Under Your Tree

Граф Фантомхайв терпеливо выводил свою подпись на бесчисленных приглашениях. Их накопилось столько, что стопка листов уже подбиралась к краю стола и грозилась упасть. Почувствовав, как рука немеет, он отложил перо и вздохнул. На днях граф получил письмо от королевы Виктории, которая справлялась о здоровье и благополучии Винсента, в очередной раз настаивая на том, чтобы отправить его в колледж. Граф впервые получил подобное письмо со смерти принца Альберта, который трагически почил пять лет назад и вверг королеву в полнейший траур. Похоже, она все же смогла вернуться к делам, раз ее снова заинтересовало образование Винсента. Королева Виктория не могла дождаться, когда приберет наследника графа Фантомхайва к своим рукам, как она поступила с Клодией. Почему-то ей даже не приходило в голову, что роль ее пса может исполнять сам граф. По одной только ей понятной причине она обходила его стороной. Возможно, чувствовала его внутреннюю слабину, которая не позволила бы графу решать ее дела с необходимой твердостью. Недавно, когда они с Винсентом прогуливались на лошадях, Фантомхайв вдруг заметил, что за ними следят. Какой-то мужчина в странной, мятой одежде, совсем не для конной прогулки, следовал за ними на ободранной палевой кобыле. Не отставал, но и не приближался, не пытался заговорить или подать знак. Когда взволнованный граф пустил своего жеребца галопом под предлогом скорого обеда, ему показалось, что им удалось оторваться. Но через несколько минут он вновь за жидкими кустами заметил мелькнувший желтый бок, покрытый колтунами. Сказать, что это его не взволновало, значит ничего не сказать. Граф почувствовал, как неизвестная сила вновь дышит ему в затылок, грозясь отнять самое дорогое. Он никогда не был ее мишенью, но почему-то так совпало, что именно те, кто рядом с ним, оказываются в опасности. Его родовое проклятье пало не на тех людей. Фантомхайв всеми силами старался уберечь Винсента от этого. В первую очередь, оставив его на домашнем обучении в поместье. Графу казалось, что, если сын будет реже появляться в обществе, а особенно в Лондоне, о нем забудут. И королева найдет себе другую игрушку. Но вновь опасность подбиралась к Винсенту, и теперь даже неясно, откуда ждать удара. Граф в бессилии стукнул кулаком об стол. Он сделал все, что мог, и все же недостаточно. Его не покидало ощущение, что за ними наблюдают. Примеряются, как бы получше уложить Винсента, будто дичь, вне сомнений. Уж лучше бы их выбор пал на самого графа. Он бы пережил. Или бы даже умер, если бы так было нужно, чтобы наконец-то их семью оставили в покое. Нежные весенние сумерки окутали поместье, дыша свежестью и близким дождем. В комнате шипели свечи, истекающие воском. Легкий ветер, уже по-летнему теплый, мягко поднимал бархатные шторы, принося запах первых цветов. Его порывы мягко ерошили коротко стриженные волосы графа, похожие по цвету на густые чернила Стол был завален приглашениями на бал. Бал в честь пятнадцатилетия Винсента, на котором он должен был представить себя местным дворянам, а также выбрать невесту. Фантомхайв совершенно запоздал с этим решением, и теперь ему казалось, что подобрать Винсенту подходящую партию будет невозможным делом. Сватать нужно было, едва он вышел из пеленок, а не теперь, когда уже почти мужчина. Взгляд графа остановился на кусочках сургуча, лежащих прямо на столе. Пожалуй, запечатывать письма сам он не будет, а доверит это управляющему. Бал планировался через месяц, но было бы дурным тоном предупреждать гостей позже. Смета расходов уже была совершенно готова, и граф смог наконец-то определиться с поставщиками. Цветы удалось закупить у местных фермеров практически за бесценок – в летний сезон достать их было очень просто, но вот украшателя бала пришлось выписывать из Лондона. На мясо граф решил пустить подросших телят, которых разводили при поместье – вкус у них был весьма недурной, к тому же гости вряд ли отличат это мясо от того, что продает известный на всю Англию лавочник Алан, у которого обычно все закупались для балов. Возможно потребуется дополнительный штат прислуги на вечер, а также привести в порядок сад – гости обязательно будут выходить на свежий воздух. Фантомхайв вздохнул. Винсенту всего пятнадцать, совсем еще юн. Из-за того, что Клодия родила