Under Your Tree

— Вы попросили оставить вас в покое, но так быстро поменяли свое решение? Гробовщик остановился и встал вполоборота так, что его лица не было видно. Ладони с легкостью скользнули в карманы брюк – так было проще сдержать взявшееся из ниоткуда волнение. Винсент замер, протягивая к Гробовщику руку. Щеки горели от все еще пылающей внутри обиды, подпитываемой вопросами. Почему Гробовщик появился именно сейчас? Почему не приходил все эти годы, что Винсент ждал его? Почему он не пришел тогда, когда нужен был больше всего? Тогда, когда Винсенту хотелось, чтобы Гробовщик разубедил его в том, что навязывали другие. – Вы… я вас знаю, – удалось ему выдавить из себя. – И…вы знаете, как меня зовут, – попытался собрать воедино мысли Винсент, но быстро замолчал, чувствуя, что ему не хватает слов. – Было бы странно, если бы я, не знав вашего имени, пришел на этот бал. Винсент закусил губу и опустил руку. Ему хотелось спросить о многом, но он не мог отделаться от ощущения, что все будет звучать странно. Зачем ему убийца его матери? Единственное, что Винсент должен к нему испытывать, это ненависть. Но почему-то он не находил ее внутри себя. Он мельком взглянул на Гробовщика, который так и не двигался, лишь чуть запрокинул голову, будто прислушиваясь к его мыслям. Винсент колебался, не зная, как поступить. Стоит ли его задержать? Потребовать правды, а потом представить перед судом? Наверное, Винсент должен защищать честь Клодии, ее право быть отмщенной. Ветер легко поднимал длинные волосы, утягивая их за собой во мрак. Они казались бесконечными и мягкими, будто птичьи перья. Удивительно длинные для мужчины, они манили к себе, их хотелось коснуться. Граф не сводил взгляда с Гробовщика. Худой и гибкий, в сидящем по фигуре костюме, он уже не казался таким невероятно высоким, как в детстве. «Мог ли он прийти за мной в тот день, когда умерла мама?» – вдруг задумался Винсент, с чувством распахивая глаза от такой неожиданной мысли. – Ах… я вас не трону, граф, вам не стоит об этом беспокоиться, – мягко засмеялся Гробовщик. Винсент вздрогнул. Словно читает его мысли. – Я вас не боюсь, – твердо возразил Винсент, пытаясь собраться. Его смех отозвался внутри, напоминая об их первой встрече. – Но все еще не понимаю, как вы здесь оказались. Не думаю, что пришли в гости к отцу. – Всего лишь отозвался на приглашение. Но, скажу вам честно, с вашим отцом видеться не горю желанием. Гробовщик слепо огляделся, чувствуя, словно кто-то приближается. Он вскинул подбородок, подставляя лицо свежему ночному ветру. Присутствие Винсента сбивало с толку, притупляя чувства. Как же он все-таки похож на свою мать, особенно вблизи, когда синие волосы предстают во всей красе. У Винсента такие же тонкие запястья и острый подбородок. Он всего лишь подросток, еще угловатый и нескладный, но в его движениях чувствуется грация. Юный граф забрал от матери все самое лучшее, вплоть до длинных темных ресниц и точеной шеи. Гробовщик слышал каждый его вдох. Каждый его шаг. Даже шелест травы, сминаемой обувью, и шорох одежды. Пока он, не в силах сдерживать себя, любовался графом, шаги внезапно стихли. Следовало бы скорее найти Танаку и хорошенько расспросить. – Боюсь, я зря пришел сюда. Прошу простить, что прервал ваши душевные терзания. У Винсента внезапно задрожали губы. Боль внутри все клубилась, не отпуская ни на секунду, и от напоминания лишь разрослась с новой силой. – А много вы знаете о душевных терзаниях? Сильно переживали после того, как… «Как убили мою мать» – хотелось язвительно закончить, но он сдержался. Винсент отвернулся и с легким вздохом тряхнул головой. Разумеется, сейчас ему было не до Гробовщика. Как и не было ему дела до его наигранного – так Винсенту казалось – беспокойства. Гробовщик услышал, как Винсент схватился за галстук и ослабил шелковый узел. Как он, сдерживая гнев, начал растегивать запонки на узких накрахмаленных рукавах. С мелодичным звоном серебряные украшения упали в траву. Жалобно хрустнули пуговицы, когда Винсент чуть более сильно, чем следовало бы, рванул ворот сорочки, пытаясь вырваться из душных рамок светского общества, к