По ту сторону жизни

1999 год. Конец июля. Хогвартс.

***

— Здравствуйте, профессор. Вы просили подойти. — Гермиона тихо вошла в кабинет директора, но профессора МакГонагал она не обнаружила. Картины на стенах стали громко обсуждать вторжение Гермионы в кабинет директора, что начало выводить из себя. — Прошу прощения, где я могу найти… — не успела она договорить, как дверь открылась, и профессор прошла внутрь. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Я вас позвала не просто так. Есть очень серьёзный разговор. Надеюсь, вы примите моё решение как должное, — начала издалека в присущей манере Миневра МакГонагал, — присаживайтесь, мисс Грейнджер. Гермиона послушно присела на предложенное ей место. Она была взволнована весь путь к кабинету директора. Дела у Ордена Феникса сейчас шли плохо. Особенно было сложно справиться с последствиями битвы за Хогвартс второго мая прошлого года. Многие ученики и члены Ордена погибли, а угроза в лице Волан‐де‐Морта осталась до сих пор. Весь следующий год остатки Ордена Феникса удачно отбивались от армии Пожирателей смерти, оставляя школу Хогвартс одним из безопасных мест в магической Британии, однако все были на иголках. Гермиона же чаще всего помогала мадам Помфри с больными, параллельно изучая колдомедициину. Она не имела такого багажа опыта, как школьный целитель, но выходило у неё это довольно неплохо. Мадам Помфри с радостью принимала помощь с больными, ибо их было довольно много: на кого‐то нападали, а кто‐то пострадал в очередной стычке между Орденом Феникса и Пожирателями смерти. Гарри чаще всего был в Гостиной Гриффиндора под вечной охраной и наблюдением. Рон был с ним в качестве поддержки. Все всё ещё надеялись, что Гарри Поттер победит того-кого-нельзя-называть и его верных ПСов, даже если в прошлый раз у него этого не вышло. Гермиона же не была так уверена в этом. Это был бы не первый раз, когда пророчества подводили. Она всегда считала их абсурдом, и всё происходящее лишь подтверждало её убеждения. Но она не сидела всё время в Больничном крыле, понимая, что без навыков дуэли она не сможет выжить. Поэтому оставшееся время она тратила на тренировки в Выручай‐комнате. Гермиона должна признать, что восстановить её было крайне трудно. Хоть до конца придать комнате прежний вид после адского пламени ей так и не удалось, но всё же создать удобную комнату для боевой практики у Гермионы вышло. Она не стала виртуозной дуэлянткой, нет. Было много трудностей и ошибок. Обучаться самой довольно трудно, но всё же нет ничего невозможно. Много книг она брала из Запретной секции, за которой никто не следил. Она подметила множество интересных проклятий, хоть и понимала, что это тёмная магия, но удержаться иногда было просто невозможно. Её врождённое любопытство брало вверх над здравым смыслом. Так она почти весь год была погружена в книги о тёмной магии и помощи пострадавшим в Больничном крыле. Она всё ещё общалась со своими друзьями, но они заметно отдалились друг от друга. Гермиона полностью погрузилась в себя, иногда даже не замечая смену дня и ночи. — Миона, ты выглядишь так словно ты не спишь, а разгуливаешь по Запретному лесу по ночам, — как‐то сказал ей Гарри, когда она чуть не уснула с долькой тёмного шоколада в руках в Гостиной Гриффиндора. Только тогда Гермиона стала больше внимания уделять режиму сна. И шло это вполне успешно. — Так о чём вы хотели поговорить, профессор? — наконец сказала гриффиндорка, наблюдая за директором школы. Минерва МакГонагал заняла этот пост после смерти Альбуса Дамблдора. — Прежде чем я начну скажу сразу, что вы должны меня выслушать до конца, не перебивая, — Гермиона сразу же кивнула, пытаясь перебороть тревожность, которая поднималась комком к горлу с каждым словом профессора. — Итак, вы знаете, что Профессор