сына достаточно поздно, граф чувствовал себя ужасным стариком рядом с Винсентом. У виконта и герцога по соседству сыновья уже нянчили своих детей. Фантомхайв же даже дела не мог передать. В дверь легко постучали несколько раз, выждали пару мгновений и приоткрыли ее. — Я могу войти, отец? — раздался голос Винсента. — Конечно, сын, — тихо отозвался граф и выпрямился в кресле, с недовольством ощущая, как ноет поясница. — Ты что-то хотел? — Да, — Винсент вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. — Отец, скажи, ты будешь приглашать семью Росси на бал? — Мне кажется я подписывал для них приглашение, — граф нахмурился, пытаясь вспомнить. — Впрочем, не буду тебя обманывать, запамятовал. А что? — Эта семья имеет большое влияние при дворе. Итальянские послы, приближенные к королеве. Не стоит их забывать, — ответил Винсент. Граф пытался вспомнить семью Росси, но они не сразу пришли на ум. Втайне он восхитился прагматичностью сына, пока вдруг не вспомнил, что у них в семье подрастает юная Фредерика – на три года младше Винсента. Бойкая, говорливая, с черными вьющимися волосами, которые она и не думает убирать в прическу, как положено благопристойным девушкам, она никогда не нравилась графу Фантомхайву, который прочил в жены Винсенту совершенно иную партию. Граф нахмурился. Неужели у сына настолько плохой вкус? Подавив зародившееся разочарование, он решил сразу посвятить Винсента в свои мысли. — Итальянских послов я жду у нас как гостей, а не сватов. Винсент прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся. Как же отец предсказуем с его шаблонными представлениями и ограниченными взглядами. Раз граф не смог позаботиться о достойной паре для Винсента, он сделает это сам. И выбрать сможет тоже своим умом – куда более зорким и живым. — И в мыслях не было. — Я рассчитываю на тебя. — Чуть взволнованно добавил граф, чувствуя, что сын что-то задумал. Винсент постоял еще немного, безразлично повел плечами и вышел. Граф вздохнул и недовольно засверлил взглядом лежащие на столе красноватые куски сургуча, будто они был виноваты, что им с сыном никак не удается найти общий язык. Совершенно как с Клодией, пришло тут же на ум. Граф никогда не мог понять, о чем думает его супруга. Что ее тревожит, чем она живет. Очень редко им удавалось выйти за рамки светской беседы. Не научившись понимать свою жену, он упустил шанс понять и сына. Винсент уже вырос, и мнение отца его совершенно не интересовало. *** В дверь постучали. Не ударили с размаху, не двинули ногой, а тихонько постучали костяшками пальцев. Гробовщик удивленно потер тыльной стороной ладони лоб и отложил ланцет. Для посетителей уже поздновато – как правило, все предпочитали приходить с утра. Или же все знали, что после обеда Гробовщик занимается трупами и побаивались появляться в лавке. Гробовщик подошел к двери и локтем распахнул ее. Внутрь тут же ворвался свежий ветер, вздымая полы его одежды и поднимая пыль, которую Гробовщик не выметал с момента, как выкупил лавку. На пороге стоял посыльный в яркой зеленой ливрее. В его руках белел конверт. Всего на мгновение слуга замер, оглядывая нависающего над ним Гробовщика, но быстро пришел в себя и четко протараторил: — Добрый день! Вам письмо, уважаемый господин. — Вы, наверное, меня с кем-то перепутали, — натянуто улыбнулся Гробовщик. Кто бы мог прислать ему письмо? — Должно быть, вам нужен кто-то другой? Рукава съехали до локтей, открывая предплечья, на которых остались разводы темно-коричневой жижи. Возможно, когда-то она была кровью, но смерть мужчины произошла дня три назад, по подсчетам Гробовщика, и теперь из его тела вытекало что-то вонючее и непонятное. Слуга покосился на его руки, но тут же собрался и протянул конверт. — Ошибка исключена. Положено вам доставить. Гробовщик взял конверт кончиками пальцев, стараясь не запачкать молочно-белую бумагу. Делал он это крайне медленно, и уголком глаза заметил, как слуга становился все бледнее от ужасающего запаха, проникшего, похоже, в каждый угол лавки. Гробовщик хрипло рассмеялся и решил не мучить ни в чем не повинного посыльного. — В таком случае, благодарю. — Мое почтение, сэр. Слуга быстро поклонился и тут же вышел. Гробовщик осторожно надорвал конверт и вытащил оттуда открытку из плотной бумаги и сложенную вдвое записку.

