Дурацкий (нет) Минхёк

— И идеи твои тоже дурацкие! — орёт Кихён в дверной проём, тут же захлопывая входную дверь, и, злобно ворча, бросает сумку, скидывает кроссовки и шлёпает ногами прямиком на кухню, даже не сняв пуховик. Аккомпанемент трехэтажных ругательств сопровождает все действия Ю, пока тот достаёт кружку, громко ставит её на стол, грубо хватает чайник, набирает воды и включает. Хёну проходит в комнату и, привалившись плечом к стене, наблюдает за нахохлившимся парнем. Злой Кихён — это на самом деле страшный Кихён, но Хёну не зря его парень уже год как. Он подходит к Ю и аккуратно, медленно и нежно кладёт руки на плечи, тем самым ознаменовывая свое появление. Кихён прерывается со своим небольшим концертом красноречия и позволяет большим рукам стянуть с себя куртку. — Опять Минхёк учудил? — спрашивает старший, обнимая Кихёна и проходясь своими руками по его, от плечей и вплоть до запястий, мягко обхватывая и поглаживая. Кихён тихонько выдыхает и расслабляется, прижимается теснее к горячей груди и прикрывает глаза. У Хёну голос такой, он через барабанные перепонки достигает самого сердца и заставляет буквально успокоиться и простить всему миру все его грехи. Но у Минхёка грехов явно побольше будет, думается Кихёну. — Да, этот полоумный припахал меня к организации новогодней вечеринки в универе, а это — хренова туча разных поручений и всё в экзаменационную неделю! — Кихён слегка повышает голос на последнем слове, но Хёну легко целует в шею, и Ю продолжает спокойнее. — Он знает, что стипендия для меня очень важна, но всё равно продолжает делать что-то, не спросив меня. Это грубо и вообще не по-человечески. Хёну согласно хмыкает и, покачиваясь вместе с Ю, отводит того к столу и усаживает за него. Сам готовит чай младшему, а себе размешивает кофе, и ставит кружки перед теперь расстроенным парнем. Вся злоба и агрессия ушла, и остался только мягкий, нежный и безусловно обиженный бестактностью друга Кики. Хёну улыбается, потому что Кихён очаровательный и, пока тот легонько дует на горячий напиток, укладывает руку на его макушку, пропуская тёмные волосы сквозь пальцы. — И ладно бы хоть спросил у меня, — горячо начинает вновь, а Хёну весь подбирается и строит понимающую моську. — Я бы даже, может, согласился, но сам факт того, что он моё мнение ни во что не ставит, отбивает всякое желание ему помогать! Кихён хмурится и отхлёбывает чай, тут же обжигаясь и высовывая язык. В уголках глаз скапливаются капельки слёз, и Кихён жмурится, машет ладошкой на пострадавший язык и мычит обречённо. Хёну бы посмеялся, но вместо этого тянется ближе и целует, тут же захватывая чужой язык в свой рот. Кихён дёргается сначала, но охотно перелезает на чужие коленки и укладывает руки на широкие плечи. Хёну вылизывает пострадавшие дёсны и не выпускает юркий язычок, а Ю прижимается плотнее и подрагивает. Они отрываются, растягивая тоненькую ниточку слюны. У Ю щёки и уши красные, глаза трогательно прикрыты, а рот наоборот приоткрыт и губы блестят красиво. — Горячо… — тихонько шепчет Кихён, не поднимая глаз на старшего, а тот, в свою очередь, слегка посмеивается и оглаживает бока, скрытые толстовкой. — Уже? Кихён хмурится и легонько стукает парня кулаком в плечо, ещё ниже опуская голову. — Языку, говорю, горячо. Хёну в голос смеётся, а Ю продолжает краснеть. Сон мотает головой и встаёт со стула вместе с парнем, подхватывая его под бёдра. Шагает с ним к дивану и усаживается, удобнее устраивая младшего на себе. У того в свою очередь весь румянец сходит, и теперь он задумчиво оглядывает лицо старшего, еле ощутимо поглаживая пальцами его шею. Такой Кихён может значить только одно, а потому Хёну улыбается шире и поднимает одну руку по бедру вверх, ласково оглаживая ягодицу. Кихён довольно выдыхает, поддаваясь приятным прикосновениям. Вторая рука с бедра поднимается к пояснице и ощутимо поглаживает, слегка прижимая, а ладонь на ягодице сжимается. Ю задерживает дыхание и выгибается навстречу к тёплому телу и распаляющим прикосновениям. Хёну не отрывает глаз от лица парня, смотря снизу вверх и чувствует, как грудь