Дьявол

— нет, подожди. — он блокирует поступающий от меня удар, неожиданно разворачиваясь ко мне полубоком, чтобы я буквально врезался в него. — ты делаешь неправильно. моё тело замирает, а рука висит в воздухе, так и не ударив. рыжеволосый бегло оглядывает меня, показывая даже своим видом, что сейчас нужно остановиться. я в небольшом ступоре отхожу на пару шагов назад. так резко обрывать процесс тренировки было очередным нововведением в моей жизни. мне не нравилось, что ранее привычные к выполнению действия, теперь перевернулись с ног на голову, заставляя меня подстаиваться. всё было не так. — в чём дело? — тут же спросил я. чуя-сан изогнул брови, цепляя себе на лицо непонятную мне гримасу, насмешливо переспрашивая: — в чём дело, говоришь? — он накручивал прядь своих медных волос на палец, задумчиво подбирая слова. — парень, ты не должен расчитывать только на свой козырь в виде способности. физический ближний бой – это начало всех начал. — то есть? — я не понимал к чему он клонит. — ты же не умеешь драться, ведь так? — это походило не на вопрос, а скорее на перманентное утверждение. я задумался. раньше всё время обучения было рассчитано на попытки контроля моей способности и силы. в конце концов это мафия, а не бойцовский клуб. внезапный, но не сильный приступ кашля помешал мне придумать достойное оправдание своей никчёмности. — ...я могу разорвать на части любую выскочку, поэтому не вижу необходимости в изучении уличных приёмчиков. — прямо констатировал я, закончив терзать горло. — понятно, значит не умеешь. — вздохнул чуя-сан, подходя ближе. я интуитивно отпрянул в сторону, когда он подошёл практически вплотную, но быстро сообразил, что сделал глупость. — чёрт, извините. рыжеволосый встал как вкопанный, не дойдя до меня буквально шаг. —...ты чего? как же сложно. в мои обязанности не входило распинаться кому-либо об аспектах моего поведения. но, получается, что теперь я должен был делиться с ним всем? — привычка, не обращайте внимания. чуя-сан немного расслабился, сохраняя тень тревоги на лице. никогда я не видел его таким. — это всё из-за Него, конечно. — он смотрел немигающим взглядом. — наверняка он не щадил тебя на тренировках. и вообще никогда. — на самом деле, это всего лишь правило вечного контроля над самим собой. чтобы быть на чеку в независимости от того, кончилось обучение или нет. это вполне нормально. — как мантру или рекламное объявление проговорил я, нисколько не сомневаясь в правильности своих слов. — это не нормально, — по слогам отчеканил чуя-сан, делая наконец-то шаг и беря меня за запястье. я как в тумане наблюдал за его действиями. — мы не дворовая банда, акутагава. — он медленно задирает рукав моей рубашки. — мы не нападаем на своих вне тренировки, чтобы проверить их бдительность. — проводит пальцами по выступающим венам. — и эти приёмчики, как ты говорил — а потом отпускает мою руку — нужны нам для самозащиты, когда что-то или кто-то не даёт нам использовать способность. — на долю секунды я задержал на нём взгляд. его глаза совсем не были похожи на лёд, даже с таким подходящим цветом. как работают эти ассоциации в моей голове, я не знал. — твои руки, — внезапно продолжил он. — они слишком хрупкие. ты не сможешь дать сдачи в чрезвычайных ситуациях, если не научишься классической драке один на один. я молчал, позволяя ему говорить безостановочно. — например, если бы мы с тобой сражались по-настоящему и в полную силу. — он осёкся. — в мою полную силу. то у тебя бы не было ни единого шанса, как практически и у любого члена отряда. знаю я это звено вечного исключения. — но это как раз те самые непредвиденные обстоятельства о которых я говорил. потому что, как ты наверняка знаешь, в большинстве своём мои атаки идут с использованием лишь физической силы. как можно было не знать лучшего мастера боевых искусств мафии? — я уязвим, — он шаркает подошвой по бетонному полу и немного отходит, разминая руки. — а значит шанс у тебя появится в том случае, если ты научишься сражаться так же хорошо, если не лучше. я стушевался этой абсурдной мысли. — но это невозможно. я не смогу научиться абсолютно другим видам тактик с нуля. — на это просто не хватит времени. — всё было довольно логично. но паршиво лишь от того, что мне пришлось нарушить нашу странную идиллию. я больше любил слушать, чем говорить. — советую тебе меньше использовать в речи «не», когда хотят помочь — вторит рыжеволосый, но я не слушаю. — к тому же вряд ли во вражеских рядах будет человек, что способен помешать мне использовать расёмон. чуя-сан прекратил махинации со своими руками и внезапно повернул голову, пригвоздив меня к полу. — а как же дазай?! — моё существо обожгло с одного лишь прямого упоминания. — неужто ты думаешь, что когда-нибудь тебе не придётся с полной осознанностью суметь противостоять ему? — он практически кричал, но будто не на меня. получше расценив смысл его недовольства и того, что он мне сказал, моё сердце пропустило удар. — но... — думаешь, этого никогда не случится? — спросил он, понижая тон. — думаешь, что с такой способностью человек сможет долгое время подчиняться кому-либо? протестная речь звучала ужасно пугающе и завораживающе одновременно. — он может убить нас всех. тебя, меня, господина мори. — чуя-сан тяжело отводит взгляд и облизывает губы. — я прошу, чтобы об этом разговоре не узнал кто либо ещё, хорошо? я только несколько раз киваю, не находя в себе сил сказать что-то стоящее. — мир очень жесток, и ты это знаешь получше моего. — он удручённо оглядывает пустое холодное помещение — мы не знаем о том, есть ли ещё люди с такой же поражающей способностью, как у Него или о существовании каких-нибудь гениев стратегии. мы не знаем даже того, доживём ли до завтрашнего утра. — чуя-сан горько усмехается, вновь смотря на меня. — а ещё не можем быть уверены во всех людях, нас окружающих. и вот поэтому я хочу, чтобы ты умел защитить себя всеми возможными и невозможными способами. в моей голове будто треснул какой-то барьер стереотипов об этом человеке. мне впервые захотелось попробовать поверить кому-то ещё настолько сильно. — раз теперь я твой учитель, то помимо расёмона мы имеем и мой боевой опыт, который я передам тебе. — он закатывает глаза и улыбается. — если ты конечно захочешь. этот злосчастный перерыв во время тренировки затянулся до неприличия. но я бы соврал, если сказал, что мне не нравится то, к чему всё пришло в итоге. перемены и нововведения пресекались мною на корню, даже если были необходимыми и правильными. я привыкал к одному, не признавая н̶и̶к̶о̶г̶о̶ ничего другого. — хочу. но в ответ никакого признания я так и не получил.