Сэр, Надеюсь, вы меня еще помните. Так много лет прошло с нашей последней встречи, что я бы затруднился посчитать. Буду краток. Я думаю, настал тот самый момент. Посылаю вам приглашение и ожидаю увидеть вас в ближайшее время. С глубочайшим уважением, Танака

— Танака значит... Гробовщик подошел к столу, добрая часть которого была занята трупом, и положил надорванный конверт. Помедлив, отложил и записку. Нет сомнений, что написал ее именно Танака. Но почему именно сейчас? Гробовщик повертел в руках открытку, слепо щурясь. В темноте лавки он практически ничего не видел. Вскрывать умерших было делом привычным, он с легкостью полагался в этом деле на осязание, но вот прочитать витые буквы оказалось сложно.

Приглашение на бал Уважаемый господин Доу, Приглашаем Вас на бал в честь пятнадцатилетия Винсента Фантомхайва, что состоится 13 июня в поместье Фантомхайв. Начало бала в 7 вечера. Если вам было бы удобнее прибыть заранее, сообщите об этом в ответном письме. Будем рады видеть вас на торжестве. С уважением, Граф Фантомхайв

Гробовщик едко улыбнулся. — Доу значит, да?* А вы, граф, даже не читаете, что подписываете? Удивительная неосторожность. Гробовщик поднес приглашение к пламени единственной горящей свечи, которое затрепетало, готовясь поглотить бумагу. — К сожалению, Танака, я не могу туда прийти. Огонь лизнул край приглашения, оставляя длинную темную полосу. — Не хочу иметь никаких дел с графом, — прошептал Гробовщик и позволил пламени разгореться. В дверь вновь постучали. На этот раз более громко и уверенно. Гробовщик бросил горящее приглашение в жестяное ведро под столом и шагнул к двери, удивляясь количеству посетителей. За дверью стоял все тот же посыльный, сжимая в руках точно такой же конверт. — Сэр, у меня для вас еще одно послание. На этот раз не утруждая себя любезностями, Гробовщик хмуро забрал конверт и захлопнул дверь. Резким движением вскрыл его и вновь вытащил такую же сложенную вдвое записку.

