Дьявол

с каждым его словом на моей коже образовывался стежок, будто оставленный швейной машинкой, наряду с другими такими же стежками. это можно было расценивать как пометки за мои периодичные оплошности, невидимые никому, кроме меня, потому что даже он навряд ли догадывался, что я давно стал своеобразным полотном, испещрённым сверху донизу. я говорю об обычных словах, подобно наказанию, за которое на бледной коже появляются новые, воображаемые дорожки из ниток, но он действительно подавал голос только затем, чтобы как-либо унизить меня. хотя, иногда он предпочитал делать это молча. сухие команды я не воспринимал как прямое обращение ко мне, ведь адресовывались они всем людям в нашем отряде, слепо следующим любому желанию Дазай-сана. именно поэтому краткие словесные перепалки, состоящие из его резких высказываний и моих воистину жалких оправданий, считались мною за разговоры. чуя-сан не один раз советовал мне взять себя в руки и начать хоть немного уважать свой опущенный в собственных же глазах образ. его манера речи и обращение ко мне были до неправильного странными, снисходительность не на шутку пугала, заставляя меня ожидать подвоха или даже проверку от Дазай-сана на бдительность и умение держать себя в узде. — я понимаю, потому что мы похожи в этом, — кидает рыжеловолосый, когда лифт закрывается и мы остаёмся одни. — в обоюдной ненависти к Дазаю, если быть точнее. я автоматически, не задумываясь ни на секунду, выдаю резкое: — я не ненавижу Дазай-сана, — говорю и сам не верю в суть сказанного, с силой сжимая папку документов. какое-то время мы ехали молча, пока накахара не ответил. хотя я предпочёл бы не продолжать этот разговор вовсе. — ага, — абсолютно неверящим тоном прозвучало слева от меня. — парень, я не первый день знаком с этим придурком, и знал бы ты, сколькими нечеловеческими способами я бы предпочёл лишить его жизни, но общая работа не позволяет. меня передёрнуло от конца предложения. хотя я всегда знал, что эти двое не ладили, но говорить подобное вот так невзначай было довольно жутко. перед глазами вырисовывались образы двух подростков ещё до образования так называемого дуэта. могу лишь предположить, что в их первую встречу Дазай-сан не возненавидел своего напарника, в отличии от человека, стоящего сейчас рядом со мной, которому мой учитель был омерзителен ещё тогда. вероятно, моё лицо всё таки выдавало круговорот мыслей, снующий внутри меня, потому что это не осталось без внимания. — думаешь, я не говорил ему это лично? — его губы тронула лёгкая успешка, так же внезапно исчезая, — пусть он хоть сотни раз доказывает, что смерть является благословением, но всё равно Дазай не уйдёт просто так. сейчас точно нет. — подытожил чуя-сан. несмотря на полное отсутствие понимания происходящего, я уже хотел было что-то ответить, как двери лифта распахнулись на нужном нам этаже. чуть понизив тон, теперь уже стоя ко мне спиной, мой противоречивый собеседник бросил на последок. — ты не дурак, как и Дазай. приди уже в себя и пойми, что ничем не хуже. внутри что-то очень больно кольнуло, отдавая тупым спазмом по всему организму. я стоял с помятой папкой, напрочь забывая о том, что уже должен был передать её в отдел кадров, и провожал глазами его силуэт, пока он вовсе не скрылся из виду.