Так темно выше

Отвратительный звонок прекратился. Он был похож на предупреждение в театре, словно их ждут на представлении спектакля.

***

Указанная комната находилась на третьем этаже здания, куда не пробивался теплый солнечный свет, да и он сам, кажется, померк, словно всё вокруг предчувствовало что-то неладное. Из окон пробивались тонкие лучи, в холодном свечении которых было видно как летает в воздухе многолетняя пыль, маленькими букашками оседая на складках ковра. Солнце зашло за облака, скрываясь в их сером пуху и отбирая ярко-голубые краски неба, обеспечивая когда-то приветливый небосклон. На третьем этаже не горели масляные лампы, поэтому коридор был наполнен холодом, смешанным с витающей в воздухе неизвестностью. Комната, находившаяся в самом центре коридора, являлась сердцем здания, и пускай оно имело ещё два этажа. Эмма и Эмили поднимались по лестнице, которая была окутана мглой, будто сейчас был не час дня, а час ночи: если оглянуться назад, то можно было увидеть танцующие огоньки в стекле масляных лап, блестевшие яркими жёлтыми точками, словно светлячки. Но даже несмотря на такую нагоняющую жуть атмосферу, девушки понимали, что у них нет выбора и что они столкнулись с чем-то более серьёзным, что может либо указать им путь к свободе, или наоборот, отрезать его навсегда. Оглядевшись, Эмили вела Эмму, кивком головы показывая, что коридор пуст, и, что скорее всего, те массивные двери из красного дерева, покрытые слезающим лаком и есть вход в ту комнату, в которой должны были собрать всех выживших, чтобы объявить победителя. А сколько вообще их? А проигравшие, будут ли они? И, если да, то что с ними произойдет? Касаясь за такие же позолоченные, как на всех дверях, ручки, Эмма и Эмили потянули их с двух сторон на себя, не смея больше ждать. В конце концов, сейчас или никогда.

***

Девушек обдало ярким светом, озарившим их из-за множества свечей и ламп, стоявших по краям целого зала, который был просто огромен: и в высоту и в ширину он был способен вместить, кажется, всех выживших и охотников вместе, хотя, никто не знал, сколько человек всего здесь заперто. Огонь свечей освещал зал наполовину, оставляя всё остальное пространство в сгущающемся полумраке, который царил где-то на потолке зала. Впереди поднимались две лестницы, кое-где с отбитыми и треснутыми ступенями, на которых тоже были расположены источники света. Они вели на высокий балкон, на котором кто-то стоял, а может быть, это была обычная тень от рваных бордовых занавесок, ниспадающих прямо на перила. Всего в зале было четыре окна с пыльными стёклами, которые едва пропускали холодный дневной свет. — Добро пожаловать. Присоединитесь, пожалуйста, к остальным, Тут же раздался знакомый мужской голос прямо над выжившими: пришедшие девушки вдруг заметили ещё трёх человек, стоящих прямо под карнизом высокого балкона, на котором и правда кто-то был, говоря властным ораторским голосом. — До начала торжества осталось совсем чуть-чуть. Мы ждём еще одного человека, кто показал хорошие навыки выживания. Эмили с Эммой встали рядом с участниками, которые выглядели напряжённо, не менее доктора и садовницы. Дайер с интересом начала разглядывать присутствующих, смотря в их угрюмые и измученные лица: вот стоит Эзоп Карл, который постоянно хмурится, поправляя маску; вот девушка, которая одета грязный оранжевый комбинезон, держа в руках какой-то пульт управления; какой-то высокий парень, экипированный в защитную форму спортсмена-регбиста, на которой красовался его номер в команде — тринадцатый. Эмили уставилась на него, но вдруг он сам изучающе посмотрел в её сторону, что девушка невольно вздрогнула, отводя взгляд. Сейчас все были на нервах, да и с учётом того, что ещё ждут одного человека, так как тот до сих пор не соизволил прийти: сейчас их пятеро, тех, кто выжил за весь этот месяц. Скудновато, но всё же, это даже много для такого места, как эта смертельная тюрьма. Переведя взгляд на Эмму, доктор улыбнулась ей, погладив ту по плечу, чтобы она не волновалась. Все стояли молча, не смея нарушить давящую тишину, которая сейчас оглушала похуже любого атомного взрыва.