Сэр, Возможно, я показался вам недостаточно убедительным. Если вы готовы выслушать меня, почему вы должны быть на балу, можете сообщить слуге, я буду у вас незамедлительно. Если же вы твердо настроены прийти – приглашение в этом конверте. С глубочайшим уважением, Танака

Гробовщик вытащил приглашение и внезапно для себя рассмеялся. Так громко и сильно, что стянуло верх живота от напряжения. Так сильно, как он давно не смеялся. И казалось, что остановиться он никак не может. — Я пожалею об этом, но вы чертовски убедительны, Танака! За окном послышался громкий свист кучера и звонкое ржание тронувшихся с места лошадей. *** — Господин, вы выглядите просто прекрасно, — прошептала Анна, одергивая полу темно-серого фрака. Ей даже показалось, что на глазах выступили слезы. Как же быстро вырос ее маленький мальчик, ее Винсент, которого она не спускала с рук с его самых первых дней. Анне всегда казалось, что заботой о ребенке госпожи она возвращает ей неоплатный долг за спасение. Ее искреннее старание постепенно переросло в нежную любовь, подобную материнской. Она никогда не позволяла себе лишнего – Винсент ее господин, а не сын – но всегда старалась быть рядом и помогать по мере своих сил. Пока он был маленьким, Анну даже освободили от прачки, чтобы она могла как можно больше времени посвящать младенцу, пока кормилица отдыхает. Но время летело так быстро, и вот уже Винсентом занимается не кормилица, качающая его на полных руках, а строгая гувернантка, которая ходит с длинной указкой в руках и бегло говорит по-немецки и по-французски. Но Анна все равно выкраивает любой момент, чтобы прибежать к молодому господину. Она старается не замечать, как снисходительно относится к ее обожанию Винсент. У нее вошло в привычку заботиться о нем, и ей даже не приходило в голову, что юный граф уже вырос из ее опеки. — Ты думаешь? — Винсент франтовски повернулся вокруг себя, оценивая костюм. — Да, вроде даже мне идет. На хорошей ноте, он подмигнул Анне, и та расплылась в улыбке. Сегодня господин в хорошем настроении, и ей хотелось насладиться этим моментом. — Гости уже прибыли? — Нет, господин, только начали. Еще ведь нет даже шести. Винсент бросил взгляд на часы и чуть заметно надул губы. Ему хотелось, чтобы торжественный миг уже побыстрее настал, и он смог бы доказать отцу, что его выбор и решения достойны их фамилии. — Как считаешь, Анна, — он еще раз повернулся и чуть склонил голову набок, любуясь тем, как блеск десятков свечей вплетается в его волосы. — Удастся ли мне поразить этих самовлюбленных глупцов из Лондона? — Господин, не стоит так отзываться о гостях вашего отца, — смущенно пролепетала Анна, нервно убирая локон за ухо. — Но если по секрету – то вы будете самым прекрасным молодым человеком на балу, — с задором в глазах прошептала она. — Так и будет, — Винсент ухмыльнулся и отошел от зеркала. К половине седьмого, на подъезде к поместью яблоку негде было упасть. В свете факелов поблескивали нарядные кареты, громко ржали разгоряченные лошади, перекрикивались кучеры и конюхи, которые вели под уздцы беспокойных животных к конюшне. Лакеи в красных ливреях торопились встретить господ, выходящих из карет, любезно проводя их до дверей. Дамам предлагали руку, дабы опереться, и веера, а господам бокал вина и табак – освежиться после дороги. Вскоре гул за окном стал настолько громким, что его даже было слышно на втором этаже поместья. Винсент не торопился выходить в зал и коротал время в кабинете отца за книгой. Граф Фантомхайв был занят, встречая внизу гостей на правах хозяина дома. Если бы Клодия была жива, эта обязанность бы пала на нее, так как по традиции этим занимались женщины. Но граф так и не рискнул жениться во второй раз. На подъезде к поместью гравиевая дорожка продавилась