Когда ты спросишь меня

      – Ты спрашиваешь у меня что?       Доктор МакКой, не раздумывая, спросил после того, как его лучший друг напротив задал, возможно, самый идиотский и одновременно оскорбительный вопрос за всю их дружбу. Переплюнув все эти десятки вопросов из Академии, когда Джиму стало интересно после того, как он сломал руку в тренировочном зале: «А если выпить чего покрепче, это поможет быстрее восстановить движения в руке?»       Или наименее абсурдные, но от этого не менее тупые вопросы о фамилиях профессоров, у которых сегодня проходит лекция, и каков их статус, для понимания того, надо ли им отдавать честь. Серьезно, Джим Кирк может быть и был в чем-то хорош, однако большинство имен в его такой же абсурдной голове просто растворяются с удивительной скоростью.       Но доктор отдает должное, что все эти вопросы не были оскорбительными, потому что они не были о вулканцах. Ладно, не обо всех, а об одном конкретно.       В ответ капитан выпустил вздох, закрывая глаза или закатывая их в любую другую сторону, на которой не было недовольного лица МакКоя с бо́льшим количеством осуждения, нежели обычно.       – Ты меня расслышал. Давай только без нравоучений, я пришел к твоим медицинским знаниям вообще-то и добровольно, ты ведь… ну, знаешь, проводишь осмотры… - слишком уж неловко закончил Джим, потирая свой затылок.       Редко когда удавалось лицезреть настолько недовольное лицо доктора МакКоя, словно он снова вцепился в дискуссию о главных проблемах аэрофобии, но в данный момент капитану повезло.       – Просто дай мне кое-что уточнить, - медленно начал МакКой, из персоны которого все еще не доносились разочарованные вдохи, только раздраженные, для Кирка это значило хоть что-то. – Ты приходишь ко мне после альфа-смены, говоришь, что есть серьезный разговор на трезвую голову, и когда я готовлюсь уже слушать, что ты скрыл от меня недавно вылезшую на свет инфекцию, занесенную с Веридиана VII, упаси Господь, разумеется, иначе тебе же хуже. После чего ты садишься напротив и в лоб у меня спрашиваешь, заметил ли я, почему у, черт его дери, Спока клыки больше, чем остальной ряд зубов? Ты серьезно, Кирк?!       Теперь, когда Джим прослушал только что озвученные действия, он всерьез задумался, что выпить все же стоило. Хотя бы для того, чтобы лучший друг не смотрел на него так, будто Кирк провел всю смену в нижнем белье, возможно даже с рисунками ракет XXI века.       Капитан только и мог открывать рот и закрывать его обратно, не зная, что ответить, ведь вопрос доктора был не риторическим.       – Почему ты пришел ко мне, а не сразу к Споку? Он, ну знаешь ли, Спок!       – Ты спятил?! Я к тебе-то пришел кое-как!       – Черт возьми, Джим, я доктор, а не-…       – Вот! Вот, как раз потому, что ты доктор!       – …-а не ксеностоматолог! Меньше знаешь – крепче спишь, слыхал про такое?       Капитан запустил свою руку в золотистые волосы, чтобы растрепать и снова пригладить, жест, который он себе позволяет только когда очень смущен или очень устал. И оба этих состояния сейчас очень хорошо скооперировались против этого же самого капитана.       – Мне просто интересно, - отрезал Джим, показывая свою ладонь, прося друга замолчать. – Ладно, раз не знаешь, значит забыли.       Мужчина прыснул то ли от недовольства, то ли от смеха. А то, что за последнюю минуту на Джима навалилось столько неопределенностей во всем сразу, заставляет его ненавидеть все только что зря происходившие действия на том уровне высоты, на которую он обычно закидывает свою ненависть к рыбе в репликаторе.       – Ну уж нет, парень, теперь ты от меня так легко не отделаешься, - доктор отодвинул чашку уже забытого чая на край стола. – И давно тебя интересует еще и строение этого остроухого? И чем заинтересуешься дальше?       Из всех людей на планете Земля, да даже во всей Галактике, Джим выбрал в лучшие друзья его.       Блондин возвел глаза к потолку, борясь с трусливым желанием просто встать и уйти от разговора. Но он бы был не Джеймсом Тиберием Кирком, если бы просто сбежал от, хоть и до жути смущающей, но правды.       – Слушай, не то, чтобы я интересовался строением Спока, хорошо? Просто… стало любопытно, вот и все.       – Ага… - по интонации можно понять, что доктор в слабую отговорку не поверил. – А может быть, тебе стоит все-таки ему признаться, что хочешь его до пят вылизать и дело с концом?       Шла вторая минута их разговора и Джим выпустил второй измученный вздох, падая лбом на стол. Положение хорошо еще тем, что доктор не видит румянец на лице своего друга, быстро охватывающий даже уши.       Он никогда больше не будет напиваться с лучшим другом до того, чтобы на слабо признаваться в самых больших секретах.