***

Вдруг двери распахнулись, с грохотом ударяясь о стену, и в зал вошёл какой-то парень в рваной одежде, нагло зыркнувший на всех присутствующих. Потрёпанные лохмотья напоминали почти разорванный в клочья зелёного цвета плащ, капюшон которого покрывал голову участника. Его тусклый взгляд не выражал ничего хорошего, лишь желание поскорее убраться отсюда: пройдя к выжившим, парень гневно оглядел всех и протянул сразу всем пятерым руку. — Кажется, время знакомится! — провозгласил хозяин, отошедший за ширму и теперь говоривший оттуда. — Некоторые уже знают друг о друге, но, конечно, не все… Парень в лохмотьях поднял голову наверх и оскалился, ничего не произнося, а затем буркнул что-то себе под нос. — Наиб Субедар, приятно познакомиться, Остальные принялись пожимать ему руку, поочерёдно называя свои имена. — Эмили Дайер, — Вилльям Эллис, — Эмма Вудс, — Трейси Резник, — Эзоп Карл. Когда все закончили пожимать друг другу руки, все окончательно замолкли, снова поднимая головы наверх, туда, где стоял их спаситель, но одновременно и палач. Эмили чувствовала себя максимально неуютно, так как её напрягали взгляды этих людей. Кто знает, что у них на уме? — Вот и познакомились… — владелец особняка усмехнулся. Его смешок, кажется, был слышен на весь особняк, но он не был громким — он был настолько отчетливым, что сразу врезался в сознание каждого выжившего. — Теперь, я бы хотел выразить вам огромную благодарность за то, что вы продержались до конца месяца: вы смелы и отважны, а значит, достойны стать победителями! — Олетус на торжественной ноте закончил свой монолог, смотря на всех выживших с нескрываемым удовольствием. — «Пожалуйста, отпустите нас, я только этого прошу, " — Эмили мысленно взмолилась, поднося руки к лицу и мельком глядя на Эмму. — «Или хотя бы спасите её, прошу, помогите нам!» — Итак, раз все здесь беспрекословно меня слушают, внимают моему слову, так что же вы, победители, хотите в приз? Может, мешок денег? Или загородный дом? — чувствовалось, будто бы хозяин с каждым разом кривился в усмешке, когда как-то саркастично произносил эти слова. — Ну, чего вы хотите? — Свободу, — Трейси подняла голову к балкону, едва пролепетав эти слова, стараясь держаться уверенно. -И всё? — наверху послышалась нечто издевательское. — Но тогда, что вы готовы сделать ради получения свободы? Волю нельзя купить. Тогда какую цену вы готовы за неё заплатить? — Выпусти уже нас! — Вилльям не смог сдержаться и заорал на тень хозяина, который облокотился на перила и, кажется, с любопытством рассматривал букашек, пытающихся сохранить свои жизни. Эллис никогда не был так зол, а сейчас его просто распирало. — О чём вопрос? Разумеется, если вы мне назовёте цену вашей свободе, — Да какая цена! Вот, нас шестеро, мы — победители! Уже настал конец месяца! — спортсмен выскочил вперёд, желая подняться по лестнице, но этого просто не дали гнилые ступени, которые с треском обломались под его ногами. — Чёрт! — Вот именно, что вас шестеро, а свобода может быть только одна… Имею ввиду на одного участника. — в голосе Олетуса появились мерзкие нотки, своей очевидностью пробирая до костей. — А может для всех? — " Это зашло слишком далеко…» — ноги Эмили невольно подкосились, и та постаралась удержаться на ускользающем от неё полу. — " Как же так? Чего он добивается этим? Что за цена? " — А что вы сами-то хотите? — как-то безразлично вдруг произнёс тот самый парень в разорванных лохмотьях. — Я? Ха, — на секунду хозяин замолк, будто перебирая какие-то бумаги. — Свобода ваша — решение ваше. Советую не тянуть время. — Может цена — это умалчивание об игре? — Эмили вдруг подняла голову к Олетусу, с надеждой глядя на этого человека, чьё лицо скрывала ширма. — Если никто не обмолвится словом, что были здесь и вы не будете привлечены к закону? — доктор поймала на себе взгляд садовницы, которая, кажется, улыбалась глазами, с восхищением глядя на Дайер. Эта цена была