под сотнями колес, и от этого карету начало неумолимо трясти. Гробовщик, который привык править лошадьми сам, мотался по салону кареты, пытаясь не дать недовольству взять верх. Кучера тоже любезно предоставил Танака – по правде говоря, сам Гробовщик этим не озаботился. У него не было потребности ни в карете, ни приходить сюда в целом. За день до бала его охватило внезапное желание отказаться. Гробовщик не находил себе места. Ему не хотелось опять начинать все сначала тогда, когда его жизнь все же устаканилась. Один его день был неотличим от другого, одно тело точно такое, как сотня других. Он мог вскрыть тело с закрытыми глазами и по запаху определить время его смерти. За работой Гробовщик и проводил свою жизнь, стараясь собрать как можно больше информации, прежде чем он рискнет провести хотя бы один опыт. И ему все еще казалось, что знает он недостаточно. Карета с резким скрипом остановилась, и дверь тут же отворил до противного улыбчивый лакей. — Господин...? — Доу, — подсказал Гробовщик, пытаясь собраться после тряски. — Добро пожаловать в дом семьи Фантомхайв, господин Доу, — просиял лакей. — Позволите вас сопроводить? — Благодарю, я сам найду дорогу, — Гробовщик натянуто улыбнулся в ответ и нашел в себе силы выйти из кареты. Все вокруг казалось слишком резким, и от этого немного мутило. Гробовщик поправил сидящие на носу очки, которые с непривычки ужасно мешали, и сделал шаг вперед. Он купил самые сильные, какие только нашлись у аптекаря, и все же их было слишком мало, чтобы восстановить его зрение хотя бы вполовину. Сегодня Гробовщик был одет в темно-синие брюки и сюртук, резко контрастирующие с белоснежной сорочкой и светло-желтым шейным платком. Остроносые туфли на плоской подошве были настолько непривычны, что стопы немного ныли, привыкнув к сапогам на каблуках. Гробовщик убрал волосы в высокий хвост, а челку заплел в косу у левого виска, подобрав потускневшей заколкой с лебедем. Было бы глупо полагать, что в таком виде граф Фантомхайв его не узнает – слишком приметные у него волосы. Поэтому принимать участие в танцах Гробовщик точно не станет. Он поправил платок, который отвлекал внимание от необычного цвета глаз, и зашагал по хрустящей гравиевой дорожке к поместью. Из-за пасмурной погоды небо было темнее обычного, и уже сейчас свое взяли сумерки. Влажный прохладный воздух кружил голову – после затхлости Лондона здесь было слишком хорошо. Гробовщик шел знакомой дорогой ко входу для слуг – сейчас им не должны были пользоваться, так как все заняты подготовкой главного зала поместья, а он в другом крыле. Никто не обратил на него внимания. Ни одна живая душа не окликнула его. Завернув за угол, Гробовщик почувствовал себя намного свободнее. Сладковато пахло розами и жасмином, высаженным прямо под окнами. Здесь каждая пядь земли была знакома, и Гробовщик впервые почувствовал, как же сильно он скучал по поместью. Люди называют это чувство тоской по дому. Дверь была не заперта – как, впрочем, и всегда. Гробовщик быстро прошел по коридору до противоположного крыла и поднялся на второй этаж. Попетляв по множеству проходов, он сразу же вышел на террасу и решил остаться там. Сквозь полупрозрачные шторы удавалось хоть что-то увидеть, а через приоткрытые окна и двери – еще и услышать. В зале сейчас настраивались музыканты. Гробовщик оперся плечом о стену и прижался виском к шершавому камню. Как-то раз Клодия даже отдала ему один танец, бог знает какой – названия Гробовщик так и не запомнил, но ощущение полета осталось в его памяти навсегда. Как и ощущение тонкой ладони в руке, касаний пышного платья по ногам и сверление взглядом от всех присутствующих, что посчитали Клодию легкомысленной. Первой подала голос скрипка. К ней присоединилась виолончель, и вот уже весь