***

      «Дневник капитана, звездная дата 2317.04       – Компьютер, после окончания записи поменяй звездную дату на день получения приказа.       Энтерпрайз поменял курс от ближайшей Звездной базы до планеты Веридиан VII. В приказе Звездного флота было указано, что планета находится на грани гражданской войны между двумя населяющими ее видами. Целью миссии было установить контакт с обоими представителями населения и разрешить назревающую войну, после чего предложить помощь от Федерации.       В ходе миссии был серьезно ранен коммандер Спок, в следствии того, что он оттолкнул меня от летящего копья, которое принял сам.       Из-за остановки для спасения жизни своего старпома нас захватили в плен в составе меня, раненого мистера Спока, доктора МакКоя и двух офицеров по охране – Хендорф и Митчел.»       Джим устало потер глаза, вспоминая, что было дальше. Если бы он записывал в дневник сразу, то не пришлось бы сейчас снова мысленно прокручивать весь тот гнусный день.       Но в памяти как назло отложились эта темнота в глазах и рывок к вулканцу с такой скоростью, что гул в ушах перешел в ультразвук. Руки осторожно укладывали вулканца на землю, а капитанский голос обрел яростный тон: «Не смей закрывать глаза, коммандер, смотри на меня!» и «Ляг обратно!» и даже «Скотти, поднимай Спока и МакКоя обратно. Скотти? Энтерпрайз, черт возьми, прием!». У Джима не было боязни крови, но при виде зеленой он стремительно бледнел на глазах, пытаясь игнорировать, как мир на периферии блекнет. Джим встряхнул голову, отбрасывая воспоминания обратно в темные уголки памяти.       Надо у него потом попросить просмотреть отчет, который не брал все это время, всеми силами стараясь забыть чертову миссию. Серьезно, этот полоумный вулканец чуть ли не на больничной койке его строчил, пока Кирк не дал ему приказ на отдых.       «В ходе взаимодействия с обоими враждующими сторонами были выяснены их разногласия. Амы – народ со старыми традициями и устоями, чрезвычайно сильные и агрессивные, Тары – более развитое общество, с системой образования, медицины и вооружения, вынужденное отбиваться от варварских набегов Амов.       Как удалось выяснить: Тары завидуют продолжительности жизни Амов, их выносливости и силе. Назревающая война состояла из того, что одни хотят уничтожить чужие технологии, чтобы все жили как они, другие же пытались выяснить причину долголетия.       Обе стороны удалось воссоединить путем примирительного диалога, на котором так настоял мистер Спок. Нам удалось их объединить, заверив, что в мире они добьются намного большего, чем при смертях тысяч людей и риске полного истребления обеих рас.       После того, как жизни всего населения и жизни мистера Спока ничего не угрожало, десант вернулся на борт Энтерпрайз, направивший моего первого помощника в медотсек. Рулевой Чехов к нашему возвращению уже рассчитал курс к ближайшей Звездной базе для увольнительной, после тяжелых двух месяцев.       Конец записи.»

