cigarette romance

— То есть, никаких причин нет и устал ты от всего, в целом? — Думаю, да. Губанов поднял глаза вверх и спокойно выдохнул, надеясь, что это хоть немного поможет расслабиться. Ему не надоедает его деятельность, не перестаёт нравиться, он не преследует негативных целей, он просто чувствует, как медленно выгорает. Каждый день по маленькому кусочку, по небольшому миллиметру, но со временем они точно станут сантиметрами. Поэтому стоит взять паузу сейчас, на самой первой стадии, когда ты только начинаешь осознавать всю ситуацию и всё то, что с тобой творится. Перерывы необходимы всегда, особенно тогда, когда ты уже давно не позволял себе подобной роскоши. Отдохнуть, расслабиться, уделить побольше времени себе и своим увлечениям. Увлечений как таковых у него не было, но бросая очередной взгляд на парня рядом, он начинал сомневаться. Увлечённость человеком, увлечённость личностью. Да, это отлично от хобби по типу рисования или написания музыки, которые первыми приходят на ум, но увлекаться Вовой тоже занятие интересное, но требующее упорства и терпения. — Планирую взять перерыв на недельку, — задумчиво проговаривает Лёша, вновь бросая взгляд на парня рядом. Вова красив в ночном полумраке, при сверкании маленьких звёздочек и полной луны. Та отражалась в его глубоких глазах, подчеркивая их и выделяя на общем фоне, вынуждая Губанова смотреть только на них. Он не любил всю эту сопливую банальщину, но в подобных глазах и правда хотелось утонуть, раствориться. — Понимаю. Быть может, когда-нибудь и со мной подобное случится, но я не чувствую, что близок к этому. Семенюк сделал затяжку. Электронные сигареты и правда отличались от обычных. Отличались, определённо были похуже, но игнорировать просьбы Лёши не хотелось. Конечно, Губанов не дурак, понимает, что за штука это курение и что она творит с человеком, поэтому стерпивает электронки. Возможно, от них и обычных сигарет не так уж и много различий, но Лёша всё равно был доволен своими результатами. Глядишь, годика через два Вова совсем забудет об этой дряни. Друзья из сквада говорили, что все эти усилия ни к чему и «живём лишь один раз, так что делай то, что душе угодно», но душе Семенюка угодно было видеть одобрительную, счастливую, а главное искреннюю улыбку Лёши. Конечно же, Губанов улыбался часто, но гораздо приятнее было видеть, что эта улыбка появляется именно от твоих действий, от твоих результатов, от твоих больших или малых побед. Однако, именно сейчас улыбка сошла с лица старшего и он задумчиво рассматривал серебряную пепельницу, абсолютно пустую. Зачем же на балконе Губанова пепельница? Вова часто находился в его квартире, а курил он ещё чаще, потому было принято решение обзавестись этой штукой. Сейчас уже реже на этом балконе можно было застать дым обычных сигарет, но пепельницу было принято решение оставить. Как знак напоминания Вове о том, насколько же легко заставить его зависеть от всякой дряни. И речь сейчас не только о вещах, по типу сигарет. — Меня вот успокаивает курение… Может, тоже попробуешь? — Это просто влияние никотина на организм — временная хуйня. — Дядь, хватит тут умничать. Губанов вздыхает и переводит взгляд на собеседника, который уже протягивал свою электронную сигарету. Возможно, Вова просто хочет помочь, но методы у него довольно странные. Старший думает минуту, думает две. Рука Семенюка вздрагивает то ли от холода, то ли от того, что уже устала висеть в воздухе. Лёша приходит к выводу, что подобный совет вполне соответствует стилю Вовы, но кардинально отличается от него самого, от Лёши. Хвататься за алкоголь, наркотики и курение в те моменты, когда чувствуешь усталость — этим Губанов всегда брезговал и презирал подобное поведение. Это удел слабых и не умеющих здраво мыслить и рассуждать, небольшими шагами приближаясь к заветному решению проблемы. Он всегда старался подобного избегать. — Убери ты это говно от меня, я не собираюсь брать с тебя пример. — Да ты даже не пробовал… Семенюк тянет руку дальше и пару раз тыкает электронкой в плечо Лёши, намекая на то, чтобы тот наконец взял её в свои руки, иначе придётся применять грубую силу. Сейчас Губанов для младшего выглядит как маленькая девочка, которая ломается от страха быть застуканной мамкой или от опасений испортить свой невинный образ. Отрицать, даже не попробовав — Вова никогда подобного не понимал, и пытаться понять сейчас уж точно не собирался. — Вов.., — Губанов обхватывает запястье младшего своей ладонью и отдаляет от себя его руку, но не отпускает. С опаской держит на расстоянии и внимательно смотрит прямо в глаза, даже сам не зная, чего ожидая и на что надеясь. Как же хотелось прямо сейчас стать героем какой-нибудь ванильной книжки, у персонажей которой всё будет легко и просто. «Все мои проблемы перестают быть значительными, когда я смотрю на тебя» — хотелось именно так сказать, точнее блаженно прошептать