затапливает чувство безграничной привязанности и нежности. Кихён смотрит прямо в глаза, затягивает в омут своей небывалой красотой и с улыбкой целует. Целует нежно, не пошло. Хёну уже год пытается и всё никак не может выучить Ю. Он всегда разный, невообразимый, удивительный. Наверное, за это Сон так его любит. Они отрываются одновременно, и Хёну немного смелеет, опускает обе руки на половинки, обтянутые джинсовой тканью и сжимает, сильно, чем вызывает звучный стон младшего. Кихён в ответ сжимает плечи старшего и опускает голову, слегка двигая бёдрами. Хёну шипит, на что Кихён хмыкает и повторяет движение. — Маленький дьявол, — старший ухмыляется и рычит, а младший продолжает ерзать. — Я достаточно высокий, — с такой же ухмылкой вторит Кихён и Сон бы посмеялся, но не до смеха. Он укладывает Кихёна на диван, нависая сверху, и припадает к шее, больно кусая и сразу же зализывая. — Ты не кот моей мамы, чего кусаешься? — бухчит Кихён и запускает руки в чужие волосы, перебирая и на особо ощутимых укусах сжимая. Хёну усмехается и стягивает с Кихёна толстовку, продолжая зацеловывать его тело. Кружит языком вокруг сосков и когда чувствует чужую дрожь специально идёт дальше. Кихён в отместку оттягивает пряди чуть сильнее, но это никак не мешает, даже наоборот. Когда язык останавливается у кромки штанов, Хёну поднимает глаза на Ю. Тот смотрит точно на него. Они устанавливают зрительный контакт, и Хёну бросает: — Мне тебе отсосать или что? Кихён задыхается возмущением и подскакивает, пиная пяткой в носке ржущего парня. Хёну перехватывает яростную ножку и сразу меняется в лице, серьёзно глядя на красного, и невообразимо милого Ю. Гладит нежную кожу под тканью штанов и целует, лизнув напоследок. Кихён отводит взгляд, выпутывает ногу и подползает ближе, толкая Хёну, чтобы тот лёг на спину. — Нет. В этот раз я. Кихён смотрит так, что Хёну словно током бьёт. Он сглатывает слюну, скопившуюся во рту из-за такого младшего. Ю медленно подползает и утыкается лицом в шею, громко дыша и целуя. Руки медленно проходятся по торсу и цепляются за край футболки, стягивая её. Кихён робкий немного, но такой нуждающийся, что Сон стонет только от этого. Маленькие ручки тут же цепляются за пуговицу на джинсах, а красное лицо всё ещё прячется в сгибе чужой шеи. Язык вылизывает пульсирующую венку, а зубы иногда покусывают смуглую кожу. Пальцы ловко расправляются с ширинкой и дёргают ткань вниз. Хёну вовремя приподнимает бедра, а Кихён сразу, не поднимая головы, юркает вниз. Тело становится до одури чувствительным, как только Кихён языком проходится по головке. Хёну руку запускает в жестковатые волосы, но не тянет, не сжимает, только поглаживает. Кихён от этого судорожно выдыхает, и горячее дыхание заставляет старшего дернуться. Ю тихонько хмыкает и смыкает губы вокруг головки, медленно опускаясь ниже. Язык не оставляет без внимания ни одну венку, а Хёну рычит, потому что Кихён втягивает щеки. Рука помогает, сжимая орган у основания, и Кихён позволяет себе опуститься ещё ниже. Головка упирается в стенку горла, а стон пускает вибрации, и Хёну громко и гортанно стонет. Живот сводит от напряжения, и Кихён кладёт руку, мягко поглаживая и быстро вынимая член изо рта. Он дышит через раз, хрипит слегка, и начинает вылизывать весь ствол, кружит языком вокруг головки и целует её. Вновь заглатывает, опускается как можно ниже и начинает двигать головой. Хёну не выдерживает и сжимает волосы, Кихён на это стонет и только активнее насаживается, пуская слюну вниз по подборку. Глаза зажмурены, а горло уже ощутимо саднит. Ю выпускает член со звонким чмоком и поднимает, наконец, взгляд на Хёну, который вообще не дышит походу. Губы сами тянутся поцеловать каждое местечко, а язык медленно проходится снизу вверх широким мазком. Одна рука продолжает нежно поглаживать живот, а вторая надрачивает, и Ю в последний раз чмокает головку, когда Хёну кончает, запрокидывая голову и дрожа всем телом. Кихён слизывает сперму с губ и касается пальцами щеки, собирая на них остатки. Собирается отправить пальцы в рот, но старший перехватывает руку и наваливается