***

      «Личный дневник капитана, звездная дата та же, менять после записи не нужно.       Ну… не то, чтобы я заглядывал Споку в рот, ладно? Просто в последнее время, как мы стали проводить больше времени вместе – что кстати просто супер – я краем глаза стал замечать, что клыки… выпирают.       Черт, хреново безумие…       Боунс прав в том, что можно спросить Спока об этом и тот не откажет. Хоть он напрямую об этом не сказал, но многозначительность его и без того разнообразной ругани я понял. Плюсом, я капитан все-таки, и друг Спока какой-никакой. Это с одной стороны.       С другой: Спок мог воспринять мой безобидный вопрос, как… как заглядывание в рот, черт возьми. Это даже для друзей-землян жутко, а уж для вулканцев может быть фееричным моветоном. Не хочу его нагружать еще и удивляющей, а может даже оскорбительной эмоциональной нагрузкой. Сказать честно, его действия на Веридиане были нелогичные, но в то же время… расплавляющие сердце… как в хорошем смысле, так и в ужасном. Больше всего в ужасном.       Главное, что с ним сейчас все хорошо, как бы не выглядело его типично рабочее "хорошо", хотя выглядит он снова просто потрясающе…       .       .       .       Боже, надеюсь никто и никогда не додумается взломать мой личный дневник, иначе я просто из первого же шлюза выброшусь.       Конец записи.»

***

      Если быть до конца честным, (коим Джим Кирк не всегда был, особенно по отношению к себе) то он и сам не помнит, когда это началось. С того ли дня в Академии, где среди толпы учащихся и преподавателей увидел единственную пару острых ушей.       Или со дня победы над Нарадой, когда Спок взошел на мостик, как первый помощник капитана; хоть лицо оного оставалось безэмоциональным, глаза все же искрились неподдельной радостью быть здесь, предвкушением и удовлетворением от принятого решения.       Или же, когда ранее этот самый вулканец прижал Джима к консоли Чехова за горло своими пальцами.       Может быть после нахождения планеты с обитателями, говорящими только на французском, а этот остроухий засранец, как оказалось, знает французский в совершенстве. В тот день уши Джима весь гребаный день были в Раю.       А может даже после другой миссии на планете класса М, чья цивилизация до сих пор живет в XX веке, и будь Кирк проклят, если не признает, что Спок в костюме с галстуком и шляпе не самое горячее, что он видел в жизни.       Определенно точно после пробуждения в больнице с супер-кровью у себя в организме.       Версии можно перечислять бесконечно, поверьте, их и правда более чем предостаточно, но факт остается фактом – Джим Кирк влюблен, причем по самые уши. Чья тема для него стала одной из самых важных для размышления издалека. Глядя в этот момент на особенно прелестную и заостренную из ее вариаций.       Иногда это сильно отвлекает.       Серьезно, в последнее время он стал замечать, что теряет нить разговора со Споком на самой половине, будь то озвученный им отчет или очередное напоминание о вопиющей капитанской нелогичности. Джим в этот момент понимает, что просто смотрит на своего старпома слишком пристально, заслушавшись. Параллельно прикладывая колоссальную силу воли, чтобы не спустить взгляд с глаз ниже. А после этого стараться натянуть свою маску профессионализма обратно, отвечая на то, что успел услышать.       В столовой капитану приходится практически носом уткнуться в свою тарелку, чтобы предательские глаза не устремились в рот вулканца с его пломиковым супом, цвет которого был очень… отвлекающим. И если бы не рядом сидящий главврач, который в своей неизменно саркастичной манере вел светскую беседу, то Джим точно бы выставил себя маньяком. Или помешанным. Помешанным маньяком. Неважно, но точно не в лучшем свете.       