая большую половину столиков и пытаясь выстроить один большой. Почетное место, конечно же, занимает новенький. Кто-то из ребят кидается к буфету, желая купить ему, как сказали, «самые охуенные обеды во всей стране». Галф же просто наблюдает за этим цирком, сохраняя молчание, но признавая, что ему немного интересно. Мью за это время и двух слов сказать не успел. Милд, конечно же, в стороне не остается, резонно заявляя: — Тебе, чувак, нужно в футбол. У нас как раз набор начинается, а первые игры начнутся в следующем семестре. Группа поддержки с клевыми девчонками, сплоченный коллектив и тусовки каждые выходные — все это имеется. — Звучит неплохо, — Суппасит облизывает губы и постукивает пальцами по столу, смотря на всех, кто его окружает, с легким интересом. Как-то даже снисходительно. Галфа это до дрожи пробирает, заставляя подобраться, выпрямиться на стуле. Он уже не отводит взгляд, а внаглую изучает чужое лицо, пытаясь найти какие-то признаки превосходства. Но ничего. Сама, блядь, искренность. Канавут практически скрипит зубами, поднимается и отходит к буфету, покупая себе и Милду их любимые наборы. Он признает собственное любопытство по отношению к новенькому, желает найти в нем какой-то подвох и вывести на чистую воду. Не знают друг друга нихрена, но Галф отчего-то чувствует, что тут не все так просто. Осталось найти, где именно собака зарыта. А, может, и не одна. Он несколько мгновений мешкается возле буфета, но все же заставляет себя вернуться обратно, ставя на стол поднос с двумя наборами. — Ешь, — негромко произносит Галф, дернув Милда за рукав. Он не любит быть в центре внимания, да и, честно говоря, редко в этом центре оказывается. У них на потоке слишком много ярких ребят, готовых быть душой компании. — Спасибо, ты настоящий брат, — друг утирает несуществующую слезу с щеки и принимается за еду, с набитым ртом продолжая вставлять фразы в разговор. Вот и один из таких ярких ребят. — У тебя есть время до конца недели. Нужно определиться с секциями и подать заявки, а там уже пройти отбор с другими желающими, — Каона как из-под земли вырастает. Шум тут же спадает, головы поворачиваются в сторону главы студсовета. У Галфа нет к нему каких-либо претензий, только отчего-то сейчас рассматривает чужие украшения. Тот их, видно, любит: на правой руке несколько браслетов, а также три кольца, из которых два фаланговых. И, конечно же, уши — по две серьги в каждом. Он непроизвольно морщит нос, не понимая, как это можно счесть привлекательным. — Хорошо, я разберусь с этим завтра же. Классные кольца, кстати, — Мью растягивает губы в улыбке. Канавут буквально чувствует исходящий от него интерес. Ежится. — Спасибо. Я напишу тебе вечером, твой номер мне дали в деканате. Подробнее расскажу все. Либо просто договоримся о встрече. Потихоньку втянешься. — Только аккуратнее, глава студсовета у нас не самый дружелюбный, — встревает Милд, усмехаясь. Все, кажется, напрягаются. Даже воздух как-то густеет, становится тяжелее. Такое не впервые, но причин никто не знает. — Просто не все заслуживают мою благосклонность. — Каону ничего не смущает, даже головы не поворачивает в сторону Суттината. Только скулы проступают немного больше. — А ты-то у нас цаца, все за тобой бегать должны. Милда начинает нести, но Галф не пытается ничего предпринять. Он и причины такой ненависти не знает. Что между ними произошло — хрен разбери. Канавут помнит, что раньше они вполне себе общались, тусовались иногда и на вечеринках спокойно друг с другом разговаривали, а потом неожиданный лед в глазах и желание посильнее друг друга уколоть. Они оба популярные и авторитетные, потому никто и не влезает, никто сторон не занимает, продолжая наблюдать за этой холодной войной. Только новенький-то не в курсе. — Надеюсь, что вы разберетесь с этим, — мягко замечает Суппасит, одной своей фразой снижая градус напряжения в столовой. — Уверен, что ты прав. Просто некоторые люди не умеют признавать свои ошибки, — Киттипат все еще улыбается новенькому, глядя на него с той самой благосклонностью, которую, как оказалось, нужно заслужить. Галф решительно не понимает, что тут вообще происходит. Гляделки и разборки прямо под носом. — Шел бы ты отсюда. У главы