Under Your Tree

– Мы уже три дня ходим кругами, – устало выдохнула Клодия и опустилась в кресло. – Графа фон Шпитцена проверил? За окном еще изо всех сил светило уходящее солнце, но Клодия уже приказала распустить шторы, предпочитая работать при свете свечей. Крошечные лучи пробивались сквозь щели в тканях, разбегаясь каплями золота по темному ковру. – Дважды, моя дорогая. В местах подобного рода он не появляется. – Гробовщик с громким хрустом откусил печенье. – Но вот его знакомый, барон Левиан, кажется мне очень подозрительным. – У барона безупречная репутация, – возразила Клодия и вновь обратила все внимание на исписанные листы, разложенные на столе. – К нему не подкопаться. Пусть даже он частый твой гость. Три недели назад Клодии пришло письмо от королевы, в котором она в двух словах описала новое дело и попросила графиню Фантомхайв разобраться. На тот момент информации было столь мало, что Клодия решила, что без труда со всем справится. Но впечатление оказалось обманчивым. Она разочарованно потерла подбородок кончиками пальцев. К ее беспокойству, дело обернулось настолько сложным, что за все это время так и не удалось найти достаточно зацепок. Даже с учетом того, что удалось раздобыть Гробовщику, который всеми правдами и неправдами заполучил нужные тела. Клодия чувствовала себя беспомощной перед лицом невидимого врага, который продумал все наперед. – В этом все дело. Идеальных людей не существует, уж поверь, – Гробовщик подбросил печенье и поймал его ртом. – Я бы подумал над его кандидатурой. Он совершенно не внушает мне доверия. – Нет, должно быть что-то еще, – задумчиво протянула Клодия. – Мы наверняка что-то упустили. Мерно тикали стоящие на каминной полке часы. Горячий воздух от поленьев почему-то совершенно не прогревал комнату, хотя горели они очень ярко. Сам бы Гробовщик вряд ли ощутил холод, но он сделал такой вывод по тому как Клодия то и дело ежилась и пыталась закутаться в теплый платок. – Тогда начнем сначала, – перехватил инициативу Гробовщик. – Первая жертва, Элизабет, была найдена у порога своего дома в Вест-Энде, так? – Элизабет – не первая жертва, – запротестовала Клодия. – Она – первая умершая жертва. Но до нее были и другие, и их не стоит отбрасывать. Гробовщик внимательно посмотрел на нее, отмечая, какие темные круги залегли у нее под глазами. В свете свечей Клодия казалась болезненно исхудавшей, особенно с тёплым черным платком на плечах. Он нахмурился, думая, как бы помочь ей, но не нашел ничего лучше, как свести все к легкомысленному замечанию. – Все так, но право, там какие-то шалости. Клодия до хруста сжала в руках и без того помятый лист. Ее пальцы мелко задрожали. Она с трудом сдерживала заклубившуюся внутри волну недовольства, смешанного с непониманием и обидой за пострадавших девушек. На их месте могла оказаться она сама. Неужели бы даже тогда Гробовщику не было бы до этого дела? – Вонзить женщине острый нож в корсет – это не шалости, – подчеркнуто ровно заметила Клодия. – Хорошо. Гробовщик решил не продолжать. Превращать разговор в перепалку – это совершенно не то, чем ему бы хотелось заняться этим вечером. Дело совершенно обычное, даже, он бы сказал, легкое, ведь настоящих жертв пока всего лишь две. И преступник не выражал желания увеличивать их число. Последние три дня прошли совершенно спокойно, и на месте Клодии Гробовщик бы этому радовался. – Две девушки получили удар в поясницу, три девушки в корсет – слава богу, не насквозь, у одной ранение бедра. Досадно, что ни одна не запомнила нападающего. Клодия поморщилась, чувствуя, как сдавило виски от напряжения, что не отпускало ее с момента как ей пришло письмо с просьбой посодействовать следствию. Гробовщик все еще молчал, и его безучастность отдавалась непониманием в сердце Клодии. Сейчас без его поддержки она чувствовала себя потерянной среди сухих полицейских писем и отчетов о вскрытии, написанных крупным почерком Гробовщика. Разве не было у этих юных девушек мечты? Быть может они спешили домой, к родителям, а, возможно, и к супругам, что души в них не чаяли. Они были молоды, полны сил и надежд, но их жизнь оборвалась так нелепо и быстро. От липкого