А еще именно сейчас, когда оба старших офицера сидят в капитанской каюте за партией в шахматы. Это давно стало приятным ритуалом, за которым оба делились новостями или историями из прошлого. Казалось, что сейчас «проблема» практически решена, ведь Джим сосредоточен на фигурах и оси их передвижений, но всплывает немаловажная «проблема №2».       Пальцы.       Нечеловечески сильные и по-вулкански осторожные. То, как эти самые пальцы бережно берут очередную фигурку точно выдумано очень злым гением. Наверное, следить за его руками тоже ужасная идея из-за того, что тема рук в их культуре тоже оберегается от посторонних.       И наверное, с последнего отвеченного за партию вопроса Джим слишком сильно углубился в свои раздумья, а Спок в свою очередь проанализировал странное молчание своего капитана и первый разрушил тишину.       – Капитан, с вашего позволения я полагаю, что в данный момент вы наконец можете озвучить вопрос, который вас интересует на протяжении 2.7 месяца, если я правильно сумел заметить.       Кирк примерз к своему месту намертво. Как… как он мог так лохануться? Или это Боунс? Но все равно блондин нахмурился в непонимании (наигранном, но это вынужденная мера, чтобы не показывать собственного испуга).       – Ну, во-первых, Джим, коммандер, я уже не раз просил. А во-вторых… ты о чем?       – Джим, - кивнул вулканец, справившись со служебной привычкой. – Я стал чаще замечать вашу напряженную линию плеч при диалоге со мной, и как в хаотичной координации мечутся ваши зрачки, а также исходя из того, что три раза ваш взгляд все же был переведен, я решил…       Вулканец мимолетно сжал и разжал левую руку на своем колене, а глаза ненадолго опустились на шахматную доску. Не знай своего старпома достаточно хорошо, Кирк решил бы, что это признак смущения. Хотя, кого он обманывает, смущать Спока доводилось хоть и редко, но оно того стоило.       – Я решил, что вы захотите задать мне вопрос о строении моей зубной системы.       – Чтоб меня, - выдохнул Джим и закрыл лицо руками. – Спок, мне правда очень жаль, что я такой идиот.       – Отрицательно, людям свойственно любопытство, это качество вашего характера одно из ведущих-…       – Да-да, я сующий нос не в свои дела.       – Это не то, что я-…       – Спок, - перед тем, как посмотреть на своего старпома, Джим посмотрел на потолок и продолжил. – Я не хотел нагружать тебя лишними… эмоциями, это ведь для тебя довольно стремно. Но раз уж мы все выяснили, то вскрываюсь. Итак, почему же у тебя выпирают клыки? Или у всех вулканцев так?       На секунду на лице старпома отразилось чистейшее замешательство от человеческой идиомы. Мысленно сделал заметку о том, чтобы развеять свой ступор от данной фразы чуть позднее. А сейчас продолжил:       – Я не имею возможности ответить за всех вулканцев, но данная нетривиальная черта у меня с рождения.       – Супер. Кхм, вот и разъяснили, - Джим честно пытался выдать свое почти покрасневшее лицо за бесстрастное и подумать над следующим ходом.       Пока не…       – А цвет ваших глаз?       Это сбило все мысли Кирка с двойным сальто и тройным в грудной клетке, когда он смог снова встретиться с внимательным взглядом вулканца. Старпом не выглядел больше смущенным, он будто знал, что все говорит правильно.       – Прости, что?       – Мои извинения, я должен был сперва предупредить вопросом. Могу ли я тоже спросить о вашей генетической особенности?       Джим почувствовал, как ток бежит по позвоночнику, такой слабый разряд, но даже это плохо сказывалось на сидячем положении и не слишком свободных форменных штанах.       Особенности.       То, как это назвал Спок заставляло верить, что вулканец наряду со своими логическими механизмами в голове и до секунды точному биологическому будильнику признавал глаза своего капитана… очаровательной темой для отдельного изучения, раз у него появился вопрос.       