Снейп был двойным агентом и передавал множество информации Ордену, — начала женщина, присаживаясь в кресло, — в прошлом году его смерть была очень неприятной ситуацией. — К чему вы клоните, профессор? — перебила Гермиона. Она хотела узнать сразу, а не ходить вокруг основной проблемы. — Орден потерял много людей, а без информатора дела обстоят намного хуже. — А я тут при чём? — не выдержала Гермиона, нервно ёрзая на стуле. — Мы хотим внедрить вас к Пожирателям Смерти в качестве информатора для Ордена Феникса. После последних слов в кабинете повисла тишина и даже портреты затихли. Гермиона всё никак не могла переварить услышанную информацию. Она? К Пожирателем? Они её убьют и слушать не будут, хотя бы потому, что она маглорождённая. Как они себе это представляют? А что скажут Гарри с Роном? Они однозначно будут против этой сумасшедшей идеи. — И как Вы хотите это провернуть? — на удивление спокойно спросила Гермиона, перебирая край своей мантии. — Мы инсценируем твоё предательство Ордена, ты расскажешь им о том, что Орден планирует нападение. Мы не думаем, что он сразу же поверит так что мы и правда нападём. Тем самым подтвердим твои слова, — директор МакГонагал внимательно наблюдала за своей ученицей. Гермиона не могла поверить своим ушам. Она не хотела предавать Орден даже если и не взаправду. Ком в горле не давал произнести вопрос, который так и рвался наружу. Она подняла свой взгляд на профессора. — Об этом буду знать только я и Кингсли Бруствер, — предугадав вопрос, ответила Миневра. –Но… но… Гарри… Рон… почему они не будут знать об этом? — Их умы, как открытая книга для такого хорошего легилемента, как Волан‐Де‐Морт. Это поставит вас под угрозу, — МакГонагал заметила нервное состояние Гермионы и поставила перед ней кружку чая, — Выпей, станет легче. Гермиона послушно сделала пару глотков ароматного и тёплого напитка. Это не сильно помогло, но уняло дрожь в пальцах. Она хотела, чтобы её друзья знали. Иначе они будут считать её предательницей, и это может разрушить их многолетнюю дружбу. Гермиона этого просто не переживёт. Это будет ужасно больно и кроме того, ей придётся покинуть Хогвартс, находясь среди всех этих мерзких, жаждущих её смерти Пожирателей. Одна мысль заставляла вздрогнуть. Это не ушло от внимания Минервы МакГонагал. — Мне тоже не нравится эта идея, мисс Грейджер, но у нас просто нет другого выбора, поймите нас. — Но почему именно я? — взволновано спросила Гермиона. — Потому что вы единственная, на кого я могу положиться. Вы умнейшая ведьма своего поколения, очень талантлива и изобретательна в применении магии. — сказала МакГонагал, вспоминая рассказ Золотого трио об их путешествии в лесах Британии в поисках крестражей, — Я не могу отправить никого другого из учеников, никто из них просто не обладает достаточными навыками, а преподавателям необходимо находится в замке для его защиты от нападений Пожирателей. Гермионе была приятна похвала, но именно сейчас она не хотела быть той, кем является, если это означало предать друзей. Даже если в последний год их дружба трещит по швам, они всегда будут ей близки. Гермиона не заметила, как в кружке не осталось жидкости. Внутренние переживания просто не давали трезво мыслить, она не знает выдержит ли она всё это, сможет ли сыграть свою роль. — У меня есть время подумать об этом? — она с надеждой взглянула на профессора. Переварить эту информацию ей бы точно не помешало. Это возможно самое трудное её решение. –Думаю я могу дать вам пару дней, — задумчиво произнесла профессор МакГонагал. Тогда Гермиона кивнула и быстро попрощавшись с директором, вышла из кабинета. Её встретила прохлада длинных коридоров Хогвартса, заставляя гриффиндорку сильнее укутаться в свою мантию. Несмотря на тёплую погоду, в стенах замка всегда было зябко.