оркестр начал понемногу вливаться в музыку. Вот-вот начнется торжество. Гробовщик нигде не видел графа. И Танаку. И даже Винсента, в честь которого и затеяли этот бал. Гостей становилось все больше, и теперь наблюдать за толпой было практически невозможно. Лица сливались, цвета нарядов перемешивались, а от очков заболела голова. Гробовщик чувствовал, что пришел сюда зря. Его положение показалось ему невероятно глупым, и желание сбежать в тот же миг всколыхнулось внутри. И все же, ему так хотелось вновь окунуться в ту жизнь, которую он так любил. Гробовщик осторожно приоткрыл дверь, ведущую в зал, и проскользнул на балкон, тут же скрываясь в тени бархатных драпировок. На мгновение перехватило дыхание от осознания, что он вернулся в поместье, где ничего и не изменилось за прошедшие пятнадцать лет. Годы пролетели будто один миг, и Гробовщик никак не мог отделаться от ощущения, что прямо сейчас, на парадной лестнице, появится раскрасневшаяся и довольная Клодия. — Дамы и господа, — в центре зала вдруг подал голос граф Фантомхайв, сжимая в руке бокал. Гости уважительно расступились вокруг него и зашикали, пытаясь призвать всех присутствующих к тишине. — Добро пожаловать в мой гостеприимный дом. Гробовщик прищурился от поднявшегося гомона и аплодисментов. Слишком громко, даже здесь, на балконе. — Я рад видеть каждого. Все вы – мои дорогие и близкие сердцу друзья. И мне хотелось бы разделить с вами день из жизни самого важного для меня человека. Граф Фантомхайв выглядел истощенным, будто не спал несколько ночей подряд. Костюм, который должен бы сидеть идеально, почему-то казался чуть велик, словно граф внезапно убавил в весе. Впрочем, Гробовщик не отрицал, что ему это только кажется. — Подойди ко мне, сын. Толпа расступилась, и в центр зала вышел Винсент. Гробовщик чуть подался вперед, даже не замечая этого. Даже если бы граф не представил Винсента, его все равно было бы сложно не узнать. Держался он замечательно. Его синие волосы ловили металлические отблески серебряных канделябров, а костюм был идеально подогнан по тонкой, но сильной фигуре. Винсент едва заметно улыбался – всего лишь уголками губ – но было в этой улыбке что-то магическое, опасное. Притягательное. — Сын, — граф повернулся лицом к Винсенту и взял его за руку. — Это твой день. Поздравляю! Толпа взорвалась аплодисментами и громкими пожеланиями. — Благодарю всех вас за теплые слова, — голос Винсента выдавал его юный возраст, но звучал он твердо и уверенно. — Прошу, веселитесь в этот замечательный вечер! Пусть начнется бал! Тут же заиграла музыка, и гости начали разбиваться по парам. Гробовщик тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. В конце концов, ему бы лучше найти Танаку и потребовать объяснений. Но пока Гробовщику не хотелось отрывать взгляда от юного графа. К Винсенту подлетела девушка, чьи черные кудри и смугловатая кожа выдавали южную кровь. Ее красное платье сидело замечательно, но привлекало исключительно много внимания. Красное платье на вечерний бал – слишком дерзкий поступок. Но Винсента, казалось, это совершенно не смущало. Черные распущенные волосы – неслыханное преступление – взметались каждый раз, как она кружилась в танце вокруг Винсента. Семья Росси с довольными улыбками наблюдала за парой. Граф Фантомхайв общался с гостями и отходил все дальше, стараясь не замечать и не обращать внимание на выбор своего сына. Ему хотелось бы выбрать партию Винсенту сегодня, но уже все заметили, что он из всех выделил Фредерику, и отцы дочерей вычеркнули его из списка женихов. — Прекрасно выглядите сегодня, — мягко улыбнулся Винсент, кланяясь после завершенного танца. — Да что вы, граф! — в голос рассмеялась Фредерика и обмахнулась черным бархатным веером. — Право, как же вы галантны, просто