студсовета, наверное, много дел, — продолжает распаляться Милд, инстинктивно приподнимаясь со своего места и сжимая руки в кулаки. Конфликтным он никогда не был, но с Каоной того и гляди глотки друг другу порвут. — Это правда. Забот у меня много. Если хочешь, можешь и к студсовету присоединяться, Мью. Мы будем тебе рады, — парень ерошит волосы и поворачивает голову в сторону Милда, замершего с открытым ртом. Канавут, в отличие от него, не особо удивлен. В студсовете были сливки общества, иначе это не назвать. У каждого из них были какие-то способности, лидерские качества и неплохой социальный статус. Они занимались всеми мероприятиями, зачастую выступали от лица университета и светились на буклетах. Было бы глупо отрицать, что в каждом из них что-то есть. Какая-то харизма, способная располагать к себе. Каона тоже такой — перспективный, уверенный в себе и абсолютный победитель в интеллектуальных играх. Он — главное лицо многих вечеринок, но это никак не мешает ему быть одним из самых умных ребят, просиживать кучу времени в библиотеке и постоянно выступать на парах со своими докладами. Милд прожигает взглядом Киттипата, пытаясь понять, что тот задумал. Но тот все также улыбается, только в глазах теперь сраная Антарктида. Персонально для Суттината. Выделился. Молодец. — Я подумаю об этом, — снова подает голос Мью, пожимая парню руку и отчего-то заглядывая прямо Галфу в глаза. Тот тушуется, растеряв свою наглость. Утыкается в тарелку с обедом. — Я буду ждать. Всем приятного аппетита. Не забывайте, что скоро будет вечеринка в честь начала обучения, попозже выдам всем приглашения. И он уходит. Первую минуту все молчат, сверля Милда взглядом. Галф их понимает. Мало кто может вывести главу из себя, но друг, кажется, справляется с этим на все пять с плюсом. Тишина висит недолго. Все вновь устремляют свои взгляды на Мью, который от такого внимания нисколько не теряется. Только садится вальяжнее. — Быть в студсовете — это честь. Очень много привилегий. Я бы не стала отказываться, — Нари улыбается, а некоторые из ребят кивают головами в подтверждение ее слов. — Там реально круто. Иногда у них даже меню другое, клевое такое, хотя мало кто тут кушает… Но пару раз замечали. — Каона что-то увидел в тебе, а он редко ошибается, — доверительно сообщает Ваен новенькому. Галф слегка раздражается с этого: из студсовета делают какой-то культ, а людей оттуда — святыми. — Да бросьте. Он увидел хороший статус, вот и все. Может, ректор захотел заполучить его в ряды студсовета, так что просто отправил нашего чудесного главу сюда, чтоб занялся этим, — Милд фыркает, закатив глаза. — Все уже знают, что у вас какие-то разборки, но не надо это выносить в свет. Частично ты прав, но у всех этих ребят есть и кое-что еще. Не только статус. — Вы еще им поклоняться начните. — Это просто здравый взгляд. Начинается небольшая бессмысленная ругань, вследствие которой все все равно остаются при своих мнениях. Галф в это не лезет. Он не знает, какая у него позиция. Он редко высказывается, поэтому даже не стремится сформировать какое-то свое мнение. Отстаивать его потом себе дороже. Вместо этого просто смотрит на Мью, такого расслабленного и потягивающего сок из трубочки. Тоже никак не вмешивается. Отчего-то Канавут уверен, что уж у него-то позиция будет какая-то, просто еще не успел сформировать. Он поджимает губы и смотрит на сидящего рядом друга, пытаясь припомнить что-нибудь, что объяснило бы такое поведение. Что Каона сделал? Что Милд сделал? Что положило начало этой странной войне? В голову ничего не приходит, никаких повышенных тонов за время мирного общения, никаких потасовок. — Мне очень приятно, что Каона предложил мне вступить. Я подумаю над этим и еще раз обговорю все с ним. Буду рад и ваши листовки секций взять, постараюсь сегодня же вечером определиться, — Суппасит говорит негромко, но все затихают, а под конец начинают рыться в сумках и рюкзаках, ища там бумажки с приглашением в секцию. — Мы узнали, что ты сын известного Виная, — практически шепотом произносит Мин, когда передача листовок заканчивается. — Есть такое. Не думаю, что есть смысл рассказывать что-то об этом. Вы наверняка и так знаете многое. — На его губах мягкая улыбка, а