навязчивого страха у Клодии перехватывало дух. Клодия смотрела на Гробовщика, который медленно вертел в руках коробку с печеньем, и видела в нем то, что и во всех мужчинах: безучастность к женской судьбе. Обида и непонимание завладели ее сердцем. Почему всегда так? Почему жизни одних ценятся больше, чем жизни других? – Барон слишком слаб для такого, – вдруг подал голос Гробовщик. Обычно не склонный заполнять паузы, сейчас он чувствовал, как на него давит тишина. Гробовщик понимал, что что-то не так, но никак не мог взять в толк, в чем же дело. Недовольство и растерянность Клодии ощущались так остро, будто все это происходило с ним самим. Гробовщик коснулся указательным пальцем губ и тихо хмыкнул. Он думал, что уже изучил Клодию за несколько лет. Знал, что она скажет в следующий момент, как попросит сегодня служанку зачесать себе волосы, в каком платье придет к нему за помощью. Знал, что она терпеть не может чай и всегда просит слуг принести к его приходу печенье. Но люди все же отличаются от жнецов. Они изменчивы будто само время, и Клодия, которую он встретил, уже давно растворилась в прошлом. Возможно, эту взволнованную, сидящую за столом Клодию Гробовщик совершенно не знает. – Скажи, а почему ты связала смерть Элизабет с этими нападениями? – спросил Гробовщик и мысленно похвалил себя. То был хороший вопрос. Каждое расследование строится на хороших, вовремя заданных вопросах, и то был он самый. Клодия медленно моргнула, обдумывая его слова. Внезапно она распахнула глаза и даже чуть-чуть загорелась энтузиазмом, выпрямляясь в кресле и плотнее кутаясь в платок. – Не знаю, – с долей удивления отозвалась она, смотря куда-то мимо Гробовщика. – Ведь и правда не знаю. Гробовщик осторожно поставил коробку с печеньем на пол и сел ровнее. Возможно, у него появился шанс направить разговор в правильное русло. – Скорее всего, потому что все нападения происходили подряд, с разницей всего в три-четыре дня. Такая частота характерна для одного преступника, нежели для нескольких. Притом, я попросила Скотланд-Ярд увеличить количество патрульных, но это не помогло. Будь то несколько преступников, идея бы увенчалась успехом. Но одному человеку совершить убийство и скрыться куда легче. – Про Скотланд-Ярд не вполне оправданное замечание. Они ведь не там ищут, – Гробовщик внимательно посмотрел на Клодию и чуть подался вперед, упираясь локтями в колени. – На какие улицы ты их отправила? – Разумеется, на те, где были совершены преступления, – помедлив, ответила Клодия, с недовольством предчувствуя, что скажет Гробовщик. – Не пойми меня неправильно, дорогая. Но… ты думаешь, что преступник настолько глуп, чтобы появиться там вновь? – тихо сказал Гробовщик, переплетая пальцы под подбородком. Ему хотелось направить ее на верный путь, пусть даже Клодия сейчас была не настроена слушать правду. Графиня замерла на мгновение, а потом едва заметно выдохнула, прикрыв глаза. Гробовщик ни в коем случае не хотел бы ее расстроить, но правда есть правда. И промах Клодии может стоить им успеха, а потенциальным жертвам – жизни. – Гробовщик… – чуть выше чем нужно подняла голос Клодия, сминая в руках бумагу. – Как ты не можешь понять, что я делаю это не только ради поимки преступника? Гробовщик склонил голову набок. Из-под длинных белоснежных прядей сверкнули удивленные зеленые глаза. – А ради чего? – совершенно искренне изумился он. – Дорогая, королева поставила перед тобой совершенно четкую цель, разве нет? Клодия подняла на него печальный взгляд. На ее лице смешались грусть и глубокое разочарование. – Ради защиты женщин. Я не желаю больше жертв, понимаешь? Гробовщик молча смотрел на нее, не шевелясь. – Тебе незнаком страх смерти, – грустно усмехнулась Клодия. – А женщины с малых лет каждый день живут с ним бок о бок. Я хочу избавить их от этого. Каждую. Гробовщик смотрел на Клодию и видел в ней маленькую девочку, которую когда-то некому было защитить. А теперь эта девочка мечтала спасти других — таких же, как она. – Дорогая, – мягко отозвался Гробовщик и неслышно соскользнул с кресла. – Ты больше не одна. Он медленно подошел к столу, и длинные, завивающиеся кольцами волосы легли