Дьявол

они называли расёмон глупым фокусом и недоразумением до тех пор, пока их головы не прикатывались к моим ногам

совсем скоро у нас будет задание. ну а пока я вымещаю всю накопившуюся злость на осточертелых тренировках, надеясь лишь на то, что он не примет её на свой счёт. — ...проклятье. — я скрежещу зубами и потираю место ушиба, чтобы суметь двигать плечом. потому что он не виноват в том, что серьёзная работа мне пока не по силам. я был слеп и не принимал сухую аксиому, предпочитая злиться на весь мир и людей, что якобы преграждают мне пути к совершенствованию моего дара. — отдышись. — и я мгновенно внимаю этому приказу, в очередной раз показывая слабость, когда горло будто разрывает собачий лай. наставник не ограничивает меня от серьёзной работы. это делаю я сам, пока не научусь тому, что он хочет донести. — в реальном бою тебе никто не будет делать поблажек. — он говорит уже где-то слева от меня. в голове просто не усваивалось то, насколько быстро этот человек может перемещаться. я не видел большей части его атак, зато чувствовал каждую. — знаю! — рявкаю, разворачиваясь и занося локоть для попытки в открытый удар, расчитывая лишь на то, что моя рука не сломается пополам, как тонкая ветвь дерева. и тут же чувствую на себе жёсткую хватку и прохладную ткань перчаток, которая не даёт мне сделать задуманного и просто перехватывает конечность, даже не приложив к этому серьёзных усилий. занятия проходили на бывшей территории пыточной камеры в пустующем сером помещении, чья пугающе громкая акустика зеркалила наши слова, возвращая их обратно невнятным гулом. будто стоны замученных здесь же людей. — давай ещё раз. — вокруг не свистели пули и не разрывались гранаты. мы встретились глазами на некотрое время и только потом расцепились. это была обычная тренировка, но я всё равно был подавлен и рассержен на себя за очередной провал, учащённость которых с каждым разом порождала во мне что-то очень тёмное. — есть ли в этом хоть какой-то смысл? — я правда не знал, но мне не хотелось, чтобы он ответил отрицательно. рыжеволосый лишь негромко хмыкает, параллельно подтягивая ремень портупеи, что всё это время болтался на его боку. — смысл есть всегда. вопрос в том, присутствует ли желание? этот встречный вопрос меня подкашивает и, не найдя ответов, я молча встаю в стойку, давая понять, что готов продолжить. или хотя бы сделать вид. на это я получаю весьма странную ухмылку, а потом и две первые атаки, коих мне мистическим образом удаётся избежать, сразу же уворачиваясь. мне казалось, что любое моё движение обязательно должно быть смехотворным и провальным. я пытался видеть в наставнике того, кто злорадствует моим неудачам, но это нельзя было представить даже в теории. далее последовал незаметный на первый взгляд манёвр со стороны чуи-сана, что позволил мне сохранить зубы или здоровую челюсть, ведь я увидел, как он развернул тело так, чтобы не успеть дать мне по лицу. чтобы просто лишний раз не покалечить. подобное отношение сносило мне крышу, доводя до мелкой дрожи. в наших дежурных перепалках я всегда чувствовал, как мне поддаются. и это выводило сильнее, чем извечные проигрыши. кажется, моё нутро решило пойти на поводу у потаённых желаний, потому что я за несколько шагов обогнул своего противника, проскальзывая к нему за спину, тут же выпуская чёрное лезвие расёмона. оно врезается в пол, да так сильно, что с потолка посыпалась пыль, целые клубы пыли, извёстки и чего-то ещё. слишком хорошо. способность горела утренним солнцем. моя рука подрагивала от непонятного экстаза. но слишком мало. хотелось большего. я жаждал изойтись этими лезвиями целиком и полностью, стать одним большим орудием убийства, не прекращая разгром ни на секунду. просто из-за того, что я слишком долго не выпускал его – я забыл о настоящем источнике силы. о своём смысле. раньше мои нападения, покушения и просто демонстрация способности воспринималась как совершенная обыденность, но сейчас... чуя-сан оказался истинным гением, раз всё это время запрещал мне своевольничать. такое явно показалось в новинку, доставляя в миллион раз больше наслаждения. и, как бы я ни старался отрицать свои же фантазии – походило на то, будто так и должно было быть. будто по плану мне требовалось сорваться. что-то происходило. и мне доставляло это извращённое удовольствие. запретный плод по умолчанию должен быть сладок, но конкретно мой источал самый настоящий яд. и мне всё равно хотелось вкусить его. пусть даже сдохнуть от такого количества токсинов, но это не играло ни малейшей роли, пока я осознавал насколько иллюзорной теперь казалась моя вера в себя, обособленного от расёмона. я услышал сбивчивое дыхание совсем рядом и это послужило толчком, чтобы немного опомниться. пока я размышлял – способность давно спряталась в недрах моего рукава. по мере призрачного осознания содеянного, с моих глаз убирался первый слой чёрной обволакивающей пелены, постепенно открывая мне прискорбную картину. удар, как и предполагалось, оставил огромную вмятину там, куда я его направлял. вот только из головы стёрлось то, что атаковал я не бетонное покрытие. мать мою, где он? — ...