Галф снова чувствует какую-то неприязнь, не понимая, откуда у него такое предвзятое отношение. Этот тон, эти слова… Будто все интересуются делами отца Мью, будто все должны интересоваться. Кем он себя возомнил? — Это правда. Некоторые из дел твоего отца мы даже брали в примеры на парах. Это очень интересно, на самом деле. — Я обязательно ему передам, — Суппасит допивает сок и чуть склоняет голову, снова заглядывая недовольному Галфу в глаза. Тот только фыркает и в этот раз не отводит. Пусть попробует выискать во взгляде что-то помимо неприязни. — Мы рады, что ты будешь учиться с нами. Как уже сказал Каона, скоро будет крупная вечеринка, там будет время познакомиться поближе. Ну и весь год учебный еще впереди, так что успеется. Не будем напирать, — Мин слабо улыбается и поднимается с места под разочарованные вздохи. Все явно хотели задержаться, продолжить разговор, но с Мином спорить никто не стал. Ребята стали поочередно подниматься, прощаться и выходить из столовой. Сегодня пар больше не было. — Спасибо. Я и правда немного устал. Только прилетел и сразу на пары. Мью говорит это так спокойно, кивает благодарно и даже руку Мину тянет, прощаясь. Он переводит взгляд на подавившегося воздухом Галфа и сидящего рядом с ним Милда. У Канавута в голове полный кавардак. Прилетел, значит. Просто прилетел и решил такой пойти на пары. Охуеть не встать. А можно ему так? — Ты крутой. Все-таки надеюсь, что придешь на отборочные по футболу, — говорит Суттинат, набивая рот рисом и при этом пытаясь улыбаться. Ничего нового. — Я не большой специалист в этом. Играл пару раз, но даже правил уже не вспомню, так что не думаю, что приду. — То есть ты даже не интересуешься? Это же преступление! — Практически вопит Милд, чуть ли не вскакивая со своего места. Галф с ним соглашается. Футбол — это просто незабываемые эмоции. И неважно, на поле ты или на трибуне. — Я обещаю, что попробую как-нибудь прийти на ваш матч и насладиться игрой. Еще разъяснишь мне правила, — Мью смеется и поднимается со своего места, разминая шею и руки. Он, кажется, совсем не обижается на вопли Милда. — Отлично. Всегда готов. Я Милд, кстати. А этот чудик рядом со мной — Галф. Он тоже в команде, просто иногда язык в жопу засовывает. Но в целом он милашка! — Рад познакомиться с вами. До скорого, Милд. Галф. — Он кивает им обоим и, подхватив свой портфель, неспешно покидает столовую. — Отличная роль истукана, чувак! Суттинат тут же отхватывает подзатыльник. Канавут ничего не говорит.

***

Вечером Галф сидит в комнате, пытаясь выкинуть новенького из головы. Получается хреново. Он анализирует его поведение, его слова. Что-то во всем этом не сходится. Он вежлив со всеми, каждому готов ответить и, кажется, открыт ко всему новому. Это и напрягает. Вроде бы такой дружелюбный, но вместе с тем ничего о себе не рассказывающий и интереса ни к чему особо не проявляющий. Ни на одно приглашение не отреагировал, как и на флирт девчонок. И все равно ведь всем понравился. С женской половиной все понятно, но тут и парни уважение стали проявлять. Конечно, Галф не мог не заметить эту самую харизму, которая поможет Мью оказаться в студсовете, но что-то его все равно напрягало. Что-то с этим парнем не так. Это заинтересовывает: Канавут хочет дорваться до сути. Он знает ребят, которые не в восторге от спорта в целом, но по Суппаситу ведь видно, что он чем-то занимается. Вряд ли это простое посещение зала. Тогда что выберет из секций? И интересно, есть ли у него девчонка. В группе определенно есть симпатичные, к тому же начавшие флиртовать с ним, но никакой реакции. Может, невеста уже? С таким-то отцом. Небось, и образ жизни порядочный ведет. Вывод один: Галфу он не нравится. Осталось узнать, почему именно. — Думаю, Мью выберет волейбол. Ты, бля, руки его видел? Ему мяч отбить пиздато труда не составит. Двигается, наверное, тоже быстро. Еще бы реакцию хорошую, — задумчиво тянет Милд, а Канавут выпадает еще на фразе про руки. Руки новенького — одна из причин, почему он ему не нравится. Жилистые, с проступающими венами, и крепкие. Галф тоже мог похвастать бицепсами, красивыми пальцами, но это все еще недостаточно. У Мью они какие-то… Другие. Приковывающие взгляды. Даже Милд вон