которому еще совершенно не привык. Граф слишком долго прятал его ото всех, что к своим годам Винсент не успел наработать совершенно никаких связей. – Благодарю за беспокойство. Как же жаль, что вы стали свидетелем того, как меня выставили на посмешище. У Винсента вновь задрожали губы от стыда, который никак не желал его оставлять, но голос оставался ровным. В конце концов, ему следовало держать лицо. – Подумать только, нас зовут псами королевы… Как животных, да? Гробовщик щелкнул заколкой и взъерошил волосы, распуская заплетенные в косу пряди. Не стоит Винсенту видеть, как в темноте сверкают его зелено-золотые глаза. – Впрочем, никто не смеет порочить мою честь, как и никто не смеет неуважительно относиться к моему роду. Желаю им всем… – с довольной улыбкой продолжил Винсент, поворачивая голову в сторону огней, горящих в поместье. – Гореть в аду! И коро… Крепкая ладонь зажала ему рот, и Винсент от удивления вздрогнул. – А вот это уже лишнее. Граф неловко дернулся, все еще не понимая, что произошло, но Гробовщик прижал руку сильнее, чувствуя, как ногти царапают нежную щеку. – Тише. Вы же будущий глава семьи и не знаете, что совершенно нельзя произносить вслух? Пытаясь вывернуться, Винсент оступился и, неловко шагнув назад, уперся лопатками в чужое солнечное сплетение. – Советую вам успокоиться, – выдохнул Гробовщик над самым ухом. Прядь серых волос скользнула по плечу Винсента. И правда мягкая. Почему-то именно его горячность внезапно провела огромную черту между Винсентом и Клодией в сознании Гробовщика. Да, он был похож – о боги, как же похож – на Клодию, и именно это привлекало. Но на самом деле, Винсент был совершенно другим. Внутри поднялось разочарование, обжигая. Пора признать, что Клодия умерла. И ее никто не сможет заменить, кому как не Гробовщику знать, насколько сложна человеческая душа, сотканная из уникальных воспоминаний. Клодия стоила того, чтобы присягнуть ей на верность. Но Винсент? Слишком все запутанно. Граф замер, не понимая, что ему делать. Гробовщик так и не убрал руку ото рта и теперь чувствовал, как на ладони собирается горячее влажное дыхание. Впервые он с кем-то так близко и все произошло так естественно. Будто Гробовщик каждый день касался графа – настолько привычным было ощущение колких позвонков, прижатых к груди. Но что он точно знал – так это то, что Клодии он бы в жизни не посмел так небрежно коснуться. Винсент взволнованно облизнул губы, случайно кончиком языка задев кожу, и Гробовщик от неожиданности разжал пальцы. Нет, ему не стоило сюда приходить. Нет никакого смысла начинать все заново, потому что Винсент – другой. И пусть он видел в нем продолжение Клодии много лет назад, сейчас это ощущение ушло куда-то на второй план. — Гробовщик, — прошептал Винсент осипшим голосом, и Гробовщику показалось, что он сходит с ума от противоречий. Граф словно знал тайное заклинание, подвластное лишь Фантомхайвам. Заклинание, способное пленить немыслимую силу. Но применять его Винсент пока не умел. Нужно уходить, пока Гробовщик еще мог. — Почему ты пришел сюда? — недоуменно выдохнул Винсент, поворачиваясь к нему лицом. —Почему сейчас? – Как быстро мы перешли на «ты», – попытался отшутиться Гробовщик. Гробовщик смотрел на графа сквозь завесу волос и понимал, что Танака сыграл на его слабости. Но он же и совершил ошибку. Преданный Фантомхайвам Танака думал, что играет на его слабости к Винсенту, но на самом деле все это время Гробовщик все еще любил Клодию. Замершее желание быть кому-то нужным встрепенулось внутри, но стоило ли идти у него на поводу? Винсент требовательно смотрел на него, чувствуя, как пережитые им эмоции придают смелости. Пусть Гробовщик возместит ему правдой каждое мгновение, полное боли и одиночества. – Так-так… Старые знакомые? Гробовщику не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит у него за спиной. Тот, кто, воспользовавшись моментом, вновь подобрался слишком близко. – А вы еще кто? – нахмурился Винсент. Внутри вновь плеснуло раздражение – ему не хотелось сейчас видеть кого-либо еще, когда он так близко к разгадке своей личной тайны. – Какая прекрасная