веской, ведь тогда у Олетуса не будет проблем с полицией: хотя, лучше бы, конечно, были, чтобы упечь этого психа поскорее за решётку или же в четыре стены белых палат. — Не пойдёт, — хозяин недовольно хмыкнул, расхаживая чёрной тенью. — Ещё предположения? В душе Эмили сломалась последняя надежда. Он правда что-то хочет, чтобы они выбрали что-то более существенное? Но что? У них же с собой ничего нет, только вещи, которые помогают им в бою! Может он хочет не вещь? Время шло ужасно медленно, пока все шестеро перебирали всевозможные варианты, которые можно было только подобрать, чтобы получить долгожданную свободу. Все начали потихоньку сходить с ума, так как всё, что они говорили, было отвергнуто хозяином поместья. Нервно перебирая придуманные идеи на пальцах, ни один выживший не мог дать достойную цену воле, к которой все так стремились. Участники блуждали вокруг горящих огоньков, что-то бормоча себе под нос, изредка недовольно поглядывая на остальных. Другие были ни в чём не виноваты, ведь они были такими же людьми, а в их голову не приходило ничего путного. Тишина и неразборчивое бормотание давили на каждого выжившего, ломая им черепную коробку своей атмосферой: шёл уже второй час, а все ещё предлагали свою цену, в обмен за свободу. — Разве такое вообще входило в договор? — безнадёжным голосом прошептала Эмма, хватаясь за голову. — Нет… — тихо ответил Вилльям, расхаживая взад-вперёд меж участников. — Всё, мне надоело! — парень в зелёных лохмотьях резко развернулся и оскалился, смотря на недоумевавших выживших. — Цена, цена, цена! Достали, — вдруг свечи, стоявшие вокруг него озарили его ярким светом своего огня, искрами отражаясь в его небесно-чистых выразительных глазах, полных нетерпения и злости. Эмма заметила этот кровожадный взгляд и попятилась: именно такая холодность колола её спину, когда та сегодня утром убегала от неизвестного. Чёрная высокая фигура, убившая Эндрю и чуть не лишившая жизни Вудс…это Наиб Субедар? У девушки затряслись колени и та испуганно глянула на Эмили, но та внимательно смотрела на парня. И он продолжил свою речь. — Как же вы меня все достали. Каждый день одни те же лица, — наёмник, таким он был по профессии, усмехнулся, вдруг заметив испуганный взгляд на себе — какая-то участница со страхом смотрела прямо на него. Наиб глянул на девушку с нескрываемым презрением. — Я вижу, что ты смотришь, — послышалась насмешка. — Тебе повезло, что ты не сдохла, вместо тебя умер тот сопляк-гробовщик. — не дожидаясь ответа от Эммы, Субедар резко поднял голову, и громким и слегка безумным голосом завопил на весь зал. — Хорошо! Моя цена за свободу — это жертва! — внезапно парень вытащил из-за спины наёмнический нож с каплевидным остриём, в стальном зеркале которого отразились испуганные лица пятерых человек. — А вот такая цена вполне себе приемлема, — торжественно провозгласил Олетус, в голосе которого снова было что-то противное, гаденькое. — Я не ожидал, но это гораздо интересней, нежели отговорки других. Кто хочет пожертвовать собой? — Что? В смысле жертва? — Нет, нет, нет, это неправильно! — Я не хочу умирать! Помещение резко наполнилось гулом от голосов выживших-победителей. Никто не хотел приносить себя в жертву, все лишь мечтали поскорее убраться отсюда. Но Субедар не обращал никакого внимания на похвалу владельца поместья и на выкрики участников, и, перестав мерзко лыбиться, он схватил Трейси за руку, стоявшую ближе всех к нему. — Н-нет! Пусти, ты, чёртов убийца! — Резник завопила, а после чего в лицо ей прилетел удар кулаком. В глазах девушки заплясали звёздочки и механик завалилась набок, норовя в любой миг упасть. В следующую секунду над её ухом просвистело лезвие, рассекающее воздух: Трейси вскрикнула и увернулась в тот же момент, когда вместо горла, нож вонзился ей в плечо. Это было слишком внезапно и быстро, что ни один из выживших не смог резко среагировать на происходящее. Выхватив из своего