Теперь в районе груди Джима не просто брейк данс, там бесконтрольная полька.       – А, ну… - блондин нашел силы прочистить горло. – Ладно, дерзай.       Спок только кивнул («Как о его зубах спрашивать так зеленеет, а как о глазах своего начальника, так ничего?!»)       – Мне стала интересна насыщенность цвета ваших радужек в сравнении с другими схожими оттенками, - Спок сложил руки в замок на столе, это означало, что дискуссия будет не быстрой. – До вступления во Звездный флот и многочисленных встреч с разнообразными представителями вашей расы я еще не был знаком ни с кем, кто имел бы подобный цвет глаз. И меня заинтересовал этот факт.       Джим просто не мог не начать улыбаться. Ведь количество завуалированных комплиментов в речи старпома не торопилось сбавлять обороты. Вначале был план сделать дерзкую улыбку, довольную, но под натиском милых вулканских слов парень только тепло улыбнулся.       Пока Спок говорил он тоже улыбался. Не по-настоящему, а только его глаза. Что-то было в них отдельно такое, что Джим научился читать моментально.       Но вдруг они потускнели.       – Зависит ли это от того… - Спок несвойственно для себя замолк, без сомнений, что Джим поймет, куда он клонит.       И он понял.       – Что я родился в космосе? Да, возможно. Мама всегда говорила, что глаза мне перешли от отца, но тоже поражалась их яркости. Хотя я привык считать это утешительным подарком за мое количество аллергенов, - Джим усмехнулся и откинулся на спинку стула.       – Уверен, любой при знакомстве с вами, не зная о ваших аллергенах будет соответствующего мнения. Лишь не принимая во внимание психологический профиль доктора МакКоя с присущим ему бессмысленным сарказмом.       Джим залился громким хохотом, озаряя каюту на дополнительные двадцать процентов к общему освещению своей улыбкой. Капитан не знал, чему счастлив больше: тонкому юмору его старпома в сторону упомянутого МакКоя или его мастерской техникой по отвлечению от тяжелой темы. Или же тому, как плечи Спока расслабились, а уголки губ приподнялись в не-улыбке от его смеха. Боже, как не любить этого парня?       – Это сейчас было потрясно.       – Тем не менее. Физиология вулканских глаз в свою очередь также имеет отличительную черту.       Лицо блондина просияло (и он сделал вид, что не заметил этот самодовольный пас от Спока).       – Да ну? - его старпом кивнул.       – Да. Интенсивность солнца на Вулкане стала причиной появления у нашей расы второго – внутреннего – века, позволяющего защищать сетчатку от чрезмерной солнечной активности. Веко закрывается только в случае опасного количества световой энергии, в остальное же время веко остается открытым.       – Офигеть! - Джим навалился на край стола локтями. – Я могу посмотреть?       От еще более внимательного зрительного контакта, исходящего от капитана Спок едва заметно заерзал на своем стуле. Блондин позабыл о невидимой стене, которую вулканцы выстраивают перед собой для личного пространства и с детским любопытством глядел в карие глаза своего первого.       – Этот процесс я не способен контролировать, - смог выпалить Спок, стыдливо признавая, что его язык стал менее поворотливым.       – Но это не «нет», - блондин прищурился.       – Верно. Однако я заранее не гарантирую успех этому опыту.       – Может попробуешь более медленно моргнуть, - Джим с нетерпением, но с осторожностью отодвинул доску с шахматами, про которую они и так забыли, к краю стола. – Или еще чего, но звучит многообещающе.       Джим навалился на стол так, что его живот уперся в край, а локтями поддерживал корпус. Спок же убрал руки со стола и, понимая, что ему уже никуда не деться, раз он рассказал о особенности своей физиологии самому любопытному человеку, которого он знает, и тоже придвинулся ближе. Еще никогда он не был так намеренно близко и без медицинской надобности к кому-то. Кроме Нийоты, с коей они прекратили отношения после битвы с Ханом. Но все равно происходящее сейчас казалось… волнующим.       