заметил. Да и как такое не заметить? Там чертова сетка вен. И опять же — девчонки такое любят. Канавут завидовать не собирается, но все-таки на руки собственные смотрит и фыркает. Вот и сложно что ли венам проступать так же? Зато оправдание есть, почему вообще на мужские руки засматривается — просто изучает, сопернический дух и все такое. — Понятия не имею. По нему вообще сложно сказать что-то. Ты разве не заметил, а? Вроде всем отвечает, а никакой информации важной от него не получаешь. — Не забывай, кто его отец. Лично я думаю, что это круто — уходить вот так вот от прямых ответов. В любом случае, он сегодня еще с мудилой встречается, а тот наплести может с три короба. — Даже слушать не хочу, — Галф цокает языком недовольно и падает на кровать, стянув с себя рубашку, воротник которой так и норовил задушить его сегодня. Вот еще факт: новенький держал две верхние пуговицы расстегнутыми, провоцируя еще больше взглядов. Раздражает. — Ты просто плохо его знаешь. Все тащатся. Каона то, Каона это. На деле, нихуя не скрывается за его внешностью всемирной лапочки. — Неплохие мозги там точно скрываются. Не забывай, что он крутой игрок во все это интеллектуальное дерьмо. Ты бы на первом этапе вылетел. — Ладно. Он хорош в этом дерьме и в сплетнях. На этом список его достоинств завершается, — Милд поднимает крышку ноутбука и плюхается на стул, врубив нажатием на кнопку пульта мягкую подсветку зеленого цвета. — Я не знаю, что у вас произошло, но если ты не собираешься рассказывать, то и мозги мне ебать не надо с этим. — Забей. Скучная и долгая история. Я планирую посмотреть шоу, а потом сесть за домашку. Ты как? Поделаем вместе? — Милд надевает наушники и открывает браузер. — Без проблем. Я пока посплю, разбудишь. И ржи потише, а то даже сквозь сон слышу, — бурчит Галф, обнимая руками подушку. — Какие мы нежные. Канавут даже не ленится показать ему фак.

***

Вечером Каона и правда пишет Мью. Они решают встретиться недалеко от общежития и перекусить в круглосуточной кафешке. Суппасит заявляется в обтягивающих черных джинсах, просторной белой футболке и накинутой на плечи кожанке на десять минут раньше назначенного, поэтому делает заказ на двоих и занимает столик у окна, рассматривая интерьер. Он любит такие места. Уютные, с небольшим количеством людей и приветливым персоналом. Мью обдумывает свой первый день в университете и делает вывод, что хорошо справился. Он немного переживал, несмотря на уверенность в том, что большинству ребят все же понравится. Ему легко заводить новые знакомства, вливаться в компании, становиться их центром. Отец часто ругал его раньше за привычку жить настоящим моментом, не особо строя планы на годы вперед, но теперь такое даже одобрял. Суппасит открыт к новым вещам, знаниям и людям. Он мало кого подпускает близко к себе, но предпочитает иметь обширный круг знакомых. Парень вынимает из портфеля листовки и рассматривает каждую, особое внимание уделяя футбольной секции. Ребята оттуда показались очень активными, за исключением одного — Галфа. Даже на буклете у того недовольное лицо, будто все проходило в добровольно-принудительном порядке и хуже этого с ним ничего не случалось. Такие люди легко завоевывают его внимание. А если учесть то, что и сам Мью, кажется, не очень-то понравился этому парню… В этом случае все становится вдвойне интереснее. Но Суппасит оставляет на столе только одну листовку, убирая все остальные. Пение. Вот то, что ему действительно нравится и приносит наслаждение. Все было решено еще изначально, но объявлять об этом сразу не хотелось. Нужно сначала переговорить с главой студсовета и, возможно, вступить в студсовет заодно. Это послужит приятным бонусом. — Так ты у нас, значит, певец? — Раздается прямо над ухом, и Мью вздрагивает, но тут же растягивает губы в улыбке. Каона отчего-то ему нравится, с ним хочется пообщаться, узнать поближе. — Вроде того. Люблю петь, — не пытается отнекиваться Суппасит, рассматривая садящегося перед ним парня. Аккуратные черты лица, уложенные волосы и большой вязаный свитер болотного цвета. — Круто. Записывайся, значит. Там вроде классные ребята. Послушаю как-нибудь тебя. Да и выступить сможешь на всяких мероприятиях. Ты, кстати, заказал