Дурацкий (нет) Минхёк

Утро Чжухона начинается неловким копошением под боком. И это, без сомнений, Чангюн, потому что только он жмётся куда-то под руку, да с такой силой, словно пытается спихнуть Хона с кровати. Но затея эта провальная, потому что сразу по другую сторону от парня лежит Минхёк, который жмется почти так же, как Чангюн, и в силе ему не уступает. Вообще, просыпаются они всегда по-разному. То Чжухон сложит свои конечности на Минхёке, а сам Хёк будет прижиматься к груди Чангюна. То Гюн окажется зажатым с обеих сторон и окольцованным двумя парами рук. Но кое-что в их пробуждении остаётся неизменным — оно всегда нежное, счастливое и долгожданное. Хон довольно улыбается тому, что не приходится щуриться от пробирающегося солнца, ведь вчера Минхёк предусмотрительно зашторил окно, когда они с Чангюном уже валялись в обнимку и обменивались ленивыми чмоками. Рукой Чжухон ощущает движение, а затем видит приоткрывшийся глаз Минхёка, который широко зевает и откатывается немного в бок, потягиваясь. Майка задирается, одеяло собирается где-то в ногах, потому что Хёку обычно жарко, и носочки ног тянутся вниз, разминая ступни. Чжухон залипает на сонного Ли и тянет тихое, хриплое «доброе утро», поглаживая по голове Чангюна, который, подобно коту, прижимается ещё ближе к груди. Минхёк улыбается довольно. Голова у него похожа одуванчик, от того он кажется ещё милее. Вместо ответа он просто целует Хона в щеку, передавая пожелание доброго утра глазами, и укладывается поперек чужого живота, опираясь на локти, чтобы не задавить бедного. Глядит на Чангюна глазами-сердечками и тянется рукой к его щеке, поглаживая большим пальцем и ожидая, когда тот проснется. Долго ждать не приходится, потому что Гюн вскоре приоткрывает глаза и льнет ближе то к одной, то к другой руке, вызывая чужой смех. Похож на потерявшегося рёбенка, когда принимает вертикальное положение, потирая глаза кулачками и зевает широко. Оба Ли смотрят на него, чуть ли не пища от восторга, потому что Чангюн и так милый, а утренний Чангюн — чёртова концентрация милоты, даже не разбавленная. Он оглядывается, как нахохлившийся птенец, хмурится и падает лицом на подушки, кажется, снова проваливаясь в дрёму. Чжухону и Минхёку привычно. Они переглядываются и дают мелкому полежать ещё, разваливаясь рядом. Часы на стене призывно громко тикают в уютной утренней тишине, но смотреть на время совсем не хочется. Светлые неплотные шторы пропускают свет с улицы, делая комнату освещенной и теплой, но Хёк всё-таки скатывается с края кровати, чуть не шлепаясь на четвереньки, и впускает, наконец, лучики солнца, вызывая мычание Хона и полное игнорирование от Гюна — он может спать в любых условиях. В этот момент в голове Минхёка явно щёлкает какой-то недобрый механизм, и он, опускаясь на кровать, нависает над Чжухоном, заглядывая тому в глаза. Смотрит озорно, а потом начинает целовать, то в шею, то в щеку, то ещё куда ни попадя. Чжухон хихикает и позволяет парню делать всё, что пожелает, пока тот резко не впивается в губы, да с таким желанием, что кажется, будто отгрызет. Отрывается на секунду, уже со слегка порозовевшими щеками и шепчет томно: — Хон-и, я хочу… — Чжухон чувствует разряд по всему телу от этого голоса, а Минхёк опускается ниже, мокро целуя ухо, и почти сразу выбивает воздух их лёгких, хрипло заканчивая — Тебя. Чжухон обнимает Минхёка, пока тот продолжает покрывать шею поцелуями, тянется ниже. Хочет уже остановить парня, но вдруг чувствует на себе пристальный взгляд. Поворачивает голову и видит, как Чангюн глядит на них голодными взглядом. В его глазах ни сонливости, ни недовольства, только черти. Минхёк на каком-то интуитивном уровне двигается чуть в бок, когда Им подползает ближе и тоже утыкается куда-то в шею Хона, тут же облизывая и мыча что-то очень довольно. У Ли в глазах искорки, перед ними взрываются фейрверки, а по телу гуляет четыре, мать его, руки, которые касаются невесомо везде, вместе с губами, не оставляют в покое ни один миллиметр чувствительной кожи. Чжухон стонет громко, протяжно, когда Хёк