на полированное дерево. – У тебя есть я. Разве я хуже Скотланд-Ярда? С тихим смешком Гробовщик сел на край стола лицом к Клодии и утешающе дотронулся кончиками пальцев до ее холодной узкой ладони. Длинные чёрные ногти мягко царапнули кожу, и графиня вздрогнула. – У них нет никого, кроме меня, – прошептала Клодия, чувствуя, как на глазах выступают горячие слезы сочувствия. – Прости, если я сказал что-то не то, – медленно попробовал Гробовщик, пытаясь понять, что в его силах сейчас сделать. – Я… – Клодия порывисто схватилась за рукав его черной одежды и крепко прижалась щекой к предплечью. Гробовщик с улыбкой взглянул на нее и осторожно погладил свободной рукой по волосам. Возможно, лучшее, что он может сделать — просто побыть рядом. Ее волосы были похожи на его: такие же длинные, мягкие и чуть волнистые. Сейчас Клодия и Гробовщик находились так близко, что пряди их волос смешивались воедино. Он смотрел, как в свете свечей они переплетались в серо-сизое бесконечное полотно. Клодия вдыхала знакомый запах ванили, которой пропахла одежда Гробовщика от бесконечного соседства с коробками печенья, и чувствовала, как бесконечная боль, тянущаяся откуда-то с начала ее временной ленты, постепенно начинает отступать. В самом деле, она больше не маленькая брошенная девочка. За нее есть кому заступиться. Она чувствовала под щекой горячее тепло и стальные выступы костей. Гробовщик был таким живым, таким человечным и в то же время надежным, что ей совершенно не хотелось его отпускать. Его присутствие обещало покой. Его сила обещала защиту от всего на свете. Его яркие зеленые глаза, которые так редко удавалось увидеть, обещали верность. – Клодия… – тихо позвал Гробовщик, услышав, как кто-то приближается к кабинету. Ему удалось лишь осторожно высвободить свой рукав, как за дверью раздался шорох и она с громким скрипом отворилась. – Добрый вечер, – сухо поздоровался граф, едва заметно склоняя голову в коротком приветствии. Гробовщик с легкостью узнал графа Фантомхайва по голосу. Говорил он медленно, но отрывисто, внезапно замолкая в конце сказанной фразы, будто ожидая, что собеседник внезапно его перебьет. Его глубокий, но немного резкий голос всегда выделялся на фоне остальных, а в тишине так и вовсе ни с чем его нельзя было спутать. – Приветствую вас, граф Фантомхайв, – опередил Клодию Гробовщик и соскользнув со стола, повернулся к нему лицом. – Добрый вечер, – сказала Клодия и встала, оправляя складки платья. Граф взглядом оценил расстояние между ними и хмуро сдвинул брови. – Я вам… помешал? Клодия с легким недоумением посмотрела на супруга, уловив странную паузу. Гробовщик же, привычный к забавным попыткам графа воззвать к его рассудку, едва сдерживался, чтобы не сказать ничего лишнего. – Разумеется нет, – спокойно ответила Клодия. – Мы уже закончили на сегодня. – Как пожелает миледи, – Гробовщик нарочито небрежно потянулся и отошел к своему креслу. – Впрочем, меня еще ждет моя работа. – Уезжаете от нас изобихаживать мертвецов? Славное занятие, – с нажимом в голосе поинтересовался граф. С тех самых пор, как этот нелепый человек заявился на порог их дома, граф не мог отделаться от мысли, что безвозвратно теряет свою супругу. – Да. Порой с ними интереснее, чем с живыми, – улыбнулся Гробовщик Фантомхайву. – Знаете, не говорят глупостей. – Не могу не согласиться. Пожалуй, только им под силу удержаться и не отвечать глупостями на глупость, – холодно парировал граф и, подойдя к супруге, чуть более резко, чем следовало бы подхватил ее за талию. Его властность, которую он показывал почему-то лишь перед Гробовщиком, забавляла. И в некоторой степени раздражала, потому что Гробовщик бы и не подумал никогда уводить у него Клодию. – Он уже уходит, – вмешалась Клодия, с легким беспокойством переводя взгляд с одного мужчины на другого. В камине громко треснуло и развалилось полено. Напахнуло тонким ароматом тлевших углей и медовым соком едва тронутых огнем липовых дров. Гробовщик слепо прищурился, чувствуя, как слипаются ресницы. – Как только я понадоблюсь миледи, вы знаете, как со мной связаться. – Сразу же отправлю Танаку с письмом, – согласно кивнула Клодия. Гробовщик