себе под нос, но жизнь не книга, а жизненные проблемы и переживания так просто не исчезают. Они лишь на некоторое время покрываются серой дымкой, но ведь дыму свойственно рассеиваться. И, кто знает, быть может, если забить на своё состояние сейчас, то дальше будет только хуже? — Приятно держать меня за руку? — Вова совсем по-доброму усмехается, спокойно смотря прямо в глаза Губанова. У них был невообразимо приятный оттенок, который нельзя описать словами, сколько бы усилий Семенюк не прилагал. Хотя, если так подумать, он никогда не был мастером красивых и изящных речей. Когда его просили описать человека, который смог завоевать его внимание и сердце в целом, он никогда не мог красиво его описать. И от этого почему-то было немного стыдно. Ему правда хотелось рассказать обо всём, что привлекает его в Лёше, но все попытки терпели крах. Язык заплетался, дыхание учащалось и он мог лишь беспомощно материться, представляя в голове чужой образ. — Очень, — но Лёша наконец отпускает его и прячет руки в карманы. Он не соврал. Становится холоднее. Морозный ветер неприятно забирается под кожу, отчего вздрагивает тело и появляются мурашки. Кажется, сегодня синоптики попали в точку, когда говорили о дожде — на небе уже медленно собирались в кучку серые тучи. В такие моменты намного комфортнее находиться в доме, лучше с кружкой горячего чая в руках. Или даже чего-нибудь покрепче, какое-нибудь вино, что будет медленной и приятной негой растекаться и греть твоё тело. Да, к алкоголю старший относился более снисходительно. И, к тому же, он давненько не выпивал, почему бы не разрешить себе немного расслабиться? Но, конечно же, вино должно быть дорогим и нежно-сладким. Если пьёшь редко, то делай это хотя бы дорого. И от этих мыслей Губанову и правда захотелось вернуться в квартиру, дождаться Вову и вместе обсудить возможность потратиться на выпивку. Хотя, вряд ли Семенюк ему откажет. Всё слишком быстро произошло. Лёша уже собирался открывать дверь, ведущую в квартиру, но в тот же момент он почувствовал, как его хватает младший и тянет в свою сторону. Обернувшись, он сразу же почувствовал, как чужие губы накрыли его. Резко и решительно, Вова пытался действиями передать свой настрой. Смесь в электронке была малиновая, а потому и вкус его губ был соответствующим — мягким и сладким. Младший выдохнул сладостный дым в чужие губы, отчего Лёша отстранился и начал кашлять. Это было слишком неожиданно и непредсказуемо, поэтому было вполне очевидно, что Губанов поперхнётся. Вкус малиновой смеси остался во рту и он бы соврал, если бы сказал, что это неприятно. От кашля в уголках глаз выступили слёзы и было принято решение поднять голову немного выше, чтобы Семенюк этих слёз не заметил. — Сори, Хес, — младший тем временем совсем не мог сдержать собственного смеха, хоть он сделал это далеко не от злых побуждений, — всё в порядке? — Надеюсь, что карма существует, и когда-нибудь ты так же поперхнёшься моей спермой. От этого Семенюк будто взорвался и начал смеяться намного громче, положив ладонь на плечо старшего. Неловкость недавнего момента будто растворилась в воздухе — от неё не осталось и следа. Всё будто вернулось в привычное и такое родное русло. — А теперь поцелуй меня ещё раз, но уже нормально, — Лёша слегка наклоняется к лицу Семенюка, который всё ещё хихикал себе под нос. Так искренне и лучезарно, словно маленький ребёнок. — Ну, давай. Их уста снова соприкоснулись. Губы другого обоим казались такими мягкими, желанными и манящими. Губанов закрыл глаза, мысленно полностью отдаваясь поцелую, а вот Семенюку было приятнее рассматривать сосредоточенное лицо старшего. Поцелуй был наполнен чувствами, эмоциями, разумы обоих покрылись толстой пеленой, и им казалось, что малиновый привкус — самый сладостный на свете. — Помнишь как я.., — Лёша нехотя отстраняется от пунцовых губ Семенюка, — говорил о перерыве на твиче? Я хотел бы каждый его день проводить с тобой. Вова вновь игриво усмехается и с невероятным наслаждением запускает левую ладонь в башню Губанова. Ворошить эти бархатные волосы было правда приятно, особенно учитывая, сколько времени и сил тот ежедневно тратил на свою причёску. И пока Лёша тормозил и к нему не до конца пришло осознание ситуации, нужно взъерошить его волосы как можно сильнее. — Бля, ну Вова! — наконец старший осознаёт всю ситуацию и снова хватает его за руку, корча не недовольную, а скорее разочарованную гримасу. — Я буду с тобой и рассветы и закаты встречать, солнышко. В это же время начался дождь. Обычно этот вид осадок ассоциируется с чем-то грустным и печальным и, возможно, не будь здесь Вовы, Лёша бы именно так себя и чувствовал. Но сейчас всё в порядке. Они держат друг друга за руки и медленно перебираются с балкона в квартиру, где обязательно согреют друг друга прикосновениями и счастливыми улыбками. Семенюк даже забыл на балконе свою электронную сигарету.