душка! Винсент искал взглядом отца и все никак не находил. Как бы сейчас подсобила его поддержка, если бы он появился, и они вместе бы подошли к Рочильдо Росси, обговорить возможную помолвку. Выбор Винсент мог сделать сам, но вот предложить свадьбу – вряд ли, слишком еще юн. — Пожалуй, я отойду за напитками, если леди позволит. — Винсент улыбнулся девушке и нырнул в толпу, пытаясь одновременно найти взглядом слугу с бокалами и отца. Гробовщик внимательно наблюдал за залом. Ничего подозрительного, ни один из них не был его клиентом, насколько у него получалось судить с балкона. Танака не вызвал бы его без причины, следовательно, терять бдительность было нельзя. Гробовщик коснулся ногтями плотной бархатной шторы. Неужели за Винсентом уже ведется охота? Долго искать не пришлось, и Винсент подхватил два бокала белого вина с серебряного подноса. Его взгляд непрерывно скользил по пышным нарядам гостей, пытаясь высмотреть отца. Зазевавшись, Винсент слишком резко повернулся и случайно задел локтем дочь барона фон Хаара, Элоизу. Вино фонтаном брызнуло на начищенный пол. — Прошу меня простить, мадмуазель, вы в порядке? — Винсент изобразил искреннее участие и даже сразу отдал бокалы проходящему слуге. — Я совершенно не видел, куда шел. — Граф, простите и вы мою неосмотрительность, — Элоиза чуть присела в реверансе. Ее медные волосы рассыпались локонами по обнаженным плечам. — Я впервые у вас на балу. — Какое совпадение, я тоже! — улыбнулся Винсент своей шутке. Элоиза прыснула, прикрывая рот ладонью в молочно-белой перчатке. — А вы забавный! — А вы замечательно сегодня выглядите. — Этот комплимент еще ни разу не подводил Винсента. — А вы танцуете? — кокетливо прищурилась Элоиза, однако внимательно присматриваясь к их окружению, чтобы никто не подумал, что она навязывается. — Только ради вас, — Винсент протянул ей руку и щелкнул каблуками. Элоиза фон Хаар тоже была прекрасным вариантом. Ее отец, барон, недавно получил королевское благословение на расширение сети аптек – весьма перспективное направление. Винсент аккуратно притянул к себе Элоизу за талию, и они застыли, ожидая, когда заиграет музыка. Он стоял к ней не слишком близко, но и не далеко, улыбался тепло и приветливо, что Элоиза начала проникаться к нему симпатией. — Как это понимать? Громкий крик заглушил начавшую было вальс скрипку, и музыканты растеряно замерли. Гробовщик нахмурился и положил руку на балюстраду, готовый в любой момент спрыгнуть в зал. Винсент растеряно оглянулся, пытаясь понять, что происходит. К нему через весь зал широкими шагами шла разгневанная Фредерика, едва не сбивая зазевавшихся на пути гостей. В считанные секунды она подошла к Винсенту и дернула его за рукав сюртука. — Ты же танцуешь со мной! — недоуменно и зло воскликнула девушка, всплеснув руками. — И кто она вообще? Элоиза молча хлопала глазами, пытаясь осознать происходящее. Но ей, привычной к светским балам, удалось быстро сориентироваться. — Прошу прощения, граф, у вас уже есть дама сердца? — с легкой ноткой превосходства поинтересовалась баронесса, невинным движением отряхивая свое бежевое шелковое платье. — Это всего лишь недоразумение, — процедил Винсент. — Дайте мне буквально минуту. — Ты обещал танцевать только со мной! — продолжала бушевать Фредерика. Ее кудряшки подпрыгивали в такт гневным покачиваниям головы. — Ты лжец! Винсент замер, не зная, как ему поступить. Мгновенно стало очень жарко от чужих взглядов и насмешливых лиц. Гробовщик внимательно наблюдал за происходящим, хоть и уже более расслабленно. Пока из опасностей, подстерегающих Винсента внизу, была лишь ревнивая леди, а с этим он справится и сам. — Элоиза, отойди от него, — из толпы вышел барон дер Хаар. — Правда, цепные псы королевы лишь лают, а не кусают, но