уже что-нибудь? — Да. Тебе тоже. Надеюсь, ты не против. — Да все отлично, спасибо. Мью смотрит на брюнета с легким прищуром, слушая его монолог касательно обучения и преподавателей. Он улавливает смену эмоций в чужом голосе, импульсивные взмахи руками и изменения выражения лица. Красиво. Притягательно. — Так вот, препод по римскому праву просто очаровашка. Он может показаться пугающим, но на деле просто лапочка. Если вызовет — будь готов знать тему от и до, в этом плане не церемонится. Зато потом, если покажешь себя хорошо на практиках, может смилостивиться. Мне он пиздец как нравится, советую ходить на все его лекции, он без бумажек всяких рассказывает, очень интересно все это. Так, что еще… По поводу семейного права вообще не парься — просто разберись с брачным договором и ты гений. Там препод большего не требует, хотя я бы советовал все-таки погрузиться в это поглубже, очень интересная отрасль… Официант приносит им еду и желает приятного аппетита и хорошего вечера, на что Мью благодарит и принимается за свою порцию, осмысливая слова Каоны. Он возьмет это на заметку, хоть и в дальнейшем предпочтет сделать выводы самостоятельно. Ему немного любопытно, что же такого случилось между ним и Милдом, но пока что не спрашивает. Возможно, под конец встречи выдастся момент. — У тебя отличный вкус. Я люблю латте и тирамису, — Каона мягко ему улыбается и подносит вилку с насаженным на нее кусочком десерта ко рту. — Я просто решил, что поздно уже есть что-то полноценное, а вот калорийную вкусноту — самое то. Сам люблю тирамису и латте. — Отлично. По поводу вступления в студсовет… Я хочу, чтобы ты стал частью этого. — Я думал об этом, пока ехал сюда. Думаю, это было бы неплохо, правда? — Мью облизывает губы, подмечая, как чужой взгляд прослеживает движение его языка. Отлично. — Это точно, — чуть хрипло отзывается парень и делает глоток кофе, прерываясь на некоторое время, но вскоре продолжая, — у нас есть свой устав, нужно будет подписать пару бумажек, потом сможешь приступать. Я тебя со всеми познакомлю. Гарантирую, тебе у нас понравится. Все своеобразные, но очень интересные. Суппаситу и правда интересно с Киттипатом. Он внимательно слушает его, иногда вставляет свои комментарии и много смеется. Они обсуждают университет, студсовет, юрфак, вскоре доходя до предпочтений в музыке и кино. Кажется, они станут неплохими друзьями. По крайней мере, Мью на это рассчитывает. Тот вовсе не кажется полным очарованием. Чувствуется некая надменность. Но это никак не мешает, даже наоборот заставляет обратить внимание. С таким человеком не соскучишься, а люди, которые готовы соглашаться со всем и не могут сформулировать собственную позицию, вызывают у Мью только презрение. Может быть, это связано с воспитанием. Отец всегда учил, наставлял его. Даже если мнение идет вразрез с чужими — похер. Если ты готов отстаивать его, подкрепляя здравыми аргументами — ты достойный человек. В этом Суппасит с отцом согласен. Мью допивает свой кофе и вновь рассматривает Каону, который на такой пристальный взгляд только улыбается и глядит в ответ. Красивые глаза. Нужно побольше о нем разузнать. Фамилия вроде знакомая, но чей сын — так вспомнить и не может. Суппасит постукивает пальцами по столу, спокойно дожидаясь, пока парень доест, и рассказывая про свою последнюю поездку заграницу. Он же и расплачивается за них обоих, заодно оставляя официанту чаевые. — Я понимаю, что сумма небольшая, но я мог бы и сам расплатиться, — Киттипат надевает пальто песочного цвета и выходит из кафе, придержав для Мью дверь. — Ты мил ко мне, так что я решил быть милым в ответ. Это ведь не преступление, правда? — Суппасит широко улыбается и проводит рукой по волосам, вдыхая чуть морозный воздух. — Твоя лыба довольная — вот что преступление. Я прямо-таки очарован. Ладно… Ты подвезешь меня до общаги? — Каона зевает и уверенным шагом направляется в сторону ауди Мью. И как только догадался? — Почему ты вообще живешь в общаге? Уверен, ты мог бы снимать квартиру. И спасибо за комплимент, кстати. Я прямо-таки польщен. Но тебя легко очаровать, — Суппасит усаживает парня на пассажирское, обходит тачку и сам плюхается на водительское, включая обогрев сидений. — Ну я же