сверху. — Люблю тебя, — горячо шепчет на ухо и сам облизывает мягкие подушечки, слегка прикусывая. Ю дрожит ощутимо и ноги сжимает, хмурится и скулит. — Это потому что я тебе отсосал, да? — задыхаясь шепчет Кихён. Ю в любой ситуации остаётся собой и даже будучи возбуждённым до предела и дрожащим, словно осиновый листочек, он не упустит возможности выкинуть какую-нибудь колкость. На это Хёну смеётся, приятным грудным смехом и утыкается лбом в лоб младшего, который поднимает на него блестящие желанием глаза. — Я всегда люблю тебя, — старший нежно целует нос, а потом и губы. Кихён стонет и обвивает чужую шею руками, прижимаясь и выгибаясь. Льнет ближе и заламывает брови, трётся о крепкое бедро и громко-громко скулит. Ю податливый, и это возбуждает. Очень. Невыносимо. Хёну раздвигает худые ноги и устраивается между, притягивая ближе. Он снова опускается губами на шею, на этот раз только мокро целуя. Кихён ёрзает и хнычет постоянно, сжимает то простынь, то плечи, то волосы и не находит себе места. Старший, наконец, стягивает с него штаны вместе с бельем и ловит облегчённый вздох собственными губами. Под подушкой нашаривает смазку и открывает бутылёк, выдавливая себе на пальцы. Кихён следит за действием, облизывается, сглатывает и нетерпеливо ерзает. Хёну разогревает смазку в руках немного и, припадая губами к соску, вводит один палец, резко и полностью. Кихён шумно выдыхает, расслабляется и позволяет растягивать горячие стеночки. Второй палец проходит как-то незаметно, но когда добавляется третий, Кихёна откровенно ломает и он выгибается. Хёну понимает, что попал туда, куда нужно, и задерживает средний палец именно там. Кихён дрожит от напряжения, стонет и чуть не доходит до пика, но чувствует пустоту и выдыхает удивлённо. Вот только пустота быстро заполняется горячим и крупным членом. Кихён стонет громко и протяжно, переплетает ноги за спиной старшего, а тот в свою очередь впивается руками в мягкие бока и начинает двигаться. Сначала медленно, мучительно даже, от чего Ю только извивается и старается сам насадиться глубже, но сильные руки не дают. — Х-Хёну, — Кихён на выдохе стонет и смотрит затуманенным взглядом на старшего. Тот почти не реагирует, продолжает медленные толчки, пока… — Хёну, ради всего святого, трахни меня уже, иначе я сдохну, и ты не найдёшь себе больше парня, который будет отсасывать тебе бесплатно, помяни моё слово, — на одном дыхании, почти не прерываясь шепчет Кихён, и Сон аж застывает на мгновение, обрабатывая информацию. Ю обречённо стонет на фоне, ёрзает, а Хёну опускает голову и только качает ей, улыбаясь во все тридцать два и посмеиваясь от осознания. Кихён такой Кихён. — Ты прав, — низко тянет Хёну, бросая буквально хищный взгляд на парня, что тот аж сжимается, и шумно втягивает воздух через нос. А потом срывается. Входит быстро, глубоко и жёстко, Кихён от неожиданности теряется, но тут же громко стонет, потому что да. Именно так. И именно туда. Головка каждый раз попадает по простате, от чего Ю до хруста выгибается и кричит, потому что невыносимо. Хёну сам стонет через раз, грубо сжимая бедра, и опускается, впиваясь в искусанные, желанные губы. Глушит стоны, буквально проглатывает их, когда Кихёна подкидывает, и он кончает. Сам же выходить не спешит, продолжая вбиваться чуть нежнее. У Кихёна всё тело чувствительное настолько, что он вскрикивает и сильно царапает крепкую спину. Слезы брызгают из глаз, когда Хёну рычит на ухо и изливается внутрь. Оба дышат, как после марафона, и Хёну опускается рядом, обхватывая маленькое тело, прижимая ближе. — Прости, — виновато тянет, когда Кихён морщится от неприятно вытекающей спермы. — Я бы обиделся, но мне было слишком хорошо, чтобы это отрицать, — хрипит Кихён похоже сорванным голосом, и Хёну улыбается, как идиот, нежно чмокая чужие губы. — Люблю тебя, — шепчет Сон, потираясь носом о нос Кихёна, и тот счастливо улыбается и льнет ближе, кладя руки на щеки старшего. — И я тебя, — а потом, задумавшись, добавляет, — А вот Минхёка я даже сейчас не люблю. Оба смеются и засыпают в объятиях друг друга, так и не сходив в душ.