***

Оранжевые лучи заката скользили по стенам коридоров. А Гермиона медленно шла к выручай‐комнате. Она направлялась туда прежде, пока Невилл не передал просьбу Минервы МакГонагал зайти к ней. Она устало опустилась в кресло, как только зашла в выручай‐комнату. Темнота окутывала помещение, создавая пустоту очень похожую на ту, что сейчас была в душе Гермионы. Лёгким движением палочки она зажгла свечу на рядом стоящем столе. Девушка долго всматривалась в маленький танцующий огонёк. Он был один среди темноты. Ведь правду говорят, что на огонь можно смотреть вечно. Отвлекаясь от всех проблем и наблюдая за танцем пламени. Будто это пламя поглощает тебя с головой, и ты этого даже не понимаешь. Но мысли были сильнее завораживающего огня. Они подкрадывались и делали удар. Все они были о том, что же с ней будет. Она не уверена, что сможет выдержать, но Гермиона знала, что выбора ей не давали. Ей дали время смириться и переосмыслить всё, но точно не выбирать, на кону слишком много, чтобы делать выбор. Всё это было ради людей, которые ещё остались в живых. Она должна пожертвовать самым дорогим, что у неё осталось — друзьями. Её родители были далеко от этой проклятой войны, что сломала сотни жизней. Они даже не знали, что у них есть дочь. Гермиона должна это сделать ради общего блага, как сказал бы Дамблдор. Но смириться с этой мыслью трудно. Сложней, чем она предполагала изначально. С одной стороны, ей хотелось просто спрятаться, пока всё не закончится. Запихнуть всю свою гриффиндорскую храбрость кому‐нибудь в задницу. Однако цена такого поступка слишком велика и у нее просто нет выбора. Слишком много людей пострадало, а если она струсит будет ещё больше. Все потери и так оставили неизгладимый след как на Гермионе, так и на Гарри, и вообще на всех. Смерть Сириуса, Дамблдора, Фреда, Нимфадоры, Люпина, Добби… Слеза медленно скользила по щеке, оставляя влажную дорожку. Воспоминания слишком свежи в памяти и всё ещё приносят лишь боль утраты. Она будто открыла старую рану, заставляя её кровоточить. Хотелось кричать и разбивать всё, что только можно. Но Гермиона молчала и беззвучно плакала. Как много раз до этого в выручай‐комнате. Это место видело много её слёз и отчаяния. Видела тоску по родителям. Здесь она была одна наедине со своими мыслями и страхами. Изучала собственных демонов, которых избегала все эти года. Гермиона взяла кусок бумаги и медленно поднесла к огоньку свечи. Она смотрела на тлеющую бумагу, представляя, что это горят её проблемы. Если бы всё можно было просто сжечь и жить дальше. Будто это всё дурной сон. Просто глупая игра воображения, но это было бы слишком легко. А легко в её жизни не бывает. Ещё не было, может только в раннем детстве, когда она даже не знала, что волшебница. Не пеклась о благополучии волшебного мира. Воск медленно стекал по свече словно слеза. Гермиона глубоко вздохнула, смотря на пепел, оставшийся от бумаги.

***

Следующие два дня прошли как тот самый вечер в выручай-комнате. Гермиона только плакала и жгла бумагу. Смириться сложно, особенно когда необходимо добровольно предать друзей. Самых близких людей, оставшихся в её жизни. Она не ела ничего кроме дольки тёмного шоколада, которого у неё осталось совсем мало. Его было сложно достать в такое трудное время, поэтому она растягивала тот момент, когда его совсем не останется. Только к концу второго дня она выбралась из своего убежища. Гермиона должна увидеть Гарри, ведь неизвестно сможет ли она сделать это позже. Может это их последняя спокойная встреча. Гарри был рад увидеть свою подругу, как и всегда увлекая её в беседу обо всём на свете. Гермиона обожала их беседы ни о чём. Даже в самые трудные времена он не забрасывал их. Это был отличный способ отвлечься от всех бед, будто от них не зависит будущее всей магической Британии. После разговора с другом Гермиона пошла к кабинету директора. Было бессмысленно откладывать неизбежное на потом. Она стояла и задумчиво смотрела на дверь. И куда делась вся её восхвалённая гриффиндорская храбрость? Грейнджер медленно постучала и услышав негромкое «входите» прошла во внутрь. Профессор МакГонагал неизменно сидела за своим столом, разбирая стопки бумаг. Только когда девушка прошла внутрь, Минерва МакГонагал оторвала свой взгляд от бумаг, посмотрев на Гермиону. — Мисс Грейнджер, вы что–то хотели? — вежливо спросила женщина. — Я? Ах… да, — Гермиона на пару секунд замялась, беря себя в руки. — Я хотела сказать, что принимаю ваше решение и готова помочь Ордену. Профессор усмехнулась будто другого ответа и не ожидала. Она указала на стул перед столом, приглашая Гермиону присесть. — Нам надо ещё многое нужно обсудить. Чай? — улыбнувшись, предложила Минерва МакГонагал.