встреча, Левиан, – беззаботно перебил его Гробовщик и повернулся к Винсенту спиной, скорее по наитию, чем по желанию, закрывая его собой. – Не могу не согласиться. Хотя, я полагал, что для тебя будет достойным уйти из жизни вслед за госпожой. Барон стоял в нескольких шагах от них, скрестив руки на груди. Гробовщик отметил, как с годами он еще больше исхудал и теперь даже его поза не могла скрыть, как велик ему костюм. Скорее по безразличию, чем по желанию он тоже отпустил волосы, которые свалявшимися светлыми прядями разметались по плечам. – Прошу прощения, если разочаровал, но у меня еще есть дела на этом свете, – почувствовав движение позади себя, Гробовщик медленно выставил перед Винсентом руку. «Не позволит мне пройти?» – пронеслось в голове у графа. «Не стоит лезть под руку» — с раздражением подумал Гробовщик. – Что здесь вообще происходит? – тихо спросил Винсент, но никто не обращал на него внимания. – Как быстро растут чужие дети, – сказал барон и хрипло закашлялся. – Все же, сорняки надо выдирать с корнем пока они еще только подросли. Гробовщик молчал. Винсент не решался заговорить вновь, пока не прояснится ситуация. – Знаешь, мне на самом деле тоже не хотелось сюда приходить. Меня привела необходимость завершить начатое. Но не ожидал, что и ты будешь как верный пес ходить за новым хозяином. – Сколько лет я тебя не видел, так то были лучшие годы моей жизни, – хрипло рассмеялся Гробовщик. – Неужели все-таки решился воспользоваться моими услугами и нигде не мог найти? – В этой жизни я жалею лишь о том, что Клодия умерла не от моих рук, – усмехнувшись, продолжил Левиан. – Впрочем, я бы хотел поблагодарить того, кто избавил мир от ее существования. Барон, шатаясь, поклонился графу. – Что?.. – задохнулся Винсент, совершенно не понимая, что происходит. – Какой же вы шутник, барон, – понизил голос Гробовщик, напоминая, что с ним играть не стоит. – Не хочешь, чтобы он узнал правду? Почему же? – Левиан потер висок дрожащими пальцами. – Он имеет право. – Я бы настоятельно советовал промолчать, – широко улыбнулся Гробовщик. Левиан качнулся, будто на мгновение теряя равновесие. От него веяло обреченностью и безразличием, и даже те слова, что он сейчас говорил, похоже, давались ему с трудом. – Видишь ли, на Фантомхайвах лежит проклятие. Их руки в крови, и пока этот род жив, ее поток не прекратится. Думаешь, Клодия была совершенством? Тогда ты ничего о ней не знаешь. – Вы знали мою маму? – тихо выдавил Винсент. – Не более чем пустые слова, – вздохнул Гробовщик. – Я знал Клодию лучше, чем кто-либо другой. Она бы никогда не подняла руку на человека. – Твоя наивность тебя же и погубит, – Левиан медленно потянулся во внутренний карман сюртука. По ткани зашуршал металл, и в тусклом свете блеснул узкий ствол револьвера. – Фантомхайвы – последние, кому нужно присягать в верности. Он вырастет, наберется сил, а потом сведет тебя с ума и уничтожит. – Что вы такое говорите?.. – прошептал Винсент, совершенно растерявшись. – Барон, вы знаете, что с такими вещами играть нехорошо? – тихо бросил Гробовщик. – Посмотри на себя, ты лишился рассудка. К чему брать на себя вину, когда ты чист? Бери пример с Клодии – она не признала свою вину, даже когда прямо под ее ногами лежал убитый человек. – Левиан выдавил из себя горький смешок, от чего револьвер качнулся в ладони. – А теперь отойди в сторону. Пойми, я не могу жить, пока на свете есть хоть один, кто не понес наказания за содеянное. Но на тебе вины я не вижу. Отойди, не мешай моему правосудию. Дрожащей рукой, Левиан поднял револьвер, стараясь целиться четко. Но его взгляд постоянно бегал по сторонам, от чего ему никак не удавалось сосредоточиться и выстрелить. Светлые волосы падали прямо на лицо, но он даже не пытался их убрать. У Винсента сердце забилось где-то в горле. Черное дуло револьвера смотрело прямо на него, а скрыться было совершенно некуда. Неужели все правда кончится вот так? – Прощайте, граф. Вам было судьбой предначертано умереть вслед за матушкой. Винсент зажмурился, тяжело дыша. В ночной тишине выстрел прогремел будто взрыв. Сердце упало куда-то вниз, замирая. Потянулось