кармана комбинезона гаечный ключ, девушка принялась отбиваться от атак, но было видно, что ей не тягаться с наёмником. — Предатель! — вдруг на Наиба прилетело что-то огромное и увесистое, что повалило его на дощатый пол. Это был нападающий, Вильям. Прыгнувший на него спортсмен мог не боятся ножа, так как у него была защитная экипировка. — Не лезь, — отрезал Субедар, уже жёстче отчеканивая слова. — Нам нужна одна жертва, тогда мы все сбежим! — не успел Наиб договорить, как ему в лицо прилетела серия ударов от Эллиса, прямо в нос, чуть ли не разбивая его в кровавую кашу. Атаки спортсмена были продуманными, а главное, приносили огромный урон наёмнику, который уже готов был выпустить из рук нож. — Вот сам и приноси себя в жертву! — прорычал защитник, стараясь утихомирить Наиба и прижать его к полу. — Не так быстро, добрячок! — Субедар был профессиональным убийцей, выполняющим заказы, чтобы убивать определённых людей: что война, что просто заказ уже не имело значения, всё равно всё вело к смерти. Быстро обдумав это, Наиб широко раскрыл глаза, высвобождая руку с ножом и резко вонзил лезвие тому в ногу, и, надавив на рукоятку оружия, глубоко вошёл под кожу Вилльяма. Раздался громкий крик, наполненный удивлением и болью. Эллис схватился за икру и повалился набок, истошно вопя. — Эмили, — садовница потянула ту за руку, отвлекая ту от ужасного зрелища. — Эмили! — уже настойчивей прошептала девушка, когда Дайер все же повернулась, изумлённо глядя на сокомандницу. — Ч-что? Мы же должны им по. — Сделаем вид, что дерёмся, — Эмма нахмурилась, откладывая в сторону чемоданчик и незаметно пихая его ногой в угол, скрывая от посторонних глаз. — Пусть Олетус думает, что мы все деремся за приз. А теперь, бей меня, но не смей доставать нож, — веснушчатая вдруг схватилась за шею, вытаращив глаза и закашлялась, зыркнув на доктора. Было очевидно, что медлить было нельзя и Дайер быстро спохватилась, хватая девушку за горло и имитируя, что душит выжившую. Кашель садовницы с её импровизированными действиями смешались с потасовкой за их спинами, где трое человек дрались между собой. Вот уже Наиб вонзает во второе плечо Трейси свою заточку, а та болезненно кричит, пока Вильям пытается встать. Эмма валила Эмили, стараясь создать вид борьбы, но всё время оглядывалась назад: туда, где нещадно избивали двух людей. И, чтобы те не переключились на них, пришлось придумать такую «постановку». Но вот теперь что-то было и правда не так, чего-то не хватало… Наиб, Вильям, Трейси, она с Эмили. А где Эзоп? Эта мысль будто предостерегла садовницу, потому что в следующую секунду по её спине пришёлся удар острым концом обуви, опрокидывая ту вбок. Вудс тут же приподнялась, как и доктор, видя перед собой высокого парня в сером костюме. Эзоп. Тот стоял неподвижно, надменно смотря на них своими холодными глазами. — Что, тоже решила уподобляться тем зверям? Эмма нахмурилась. Как это уподобляться? Почему? Нет, это была сейчас всего лишь постановочная игра, никак больше, а вот тело заболело после такого удара. Но долго думать не пришлось: слева на Карла вдруг выскочила механик и с отчаянным воплем набросилась на него, ударяя бальзамировщика по голове гаечным ключом. Все будто посходили с ума с этой победой. Давящая тишина наполнилась криками, мольбами о пощаде и всхлипами дерущихся, что сливалось в мелодичную какофонию. Полые стены зала создавали эхо, которое выло в ответ выжившим, словно одинокий раненый волк. Эмили с ужасом наблюдала за этой картиной, пока Эмма приходила в себя, морщась от боли. Доктор на секунду закрыла глаза, а когда открыла, то заметила наверху самого Олетуса: лица до сих пор не было видно, но в пляшущем огне свечей была видна его мерзкая, беспощадная улыбка-оскал. Владелец поместья тихо смеялся. — Такими темпами не станет не победителей, не побеждённых… — выдохнула Дайер, видя, как Вилльям снова избивает Наиба: пол под ними был залит багровой кровью.