прикусывает сосок, а Чангюн ставит засос где-то за ушком, напоследок облизывая. Возбуждение уже потряхивает всё тело, поэтому Хон позволяет своим котятам играть, игнорируя хитрую лыбу Минхёка, который получил, что хотел. Всегда получает. Чангюн же, походу, всегда за то, что собирается делать Ли, поэтому сейчас его глаза горят пламенем возбуждения и почти обжигают каждый раз, когда он глядит на Хона. При чём смотрит так покорно, словно так и надо, словно управляют им, хотя на самом деле все знают, что этот мальчишка сам кого хочешь заставит подчиниться. Хотя бы даже изгибом своей изящной спины. Хон пытается выкинуть из головы это всё, потому что хочет поиграть подольше, но желание неконтролируемо нарастает по вине чужих проворных язычков и горячих рук, потому он рычит низко и хватает Хёка, как зачинщика, за затылок, притягивая к себе и, скалясь на чужой довольный стон, впивается в покрасневшие губы, кусаясь и показывая, что не всё так просто. Чангюн продолжает выцеловывать чужой пресс и останавливается на резинке шорт, которую только поглаживает и следит за тем, как Чжухон не выпускает минхёковы губы из плена. А тот, в свою очередь, рукой гладит чужую шею и стонет так, высоко и звонко даже в поцелуй, что у Чангюна брови сами домиком становятся, и он скулит, сжимая ноги и в отместку укладывая руку на бугорок в штанах Чжухона. Минхёку, наконец, удается вырваться, и он дышит глубоко, ухмыляется и опускает руку рядом с чангюновой. Чжухон задыхается от того, что две руки разом сжимают член и ему в этот момент очень хочется выебать обоих, но он только рычит и сжимает руками простыню. Хочет потянуть на себя Чангюна, который очень уж активно стреляет глазами, но засранец Минхёк оказывается быстрее, хватает Гюна за руку и впивается в его губы, тянет на себя за щёки и чувствует, как чужие руки оплетают талию. Дрожь пробегается по всему телу, его ощутимо потряхивает и Чжухон не в состоянии игнорировать то, как два его мальчика целуются, получая очевидное удовольствие. Пока оба крайне увлечены друг другом, Чжухон любуется. Любуется на чужие переплетённые пальцы, на то, как Чангюн с нажимом проходится по чужому животу, приподнимая футболку, на то, как Минхёк оказывается ловчее и стягивает-таки с Има его майку, оставляя в одном белье. Понимая, что больше терпеть сил нет, Чжухон резко поднимается и подталкивает обоих парней назад так, что те валятся ровненько рядом друг с другом. Чжухон нависает сверху, и теперь его очередь хитро улыбаться, потому что на него смотрят две пары удивлённых глаз, взгляд которых тут же сменяется на откровенно желающий. Чжухон тянется, наконец, к Иму, который охотно приникает к чужим губам и обвивает руками шею. Минхёк собирается встать, но рука Хона останавливает его, прижимает к кровати, от чего тот может только хныкать и смотреть на возбуждающую все нервные окончания картину. Чангюн невинный очень, бровки заламывает, пальчики сжимает и извивается под чужими прикосновениями. Постанывает тихонько, так, что хочется скулить, что Минхёк и делает, неспособный даже встать и устроиться удобнее, потому что рука у Чжухона ожидаемо сильная, а дрожащие ноги не держат. Пока Чжухон вылизывает шею Гюна, полностью посвящая себя ему, Минхёк тянется рукой к резинке своего белья, но Хон, зараза, успевает перехватить чужую руку и встречается с горящим праведным гневом взглядом. А потом отрывается от Чангюна с громким чмоком, оставляя почти фиолетовое пятно под ухом, и за ту же руку подтягивает Хёка, припадая уже к его шее. Пока Чангюн пытается отдышаться и не кончить, Минхёк извивается от ощущений, потому что он вроде бы недолго терпел, а чувства обострились. Чжухона хочется очень, Чангюна хочется настолько же, и Хёк просто места себе найти не может, дрожит весь и срывающимся голосом просит: — Ч-чангюна, — глазами встречается с ошалелым взглядом Има, и слышит смешок в шею, после чего следует укус туда же, а спина выгибается почти неестественно. Лицо у Гюна делается серьезным тотчас, и он, потесняя Хона, гладит Минхёка по волосам, щекам, лбу. У того слезинки в уголках