сделал небольшой шаг, но все еще не торопился уйти. Возможно, ему следовало бы сказать Клодии что-то еще утешительное, но в присутствии графа найти нужные слова было еще тяжелее. – Я могу проводить вас до двери. Если, конечно, позволите, – вдруг вмешался граф с легкой улыбкой, которая могла бы сойти за приветливую только для его подслеповатых глаз. – А я могу проводить вас на тот свет, – Гробовщик склонил голову набок, от чего цилиндр съехал на левый висок, и широко улыбнулся. – Если позволите. Клодия удивленно моргнула, осмысливая услышанное. Граф молчал, стиснув руки в кулаки. – Я терплю ваше присутствие в этом доме не для подобных шуток. – Верно. Не могу более обременять ими вас. Гробовщик со смешком махнул рукой и направился к двери. Продолжать их разговор не имело никакого смысла. Граф, даже не осознавая этого, чувствовал силу Гробовщика и опасался ее. Именно поэтому он до сих пор ограничивался лишь колкими замечаниями, которые раздражали и всегда приходились совершенно не к месту. Единственное, на что все же решился граф, так это запретить Гробовщику оставлять свою потрепанную повозку перед парадной их дома в Лондоне. Приходилось оставлять ее в соседнем переулке, чтобы не привлекать лишнего внимания. Гробовщик шел медленно. На город уже спустились сумерки, и ему едва удавалось различать, что происходит вокруг даже на расстоянии вытянутой руки. – Мерилин, девочка моя, – тихо позвал он, прислушиваясь к темноте. – Где же ты? Старая серая кобылка тонко заржала, приветствуя хозяина. – Что бы я без тебя делал, Мерилин? – улыбнулся Гробовщик и пошел на звук. Он находил успокоение в мирной жизни человечества. Ему нравилось ездить на повозке, мерно покачиваясь из стороны в сторону несколько часов кряду. Клодия не раз предлагала подарить ему хорошую карету, в которой хотя бы можно укрыться от дождя, но тогда Гробовщик бы утратил то очарование, что находил в долгих поездках. В переулке пахло чем-то кислым и солоноватым одновременно. Гробовщик остановился, втягивая воздух, и нахмурился. За то время, что Гробовщик провел в доме Фантомхайвов, в переулке стало пахнуть иначе. И запах казался до странного знакомым. – Так, Мерилин, а ну еще раз, – позвал лошадь Гробовщик. Она шумно всхрапнула и перебрала ногами, цокая подковами по расчищенной мостовой. Гробовщик смело шагнул влево, чувствуя, что повозка уже почти рядом, как вдруг запнулся об что-то и с удивленным вскриком рухнул на камни. Упасть было настолько досадно, что Гробовщик даже не сразу решился подняться. Впервые за несколько лет в памяти всплыли воспоминания о том, как он как вершил судьбы великих людей. Тогда в его руках находилась сила обрывать жизнь – сила, равной которых нет в мире. Сила, от которой нельзя сбежать или укрыться. Сила, благодаря которой он все еще мог защитить Клодию. Он перекатился на спину и сел, оправляя складки одежды. Ткань влажно мазнула по рукам, и Гробовщик, прищурившись, поднес ладони к лицу. Даже в темноте было заметно, что ним стекала свежая липкая кровь вперемешку с подтаявшим снегом. – Вот это дела, Мерилин… – недоуменно пробормотал Гробовщик и принялся шарить руками по ледяной мостовой вокруг себя. Через мгновение он наткнулся на длинные волосы и сразу же все понял. – Похоже, тебе придется еще немного подождать. Лошадь звонко цокнула копытом. *** – Как же так… Клодия с досадой заламывала руки, сидя в кресле. Огонь растопили еще сильнее, но ее неизменный черный платок все равно еще прикрывал ее плечи. – Похоже, преступник в курсе, кто на самом деле занимается расследованием. – Может это просто совпадение, – справедливо заметил Гробовщик, сидя на полу у кресла. Ночь вступила в свои права, и за окном совершенно ничего не было видно. О том, чтобы вернуться в бюро, не было и речи. Мерилин выделили место на коновязи, где она могла погреться и отдохнуть после зимнего дня, проведенного на улице. – Не бывает таких совпадений. Вот, взгляни, – Клодия протянула ему карту, исписанную ее пометками. – Здесь произошло первое нападение… – Дорогая, я разумеется ценю твои старания, но… – Прошу тебя, взгляни, – с нетерпением перебила его Клодия. – Это убийство можно было