***

— На, урод! — Наиб вдруг изогнулся, уворачиваясь от атаки спортсмена, хватая того за экипировку, и с силой потянул на себя, стягивая её с Вилльяма, который рычал от напряжения, стараясь не терять жилета. — А без него ты никто, да? — с этими словами Субедар сорвал с него защитную форму, полоснув Эллиса ножом в грудь, одновременно получая удар в челюсть. — Как и ты видимо без ножа, — спорстмен обрушил на наёмника серию ударов, пачкая свои кулаки в чужой и собственной крови. Но постепенно нападающий начал чувствовать себя слабее из-за раны на груди, и этим и воспользовался Наиб: вскочив очередной раз с пола, как и Эллис, который встал в боевую стойку, Субедар усмехнулся, указывая на него ножом. — Прощай. Удачного полёта. Не успев сообразить, регбист получил удар ногой в грудь, который пришёлся ему прямо в солнечное сплетение: на секунду даже ослепнув, спортсмен не устоял на ногах, и, словно тряпичная кукла полетел назад, прямо на хлипкое пыльное окно. Послышался оглушающий треск разбивающегося стекла и тихий болезненный хрип, тут же раздавшийся после этого. Вильям пробил окно своим телом, которое было наполовину в особняке, а наполовину снаружи. Его голова откинулась назад, так как при столкновении со стеклом он сильно ушиб позвонки. Осколки сильно впились в его спину, разрезая одежду, а затем измученную плоть, нерастворимыми ледышками прорезая её глубже, окрашивая прозрачные пылинки в кровавый цвет. Эллис зажмурился от яркого света, бившего ему в лицо с улицы, где был свежий, еще утренний воздух и печально улыбнулся. — Так вот как бывает красиво… — пробулькал сгустками крови в горле Вилльям, смотря на простиравшийся мир, такой далёкий, в перевернутом положении. А затем снова послышался треск и стекло начало осыпаться, так как рама была слишком неустойчивой. Эллис медленно поднял голову и замер от ужаса: огромный осколок прямо над ним вот-вот норовил вонзиться ему в грудь, и без того раненую. Но регбист не рассчитал: резко сложившись пополам, он неосторожно задел раму стекла и осколок с характерным хрустом откололся, вместе с облицовкой летя в грудь вопящего спортсмена. Звук стекла, режущегося о плоть и предсмертный кашель — и Вилльям Эллис в ту же минуту затих. Наиб оторопело глянул на спортсмена, смотря туда, откуда торчал окровавленный кусок стекла. Но в ту же секунду Субедар отвернулся, не желая больше смотреть на труп. — Если бы не обстоятельства, я бы его не тронул. — наёмник пробормотал, будто заверяя самого себя, что всё то, что он сделал было вынужденным действием. Хотя, скорее так и есть. Как вдруг парень медленно развернулся, а его лицо было перекошено безумием, глаза так и сверкали в полумраке, светясь холодным голубым сиянием. Казалось, тот хотел продолжить это кровавое пиршество, уже несмотря одного человека, принесённого в дань за свободу. — Цена говорите?