глаз и лицо почти молящее, такое, что хочется сжалиться и сделать всё, что он попросит. У Минхёка перед глазами всё плывет, когда Чангюн целует его, а Чжухон наконец стягивает чертово белье, откидывая подальше. Изо рта вырывается стон облегчения, когда чужие руки приподнимают футболку и снимают уже её, так же кидая в неизвестность. Минхёк потом найдет. Неожиданно Хёка переворачивают на живот, слегка оттягивая вниз. Чжухон сзади опаляет спину горячим дыханием и прижимается губами к позвонкам, руками проходится по бокам и хватает бёдра, ставя Ли на колени. Тот что-то мычит в простыню, коленки норовят разъехаться просто от того, как нежно выцеловывает кожу Хон. Редкими укусами заставляет вскрикивать и видеть звёзды. Гюн заявляет о себе неожиданно, приподнимая подбородок Минхёка и садясь перед ним. Хёк знает, что сейчас будет, а потому послушно опирается на руки, перехватывая чужой нежный взгляд. У Чангюна всё ещё бровки умилительные, но превосходство всё равно ощущается, когда он стягивает с себя шорты и остаётся голым, потому что спит без белья. Минхёк переводит взгляд на чужой член, который поблёскивает, привлекая внимание, и подрагивает под чужим любопытным взглядом. Им глядит чуть выше, сталкиваясь с взглядом Чжухона, который уже взял бутылёк смазки и разогревает содержимое на пальцах, и вновь подхватил чужой подбородок, приближаясь и слегка целуя, видя мольбу в глубине любимых глаз. — Поработай немного, Минхёки-хён. И Минхёк со стоном опускается ртом на чужой член, сразу же чувствуя, как в него проникает один палец. Чувства разрывают, стон вырывается из горла и вызывает шипение Гюна, а коленки предательски разъезжаются, но Чжухон успевает подхватить и теперь держит. Всегда держит. Чтобы не упал. Немного привыкая, Минхёк принимается опускать голову ниже, работая при этом языком, и поднимать снова, глубоко дыша и вылизывая головку подобно котенку. Сзади пальцы безжалостно двигаются, растягивая и нарочно не попадая по простате. Хёк знает, как Чжухон любит его мучить, а потому, пока может, принимается усерднее брать в рот. Стоны Гюна ласкают слух и слегка облегчают пытку, а собственные помогают доставить больше удовольствия. Минхёк выпускает член, хлюпая слюной и смазкой, и вылизывает весь ствол, иногда переходя на поцелуи. Чангюн мягко гладит его голову, перебирает волосы и жмурится от удовольствия, стараясь не упасть и не умереть, потому что язычок у хёна резвый и крайне старательный. А от подчиняющегося взгляда кончить хочется только сильнее. Минхёка подкидывает, когда Чжухон вводит четвертый палец и без зазрения совести прокручивает руку, от чего Минхёк вскрикивает, выпускает член изо рта крайне неаккуратно, задевая зубами, и выгибается то вверх, то вниз, задыхаясь, кажется, по-настоящему. Гюн понимающе обхватывает лицо и даёт улечься на свое бедро, пока Чжухон продолжает двигать пальцами и на этот раз совсем не игнорирует железу, от чего Хёк кричит, извивается и утыкается в теплое и мягкое бедро Чангюна, который гладит по волосам и успокаивает. Шепчет что-то и позволяет себя кусать. Чжухон вынимает пальцы резко, так, что Минхёк давится стоном и падает обессилено, чувствуя, как колечко мышц пульсирует и конвульсивно сжимается. Всё тело бьёт током, а член, кажется, хочет взорваться. Но ему не хватило. Чуть-чуть не хватило до разрядки, а потому сейчас Минхёк дышит загнанно и чувствует, как руки позади нежно гладят половинки и вновь охватывают бедра, ставя на колени. Внизу ложится Чангюн, так, что Минхёку почти не нужно стоять. Его держит тело под ним, а потому он позволяет себе уложить голову на чужую грудь и почувствовать нежные поцелуи в макушку и в лопатки. Чжухон смазывает член, параллельно убаюкивая Минхёка на пару с Чангюном, который нежно гладит чужую поясницу и целует во вспотевший лоб. Чжухон слышит, как Минхёк перестает глотать воздух огромными порциями и прижимается к его плечу лбом, выцеловывая узоры и подставляя головку ко входу. Облизывает хрящик и шепчет в самое ушко, обдавая холодом мокрую кожу: — Ты отлично справляешься. Минхёка выгибает