***

Через час у Минервы и Гермионы был полноценный план по фальшивому предательству последней. Профессор была полностью уверена в тактичности продуманных действий, чего не разделяла Гермиона. Она понимала, что ей просто могли не поверить, но это не самое страшное. Страшнее то, что она лишится друзей. Возможно, раз и навсегда. Остаток дня для Гермионы прошёл довольно быстро. Очередная тренировка в выручай–комнате, разговоры с Гарри и Роном ни о чём и, наконец, сон. Но уснуть Гермиона так и не смогла. Уже завтра она должна встретиться с главным врагом её времени и нагло начать лгать своим друзьям. Всё это просто не укладывалось в её голове. Иногда даже благое дело может стать самым ужасным кошмаром, как для её бедного сердца, так и для душ её друзей. Несмотря на то, что Гермиона заснула очень поздно, она встала буквально с первыми лучами такого безобидного солнца. Не желая больше лежать в постели, девушка решила сходить в душ и немного развеяться от нагоняющих её мыслей всё больше и больше с каждой минутой. Войдя в душевую комнату, Гермиона опёрлась руками на раковину и уставилась на своё отражение в зеркале. Поникшее лицо, огромный мешки под глазами и бледная кожа. На первом курсе она бы приняла похожую девушку за больную чем–то не очень хорошим. Но она была здорова. Разве что болело её сердце, то и дело рвущееся наружу от переизбытка эмоций. В большей степени эмоции были отрицательные, что не могло не злить. Гермиона умылась холодной водой и начала раздеваться, чтобы принять душ. Но вдруг в дверь ванной кто–то стал настойчиво стучать. Быстро натянув на себя одежду, она поспешила открыть незваному гостю. Это оказался Рон, он стоял перед ней сонный и лохматый. Не понимая цель его визита, Гермиона уставилась на него непонимающим и разозлённым взглядом. Рон, к счастью, уловил её настрой и поспешил объясниться. — Ой, Гермиона, прости, я не хотел тебя потревожить. — Ты что–то хотел, не так ли? — Эм… Да, тебя звала… Ээ. Профессор МакГонагал. Сказала, что это очень срочно. — У Гермионы сразу возникли мысли, почему её могла позвать Минерва, тем более так рано. Но выхода не было, придётся идти. — Спасибо, что предупредил, Рон. — Да не за что. И что у неё только в голове? Вызывать тебя в такую рань! — Рон был раздражён. Выглядело это очень забавно, поэтому Гермиона заулыбалась. — Ничего страшного, я всё равно уже проснулась. Грейнджер быстрыми шагами направилась к выходу из их с Гарри и Роном комнаты. Ранее это был заброшенный кабинет, но при помощи профессора МакГонагал друзья соорудили неплохую спальню. В ней было три кровати и несколько тумбочек. Помимо того комнате ребят был большой шкаф, ванная комната и небольшой туалетный столик. Спальня была просторной и уютной, чего друзьям вполне хватало. Как только Гермиона вышла в коридор, она сразу услышала негромкое «мисс Грейнджер, прошу подойти вас на второй этаж в кабинет трансфигурации». Что ж, теперь она хотя бы знает куда идти. Спустившись на второй этаж, Гермиона двинулась в сторону кабинета. Она уже собиралась стучать, как вдруг прямо за дверью послышался голос Минервы, оповещающий и том, что ей можно войти. — Здравствуйте, профессор МакГонагал. Мне передали, что вы хотели меня видеть. — Доброе утро, мисс Грейнджер. Я бы хотела обсудить с вами наш план действий. Возможно, он требует изменений. — Хорошо. Сегодня после шести вечера я должна буду воспользоваться камином, чтобы переместиться в Малфой–Мэнор. Как можно быстрее отыскать комнату Волан–Де–Морта и оставить там письмо, уже написанное мной. — Девушка достала из кармана джинс маленький конверт. Этот конверт решит её судьбу раз и навсегда. — В случае, если мне не поверят, на обратной стороне написано, чтобы Волан–Де–Морт подготовился к бою и расписан весь план действий