болезненное ожидание смерти. Но тут же воздух разрезал звон, и, отскочив, пуля укатилась куда-то в траву. – Как же мне не хотелось этого делать, но вы все никак не уйдете на покой, – почти по-старчески проворчал Гробовщик. В воздухе блеснула огромная коса, готовая вновь в любой момент отразить выстрел. – Я знал, что ты не так прост, – выдохнул Левиан. Его рука, сжимающая револьвер, задрожала от странного, сдавленного смеха. – Наконец-то я в этом убедился. Клодия не была бы собой, если бы не припрятала такой козырь. Кто же ты? Кто ты на самом деле? – Боюсь показаться негостеприимным, но вам уже пора. Попытка не удалась, так что лучшее, что вы можете сделать — это с достоинством уйти. – Думаешь, я боюсь тебя? – Левиан с восхищением смотрел на блестящую в лунном свете косу. – Мне смерть не страшна, я уже умер много лет назад. Клодия убила меня, оставив лишь тело, которое по какой-то причине до сих пор не забрала земля. А он убил ее. Левиан махнул левой рукой на графа и тут же внезапно рассмеялся. От жутких, раздирающих звуков у Винсента волосы встали дыбом. Он огляделся, пытаясь понять, куда можно бежать, но страх перед револьвером удерживал его на месте. – Ваше решение, бояться меня или нет. Но знайте, что у меня исключительное право заниматься семьей Фантомхайв, которое я не могу уступить. — Гробовщик выставил косу перед собой. Одного лишь движения запястья хватит, чтобы защитить Винсента от пули. Неприятно, что пришлось открыться вот так, но позволить Винсенту умереть настолько глупо Гробовщик тоже не мог. – Стоит тебе только отвернуться – и я воспользуюсь моментом. Я отомщу и за себя… и за тебя. Все еще содрогаясь от едва сдерживаемого истеричного смеха, Левиан убрал револьвер. Его тело неловко дергалось, словно не в силах держать все внутри. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы и запустил руку в спутанные волосы. – Ты же знаешь, что все случилось из-за него. Клодия могла бы прожить долгую и счастливую жизнь. Подумай об этом. Барон развернулся и медленно пошел прочь. Его сбившаяся неровная походка сильно бросалась в глаза. Уже через несколько шагов он растворился в ночном мраке, и Винсент остался один на один с неведомой силой, которая только что пощадила его. Огромная коса, которую с легкостью держал Гробовщик, все еще смотревший вслед барону, выглядела так ужасающе, что перехватывало дыхание. Винсент внезапно почувствовал себя невероятно ничтожным. Казалось, всем вокруг было известно больше, чем ему. Он терялся в догадках, кем был Гробовщик и знала ли об этом Клодия. Наверняка знала. И, весьма вероятно, полагалась на него. Гробовщик медленно крутнул запястьем, одним легким движением скрывая косу с глаз. – Кто ты такой? Гробовщик повернулся к нему, и Винсента внезапно сковал ужас. Его могли убить сейчас и не заметить. По его ощущениям, Гробовщик был так силен, что ему бы даже не понадобилась коса. – Пожалуй, этот вопрос лучше оставить до лучших времен, – ответил Гробовщик. От его натянутой улыбки не осталось и следа, он даже еще больше ссутулился. А что если в словах барона есть доля правды? Винсент задрожал, чувствуя, что если он еще хоть пару минут будет здесь находиться, то сойдет с ума. Он уже понял, что Клодия была удивительной женщиной, раз смогла завладеть подобной силой. Неудивительно, что она пала от рук Гробовщика, наверняка для него это было делом на пару минут. А все ли было именно так? Барон сказал, что Винсент виноват в смерти Клодии. Получается, он зря искал встречи с Гробовщиком. Возможно, он хотел найти Винсента и отомстить ему, раз, по словам Анны, Гробовщик был ей предан. Но как мог граф убить свою же маму? От взрывающих голову мыслей в висках застучало. Внезапно послышался громкий топот направляющихся к ним людей. Громкие голоса звали Винсента, тут же переговариваясь между собой. По деревьям мазнул свет факелов, мигом превращая ночь в день. Глаза заслезились – Винсент даже не представлял, что до этого было настолько темно. – Винсент! Слава богу. К нему бросился граф, который шел впереди всех. Он тут же стянул с себя сюртук и накинул его на плечи сына. – Что произошло? Мы