от резкого толчка, которым Чжухон входит полностью, не давая вздохнуть. Хёк стонет громко от того, что чувствительный до одури, от того, что член зажат между животами, и от того, что Хон почти не даёт времени привыкнуть, сразу начинает двигаться, растягивая и вбиваясь почти грубо. Чангюн мягко ловит губы хёна и забирает его стоны себе, гладит плечи и спину, бока, и немного переходит на рёбра. Чжухон вбивается всё размашистее и сильнее, попадает по простате и заставляет дёргаться, кричать и почти плакать, потому что приятно до одури быть зажатым меж двух любимых людей, которые доставляют удовольствие на границе с чем-то невообразимым. Чжухон каждый раз чувствует, когда Минхёк готов кончить, и именно в такие моменты Чангюн, как по команде, зажимает член у основания и не позволяет дойти до пика. И Минхёк бы ненавидел, если бы так не любил эти чёртовы игры, которые они постоянно устраивают. Чжухон замедляется, почти не двигается, только входит до основания и останавливается так. Минхёк не успевает сообразить, как к входу снова подставляют горячее и влажное, но когда осознает, Чангюн уже толкается внутрь и рычит куда-то в плечо, кусая так, что след точно останется. Минхёк выпадает из реальности и находит себя сжимающим чужие плечи, с двумя членами в заднице и неконтролируемыми слезами, которые от удовольствия текут и останавливаться не собираются. Чангюн поднимает голову и начинает зацеловывать чужое лицо, оставляя мягкие прикосновения везде, где может, при этом шепчет тихо: — Прости, прости, Минхёки-хён, — и тычется губами в губы. Минхёк чувствует, как Чжухон на пробу двигается и отрицательно мотает головой, одними глазами пытаясь сказать, что всё хорошо, потому что знает, как Гюни переживает и боится за него. Постоянно. Хотя делают они это уже не в первый раз. Губы растягиваются в улыбке, когда Чжухон начинает двигаться размашистее, а рука Има наконец оказывается на члене не для того, чтобы остановить, а чтобы помочь. Минхёк вновь дрожит, плачет и кричит, когда Чжухон толкается грубее, а Чангюн оглаживает головку пальцем. Надолго Минхёка не хватает и буквально после пары толчков и движений он громко вскрикивает и кончает, ощущая как из него почти сразу выходят, попадая семенем на спину. Минхёк находится где-то на периферии между реальностью и сном, когда Чжухон нежно перекладывает его на кровать, а Чангюн убирает прилипшие волосы со лба и улыбается красиво-красиво и тепло. — Ты умичка, Хёк-и, — тянет, и Минхёк устало улыбается, следя за тем, как Чжухон наваливается на Чангюна, хитро замечая, что тот не успел кончить. Минхёк хмыкает и продолжает следить за тем, как Гюн краснеет, а Чжухон устраивается меж чужих ног. — Чжухон, ты же только что… — пытается возразить Чангюн, но уже чувствует палец у своего входа, вздрагивая и тяжело вздыхая. — Мы с Минхёк-и — да, но ты-то нет, — он улыбается, как Чеширский кот, и вставляет палец, чувствуя, как сжимаются стенки, — Не зажимайся, я знаю, как и где ты любишь. Чангюн стонет от этих слов, от того, что Чжухон чуткий, знает все точки Гюна, на которые надо нажать, чтобы довести до оргазма. Палец быстро находит простату, а чужой язык упорно вылизывает головку, иногда опускаясь чуть ниже, но не беря полностью. Ко рту присоединяется другая рука, палец стимулирует нужную точку и Чангюн захлебывается в гортанных рыках, быстро кончая на Чжухона и забывая, кажется, как дышать, потому что перед глазами всё ещё плачущий от удовольствия Минхёк и Чжухон, у которого в глазах черти друг другу глотки грызут. Хон довольно облизывается, вынимает палец, чувствуя чужую дрожь, чмокает в лоб любовно и перехватывает нежный взгляд Минхёка, который почти заснул, но ещё нет. Тянется к нему руками и поднимает, перекладывая поближе к Чангюну и так, чтобы всем было удобно. Гюн, отдышавшись, поворачивается и обнимает Минхёка, передавая благодарность Чжухону глазами. А тот, вытерев лицо салфетками, что достал из тумбы, улыбается в ответ, понимая, что позаботиться ему придется о двух вымотанных котиках. Но ради них, на самом деле, никаких сил не жалко.