Гарри и Ордена Феникса. — Да, мисс Грейнджер, вы всё сделали правильно. Но боюсь, что вам придётся встретиться с Волан–Де–Мортом лично. Гермиона побледнела. Не в силах ничего сказать, она лишь промычала что–то неразборчивое и уставилась на МакГонагал. — Вы не будете сильно рисковать. Если что, я буду рядом. Вы всё так же должны будете воспользоваться каминной сетью и попасть в Малфой–Мэнор, но уже искать не только комнату Тёмного Лорда, но и него самого. Нервно сглотнув, Гермиона еле заметно кивнула. Хоть её немного и успокаивали мысли о том, что профессор МакГонагал будет рядом, она всё равно не горела желанием идти на личную встречу с самым опасным магом Британии. — Мне можно идти? — проговорила Гермиона хриплым от страха голосом. — Да, пожалуйста. И прошу без опозданий. В шесть часов вечера будьте около моего кабинета. — Хорошо, профессор. Гермиона не находила себе места. Она не заметила, как преодолела лестницу и часть коридора, потому что глаза были мокрые от слёз, а голова забита совсем не лестницами и коридорами. Сейчас её волновало то, как бы не умереть сразу на месте, когда та будет разговаривать с тёмным магом. Девушка вошла в их с Гарри и Роном общую комнату, и её внимание сразу привлекло лежащее на столе письмо. Судя по перьям, письмо было доставлено Стрелкой. Долго не раздумывая, Гермиона принялась читать его. «Дорогие мои Рон, Гермиона, Гарри. Спешу сообщить вам, что я и Артур не сможем больше высылать вам письма и некоторые продукты. Наших сов стали перехватывать на середине пути, и я очень надеюсь, что эта сова долетит. Если это так, то непременно отправьте ответ с совой Гарри. А лучше возьмите школьную сову. Мы очень переживаем за вас и лишь хотим обезопасить вас. С любовью, ваша М. Уизли.» Судя по всему, Гарри и Рон ушли отправлять ответ миссис Уизли, раз рядом лежит пузырёк с чернилами и перо. Возможно, это даже сыграло ей на руку, потому что теперь не надо объясняться перед друзьями, почему её глаза заплаканные и красные от слёз. Гермиона решила продолжить то, от чего её ранее отвлёк Рон, а именно принятие душа. Быстро раздевшись, девушка встала под горячие струйки воды. Душ как никогда был лучшим успокоительным, поэтому Гермиона стала понемногу отпускать проблемы. Но стоило ей выйти из ванной комнаты, они снова накрыли её с головой. Вновь заболела голова и Гермиона направилась в больничное крыло к мадам Помфри. Может, от успокоительного зелья ей станет легче. Осторожные шаги тихим эхом отдавались по коридору Хогвартса. Буквально год назад даже в летнее время тут кипела жизнь, а сейчас огромная редкость встретить хоть одного человека в этом огромном замке. Гермиона собиралась завернуть за угол, но она столкнулась с чьей–то спиной. На затылке юноши виднелись белокурые волосы. Это был последний человек, которого Гермиона ожидала увидеть. Парень быстро обернулся, и ледяной взгляд пронзил её насквозь. — Давно не виделись, Грейнджер. — Лучше бы столько же и не виделись, Малфой. — уставившись на него, у Гермионы возник вопрос. — А ты вообще что здесь делаешь?! Разве ты не должен сейчас бегать на побегушках у своего обожаемого лорда, а? Или решил, что за светлую сторону играть выгодно?! — Заткнись, грязнокровка. В Хогвартсе находится вещь, которая принадлежит мне. Я в праве её забрать. Хочешь, беги рассказывай своим дружкам, что я здесь. Только вот сделать ты ничего не сможешь. Я уже трансгрессирую в мэнор, так что дай мне спокойно забрать то, что является моей собственностью. Гермиона лишь фыркнула. Да, в данный момент она действительно была беспомощной. Палочку она забыла в комнате. Как можно так было сделать, если сейчас самый разгар войны? Гермионе лишь оставалось смотреть вслед Малфою. Что же он мог оставить в Хогвартсе, что ему так необходимо?