слышали выстрелы. – послышался знакомый голос, но Винсент не смог понять, кто к нему обращался. Граф прижал Винсента к себе и вдруг заметил Гробовщика. Его лицо мгновенно исказилось от гнева, и он тут же бросил через плечо сопровождающим. – Все в порядке, можете возвращаться. Мужчины тихо посоветовались, но, пожав плечами, решили вернуться. Все они были в парадной одежде – должно быть, граф собрал на поиски своих близких друзей. Вновь стало тихо, было слышно лишь мягкое покашливание Танаки, который решил остаться. – Как вы здесь оказались? – Даже не поздороваемся? – попытался улыбнуться Гробовщик, но было заметно, что сейчас даже у него не было настроения подшучивать. – На меня пытались напасть, – выпалил Винсент, постепенно успокаиваясь. – Какой-то человек, я его даже не знаю. – Вы смеете приходить в мой дом после того, как убили мою супругу? Граф уже не обращал внимания на слова сына. Его воротило от одного только вида Гробовщика, который словно ни на год не постарел за все время. Он стоял здесь так, словно его совершенно ничего не смущало, будто и не было этого склепа за домом Фантомхайв, где уже очень давно покоилась Клодия. – Вы не смогли его защитить. Если бы меня здесь не оказалось, уже завтра вам пришлось бы воспользоваться моими услугами. Винсент заметил, что Гробовщик не отрицал свою причастность к смерти Клодии. Граф же нахмурился и замолк, пытаясь осознать ситуацию. Тут же заметив, что все еще прижимал сына к себе, он отпустил Винсента и поправил смявшуюся сорочку. – В тебя пытались стрелять? – как всегда в своей лаконичной манере. – Да. – Ты в порядке? — Нет, черт возьми! – внезапно вспылил Винсент. – Да, меня не подстрелили, но он сказал, что придет за мной снова! Граф нервно стиснул зубы. У него не было причин сомневаться в угрозах, хоть он даже и не знал, кто был нападающим. — У тебя нет причин так волноваться. Я что-нибудь придумаю. — Сэр, а как же вы? Гробовщик сделал вид, что пропустил слова Танаки мимо ушей. Он все еще обдумывал слова барона, и ему совершенно не было дела до перепалок Фантомхайвов. — Боюсь, я не в том возрасте, чтобы вновь ввязываться во все это. – Не вы ли говорили, что защитите его, если граф не сможет? – Напоминаете мне мои же слова, Танака? Я вроде еще не забывал своих обещаний. От Гробовщика веяло холодом. Винсент повел плечами, чувствуя, как тяжесть отцовского сюртука успокаивает. В Гробовщике будто что-то сломалось после их встречи с бароном. Его голос стал тяжелым и надломленным, без единой ноты смеха. — Прошу вас, граф... Гробовщик — наша единственная надежда. – попытался воззвать Танака к рациональности графа, видя, что его слова совершенно не имеют никакого эффекта. Гробовщик смотрел на Винсента сквозь завесу волос и все больше проникался мыслью барона. Он в самом деле ее убил и забрал все, что было так дорого Гробовщику. Все, что отличало Клодию от других. — В самом деле... я не смог его защитить, — вдруг заговорил граф. — И я не знаю, что мне сейчас делать. — Когда-то очень давно вы выставили меня за порог, — сухо напомнил Гробовщик. — Вы хотите, чтобы я вас умолял? — усмехнулся граф. — Да, возможно, я был неправ. И я бы ни за что к вам не обратился. Но... Мой сын — единственное, что от неё осталось. И у вас. Граф посерьёзнел. — У меня? После смерти Клодии у меня осталось лишь клеймо убийцы, — хищно улыбнулся Гробовщик. — Господин... — с грустью прошептал Танака. Гробовщик махнул рукой, прерывая попытку присутствующих заговорить. Он слишком устал сегодня. — Хорошо. В память о Клодии, я подарю Винсенту самое главное — умение защищать себя. Винсент вцепился в сюртук отца так, что пальцы побелели. Вся эта сила... теперь достанется ему? — Но как только он сможет сам защитить себя, я уйду. — Думаю, большего не нужно, — процедил граф и развернулся. Гробовщик дождался, пока их шаги стихнут, и подошел к дереву. Оно уже было высоким, прочно пустив корни в землю и протянув далеко ветви. Гробовщик ласково провел рукой по морщинистой коре, чувствуя тепло. Вздохнул и прижался к стволу лбом. — Сделал ли я правильный выбор, Клодия? В ночной тиши мягко зашуршали ветви дуба.