главный сплетник. А в общаге главное скопление слухов и полезной информации. К тому же, нужно репутацию поддерживать. Но у меня клевая комната, я один живу. Так что заходи как-нибудь, я буду рад. — парень поудобнее устраивается на сидении и пристегивается, наслаждаясь теплотой салона. — Думаю, я зайду. И не раз, — Мью выруливает на дорогу, одной рукой удерживая руль, а вторую держа на колене. — ты тоже можешь как-нибудь заглянуть ко мне. Я квартиру снимаю, так что выбирай день, подберу тебя да потусим. У меня собака есть, ты ей понравишься. — Звучит заманчиво. Решил подкупить меня собакой? Это правильно, путь верный выбрал, — смеется Каона и прикрывает глаза, окончательно расслабляясь. Кажется, он не ошибся. — Я только спросить хотел… Надеюсь, что ты не будешь злиться. Что у вас случилось? С Милдом. Он, кажется, неплохой парень. Только вспыльчивый чересчур. — Мью старается говорить аккуратно, поглядывая на парня и пытаясь оценить его реакцию. — Я расскажу тебе как-нибудь. Это долгая и скучная история. И мне совершенно точно понадобится алкоголь. Если ты готов это как-нибудь устроить, то мое потрясающее повествование в твоих руках, — грустно усмехается Каона, но глаз не открывает, наслаждаясь размеренной ездой. Давненько никто не подвозил его вот так. Давненько никто не платил за него. — В следующий раз выберу кафешку подальше, чтобы подвозить тебя дольше. Но я согласен. Заинтригован, но готов подождать. Уверен, что оно того стоит. — он сворачивает на узкую дорогу, а вдалеке уже видится общежитие. — Ах, какие у вас комплименты интересные, Мью Суппасит. Но спасибо, мне тоже понравилось. Даже как-то вылезать не хочется. Больно тут тепло, — Каона зевает и кладет руку на ручку, готовясь выходить на обжигающий холод. — готовься, что завтра утром все будут знать, какой кружок ты выбрал. Все будут знать, что ты теперь член студсовета. — Это должно меня напугать? — Усмехается Суппасит и неожиданно оказывается совсем близко к лицу парня, наблюдая за сменой эмоций. — Хочешь, чтобы я еще что-то приписал? — Отчего-то шепотом произносит Киттипат, сглатывая комок в горле и не отводя взгляд от чужих омутов. — Да. Добавь, что я гей. — получается совершенно легко, гладко. — Значит, завтра будет взрыв, — Каона предвкушающе растягивает губы в улыбке, как-то совсем не удивляясь этим словам. Он прижимается губами к щеке Мью на мгновение, а затем выбирается из машины, бросая напоследок: — спокойной ночи. — И тебе. Спать я сегодня точно буду отлично, — Суппасит провожает главу студсовета взглядом и разворачивается, направляясь к себе в квартиру. Мью испытывает невероятное облегчение. Он не любит скрывать это, да и смысла не видит. Если уж отец знает, то остальных точно бояться не стоит. В случае чего, Мью от своего папы недалеко ушел — давить умеет отлично. Знает, что столкнется с чьим-то осуждением, но это нисколько не пугает. Он принял себя, а примут ли его остальные — ему плевать. Суппасит идет в душ, переодевается в пижамные шорты и валится на кровать, на этот раз обдумывая прошедший вечер. Каона объективно классный: умный, красивый и интересный собеседник, которому палец в рот не клади. И, кажется, Мью пришелся ему по вкусу. Это заставляет улыбнуться. Вряд ли что-то выйдет, но все равно приятно. Они наверняка смогут стать хорошими друзьями. Может, даже скрепят это сексом. Он хмыкает, хлопком выключая в комнате свет и закрывая глаза. Сон идет не сразу. В мыслях этот мальчишка, сверлящий его недовольным взглядом. Мью не раз сталкивался с беспочвенной неприязнью, но обычно забывал об этом через секунду. Циклиться на посторонних, ничего для него не значащих людях — дело прошлое. Он жмурится, прогоняя из-под век этот образ. Тот не сразу, но все-таки уходит, сменяясь чернотой. Суппасит вырубается в одно мгновение.

***

Утро для Галфа все еще добрым не стало. В этот раз оно практически окрасилось в алый цвет: Милд сдернул с него одеяло и начал что-то орать, а Канавут, еще толком не проснувшись, заехал ему по носу. — Ты чего делаешь? — Шипит он, со злорадством наблюдая, как Суттинат прижимает ладонь к пострадавшему носу. Будить его таким образом — новый способ суицида. — Прикинь, Мью гей. Наступает очередь Милда злорадствовать.