Спок заново расставил ментальные щиты и наклонился к лицу своего капитана, чтобы тому было хорошо видно, а руки уместил на коленях. Похоже только сейчас они поняли серьезность (и глупость) их поступка, это можно было понять по зеленце на скулах Спока и уже неуверенному взгляду Джима. Но отступать они не хотели оба и Спок, как и посоветовали, решил для проверки моргнуть медленнее, концентрируясь на призрачных ощущениях того, что он контролирует каждые клетки своего тела. Однако это не так, нельзя над чем-то возобладать, что тебе не нужно в обиходе.       Джим внимательно следил за движением глаз старпома, в поисках чего-то неожиданного, мимолетного. В какой-то момент он и вовсе забыл, как он оказался в этой каюте и как ему так повезло сидеть к Споку так близко, что может назвать жар его дыхания на себе охрененным, поражаясь своей выдержке не-облизнуть-губы. Тем временем глаза вулканца успели моргнуть еще пару раз. Либо Джим выпал из реальности, либо прогресса и правда не было.       – Проще сказать, что ты сдаешься? - не было причины для того, чтобы голос перешел почти к шепоту, но все же.       Спок чуть сузил глаза. Эта фраза в любом контексте всегда коротит его упрямый характер.       – И впрямь. Но о провале я вас уже предупреждал ранее, - голос брюнета стал глубже и все с той же ноткой раздражения.       Джим нахально ухмыльнулся.       – Конечно, вали все на меня.       Они все в том же положении.       Напряжение между ними теперь ощущается настолько же явно, как чужое дыхание. Несколько секунд спустя Джим понял двоякость своих последних слов и пытался найти в глазах Спока, которые стали практически черными, хоть каплю прежнего «ваше высказывание нелогично, капитан» и попытки безуспешны. О, блондин призвал все святое, лишь бы этот момент длился вечно.       С осторожностью хищника бездонные глаза вулканца отмечали любое изменение мимики на лице человека. Руки сомкнулись на коленях, будто инстинктивно сдерживая самого себя от чего-нибудь невообразимого и запретного. Даже без успеха в демонстрации внутреннего века их положение Споку нравилось куда больше. Прислушавшись чуть сильнее, старпом услышал, как его капитан сглатывает и сжал ткань на своих ногах крепче.       Вызов коммуникатора в кармане Джима раздался так неожиданно и громко в полностью притихшей каюте, что заметно вздрогнули оба. Блондин готов поклясться, что температура вокруг подскочила. Осознав их действия оба офицера выпрямились на своих стульях, более не смотря друг на друга. Джим раскрыл свой комм из кармана.       – Кирк слушает.       Наверное стоило сперва откашляться, голос чуть было не сорвался.       – Капитан, сенсоры показывают надвигающийся неизвестный объект к нам навстречу, будет через 10 минут, - из маленького динамика раздался голос Сулу.       Джим и Спок наконец переглянулись, оба вновь настраиваясь на рабочий лад. Блондин заметил, как поза Спока немного переместилась, будто он хочет сорваться поскорее к своей станции и проверить лично, он кивнул ему.       – Мы с мистером Споком уже идем, конец связи, - парень убрал комм и хлопнул в ладоши, улыбаясь своему первому. – Ну, долг зовет. Как раз тогда, когда я у тебя почти выиграл, какая жалость.       – Вы правы только в первом своем предложении, капитан.       Джим рассмеялся и пара поднялась одновременно, выходя из каюты и уже привычно шагая плечом к плечу. Ту бурлящую напряженность будто ветром сдуло, отчего блондин одновременно был разочарован и рад. Если это невероятно реалистичный сон, то стоит себя ущипнуть или попросить об этом Спока. Что было совсем неподходящей сейчас идеей, поэтому капитан ее тут же отбросил. Тут же и пока что.