предугадать, если бы я… – Постой, Клодия, – Гробовщик повернулся к ней голову и посмотрел ей в глаза. – Во-первых, я не вижу твою карту. Огня от камина слишком мало для такого темного вечера. Он заметил, как графиня вздрогнула и чуть сжалась. Клодия явно укорила себя за то, что позабыла о его плохом зрении. – Во-вторых, ты сделала все, что могла. Поверь жнецу – каждая смерть не случайна. Она предопределена, и ничто не может на нее повлиять. Одно странно, не помню, чтобы я почувствовал присутствие другого жнеца. Гробовщик крепко задумался. Быть такого не может, чтобы он пропустил жнеца. Ситуация начинала принимать занимательный оборот. – Быть может, он быстро ушел? – неуверенно спросила она, но Гробовщик покачал головой. – В любом случае, мне кажется, я понимаю, куда он отправится дальше, – продолжила Клодия. – И нам необходимо… – Туда отправиться? – со легким смешком закончил Гробовщик. – Разумеется, – выдохнула Клодия. – Это наш шанс поймать его и спасти невинные жизни. Гробовщик вспомнил противное ощущение стынущей крови на руках. – Тогда предлагаю выдвигаться сейчас. *** – Клодия, мне не хочется говорить, что это провал, но, по-моему, это он и есть. Они сидели в подвале спиной к спине, скованные толстой металлической цепью. Пахло сыростью и затхлой водой, которая по звукам капала где-то недалеко. Клодия мелко и часто дышала – цепь сдавливала грудь и не давала шанса на глубокий вдох. Гробовщик слепо оглядывался вокруг, пытаясь понять, куда им бежать, как только представится возможность. Ощущение чужого тепла рядом мешало думать. О том, чтобы разорвать цепь, не могло быть и речи. Стоит ему только напрячь руки, как цепь сразу же натянется, и Клодия не сможет сделать ни единого вдоха. Ее тонкие острые лопатки упирались в спину, напоминая о том, какая же она хрупкая. Гробовщик старался не двигаться, но все же то и дело слышал сдавленные вздохи боли. – Какая встреча! Внезапно распахнулась дверь, и по глазам больно резанул яркий свет. Клодия прищурилась, пытаясь разглядеть вошедшего. Гробовщик даже не повернул головы. Он уже знал, кто к ним придет. Интуиция все-таки не подвела его, а Клодии стоило бы к нему прислушаться. – Не ожидал, что к моей драгоценной добыче будет такой довесок. Но ничего-ничего, из него мы тоже извлечем какую-нибудь пользу. – Барон, – со смешком отозвался Гробовщик, стараясь казаться как можно более беспечным. – Не могу назвать нашу встречу приятной. – А я могу! – довольно отозвался худощавый высокий мужчина, с готовностью потирая ладони. Он успел наведаться в лавку Гробовщика не один раз, хороня своих бесчисленных молодых жен. Левиан производил неприятное впечатление с самой первой встречи. Его зализанные черные волосы всегда казались грязными, особенно на фоне сальной кожи лица, которая лоснилась будто смазанная маслом. Он всегда находился в движении, заламывал руки, дрожал и переступал с ноги на ногу, будто в предвкушении чего-то очень приятного. Даже сейчас было слышно, как он переминается в своих ботинках с окованными железом каблуками. – Все же вы бы гораздо лучше смотрелись в моем гробу, – выдохнул Гробовщик. – А еще я бы с удовольствием укоротил вам ноги, чтобы, знаете… Ну, вместить вас. С таким-то ростом. Барон злобно всхлипнул и громко рассмеялся. – Для нашего собрания есть повод и получше моих похорон, поверь. Жалкий отброс! Ходишь псом за своей графиней, и до сих пор не знаешь одной маленькой мелочи. Гробовщик почувствовал, как Клодия задержала дыхание. – Что вы все вокруг да около ходите, – с улыбкой бросил он, примеряясь, как лучше разорвать цепи. Все же Клодии придется потерпеть. Оставаться здесь больше было нельзя – барон слишком много о них знал. – А что, графиня Фантомхайв еще не поделилась с вами своим маленьким секретом? – с деланным удивлением поинтересовался Левиан. – Ну что же вы не посвятили своего преданного слугу, графиня. Я ожидал от вас большего! – О чем он толкует, Клодия? – как можно тише спросил Гробовщик, повернув голову к ней. Клодия повернулась к нему и прижалась виском к его щеке. Ее лицо горело, а ко лбу прилипли выпавшие из прически волосы. – Я жду ребенка! – смущенно прошептала она в ответ.