предосторожности не помешают. — Прошу прощения?.. — Винсент обернулся к нему, едва контролируя вскипевший гнев, который и так бурлил внутри из-за того, что его выставили всем на посмешище. — Забудь о них, ты только мой! — Фредерика повисла у него на руке, не сводя с графа умоляющего взгляда. Ситуация становилась все хуже и хуже, и Винсент в панике понимал, что неумолимо теряет контроль над происходящим. — Отстань ты уже! — Винсент нервно тряхнул рукой, пытаясь избавиться от Фредерики. Он совершенно растерялся и не знал, как ему поступить. Отца нигде не было видно. — Такой маленький, а уже показывает клыки, — хмыкнул барон, почесывая полный живот, выпирающий из-под короткого пиджака. — Элоиза, девочка моя, пойдем, мы найдем для тебя кого поспокойнее. — Да как вы смеете так обо мне говорить? — вспыхнул Винсент. — Мой род веками служил королеве, обеспечивая безопасность всех жителей Англии, а вот ваша родословная весьма сомнительна. Элоиза охнула и прикрыла рот перчаткой. — Паршивец! — мгновенно вспылил барон и схватил Винсента за ворот. — Я и не таких щенков как ты проучивал! — Отец! — испуганно воскликнула Элоиза, понимая, что сейчас их семья тоже представилась всем не в самом лучшем свете. — Хватит! Винсент вырвался из рук барона и огляделся. На них с любопытством и откровенными весельем смотрели гости. Кто-то перешептывался, кто-то тихо хихикал, пересказывая происходящее на ухо рядом стоящим. Сдерживая непрошенные слезы, Винсент развернулся и, продираясь через толпу, поспешил к выходу из зала. Предчувствуя, куда он пойдет, Гробовщик широким шагом выбежал на террасу и перепрыгнул через перила. В саду было прохладно и безлюдно. Винсент еле слышно выругался сквозь стиснутые зубы, обхватил себя руками и пошел в сгустившуюся темноту. В голове было совершенно пусто. Его сознание, казалось, отключилось от происходящего, пытаясь спастись от настигающего стыда. Под переплетенными ветвями деревьев, заслоняющими небо, было совершенно непонятно, куда идти, но Винсент не мог остановиться. Из-под ног в разные стороны брызгал гравий и потревоженные светлячки. Винсент шел и шел, упрямо склонив голову, пока дорожка не кончилась, и он не уперся прямо в дерево. Раздосадовано топнув ногой, Винсент с шипением втянул воздух сквозь стиснутые зубы и мотнул головой, от чего темно-синие пряди хлестнули его по щекам. Он был безмерно зол на барона, который не в состоянии понять, что можно говорить, а что не стоит; на отца, который созвал весь высший свет, а сам куда-то исчез; на Фредерику, которая выставила Винсента на посмешище перед всеми. На весь мир, потому что сегодня он повернулся к Винсенту самой отвратительной стороной. – Что вы здесь делаете, юный господин? – Вам какое дело? Оставьте меня, пожалуйста, в покое, – Винсент собрал последние силы, пытаясь ответить достойно, а не нагрубить. За спиной тихо зашуршал гравий. Преследователь переступил с ноги на ногу, не решаясь уйти. – Я знаю, вам сейчас нужна помощь. – Да как вы смеете ко мне приставать, уходите, сейчас же! – Как пожелаете, Винсент. Винсент вздрогнул. Он уже слышал этот мягкий, чуть хрипловатый голос. Черт возьми, он его слышал и помнил. Где слышал? Когда? Давным-давно, когда едва начал ходить. Гробовщик развернулся и медленно отступил. Пусть Винсент чуть остынет, иначе разговора у них не получится. Для него бал окончен, а значит больше не нужно кем-то притворяться. Зашуршала лента, удерживающая волосы, и тихо улетела в траву. За ней с тихим звоном упали очки. Винсент резко обернулся и впился взглядом во мрак, выхватывая длинные волосы, переливающиеся жидким серебром в редких отблесках луны. Не веря своим глазам, тихо прошептал: – Гробовщик? Ветер подхватил сорвавшееся с губ имя и унес с собой, во мрак летней ночи. – Постой!