сучёныш, ты что творишь-то... — услышал я сзади от себя и вздрогнул. нисколько не желая оборачиваться, я всё таки сделал это. чуя-сан стоял на ногах даже после случившегося, слегка пошатываясь и потирая глаза от стоящей пыли. он не выглядел раненым, от чего мне стало заметно легче дышать, но полное понимание произошедшего пришло ко мне только сейчас. я за секунду преодолел расстояние до его фигуры, пытаясь объясниться. вот только мне нечего было сказать в своё оправдание. — чуя-сан... — закусываю внутреннюю сторону губы до боли и пытаюсь поймать чужой взгляд. рыжеволосый глубоко вздохнул и одновременно зашёлся кашлем, что на мгновение поставило меня в тупик, ведь обычно в подобном положении находился непосредственно только лишь я. закончив, наставник всё таки посмотрел на меня. да, он был зол. но скорее всего, даже больше обескуражен моей внеплановой выходной. его брови были изогнуты, он покачал головой, разводя руками: — не спорю, эффект неожиданности на уровне, но какого чёрта, боже. — он говорил, а я проклинал своё существо, мечтая только о том, чтобы сейчас было раннее утро и мы смотрели на блядский карамельный рассвет. пришлось чуть нагнуться и на шёпоте произнести: — я не хотел... он абсолютно не заслужил участия в моих экспериментах, тем более, когда тобой будто бы управляет кто-то другой, заставляя создавать хаос. чуя-сан как-то обречённо усмехнулся, делая это даже без признаков улыбки. — да знаю я, — он вдруг снял свою шляпу, демонстративно прокручивая её на пальце. — смотри, если бы не она, то приличный камешек мог размозжить мне башку. — на его волосах тоже остались кусочки всякого мусора, которые он быстро смахнул и вновь надел шляпу. если он хотел вызвать у меня чувство вины, то у него прекрасно получилось, но ничего уже нельзя было исправить. — мне правда жаль. он смотрит на разодранный потолок, не поднимая головы, создавая ощущение немой молитвы. — я тебя не к жалости призываю, — будто к слову выдаёт рыжеволосый. таким очевидно-уставшим тоном, что в данной ситуации было как минимум странно. — а к чему? — как дурак переспросил я, наблюдая за выражением его лица. — к ответственности, акутагава. — смотрит и касается своего виска. на нём не было одной перчатки. — я не умею блокировать способности. я видимо тоже. — а значит, что кроме тебя сдерживать расёмон некому. ты мог обвалить тут всё и мы бы не смогли выбраться, даже... — он не договаривает изначальную мысль, переключаясь на новую. — но в этом дерьме виноват я. что он такое несёт? — мне не стоило тебя так сдерживать. — чуя-сан будто смотрел мне в самое нутро. туда, где покоились все ответы. — твоя импульсивность – уже как привычка, тебя будет сложно полностью перекроить под мои требования, да и я хочу другого. хочу, чтобы ты сам понял для себя, как надо, а я лишь помогал. это были те слова, которые мне больше всего хотелось услышать некоторое время назад. но я практически свыкся с его идиотскими замашками и даже почти принял их. неужто всё снова может вернуться на круги своя? но желал ли я этого теперь? желал ли я вообще выпускать лезвие? определённо. только не в него. мой наставник был странным, порой до внутренних истерик раздражающим, но это практически не мешало. его характер я считал воистину ангельским, в отличии от того, что мне приходилось испытывать раньше. и убивать этого человека во время тренировки совершенно не хотелось. просто как единственное живое существо, помимо меня, он попал под удар. но здесь не было мотивов, не было даже малейшего внешнего раздражителя, которого хотелось растерзать на лоскутки. абсолютно сторонее чувство просто неожиданно посетило мой разум, тем самым обрывая провода адекватности. но когда оно ушло – ушло и желание убивать. я бы с лёгкостью мог пошарить по сырым переулкам в поисках никому не нужных бедолаг, коих и искать не будут. и об этом бы абсолютно точно не узнали. но нет, я же блядь его слушался.

совесть вытравить не получилось

чуя-сан выглядел подавленным или задумчивым. а я мысленно восхищался его стойкостью. он сильный и безумно быстрый. он успел отпрыгнуть, когда я потерял контроль. — вы можете сделать мне так же больно, как я сделал вам. — приглушённо говорю я, нарушая бесконечную паузу. наставник бранится под нос и со стоном разочарования подступает ко мне немного ближе. — мда, — тянет он. — вероятно, я реально настолько хреновый учитель, что ты за всё это время так и не понял... — мне казалось, будто я его морально добиваю, но своё предложение не расценивалось мною как что-то дикое. — осознай же наконец, что я научить тебя хочу, а не наказывать. тяги к побоям в процессе я не испытываю, а те, кто испытывают, вероятно, больны. — он, казалось, выплюнул это куда-то в воздух. который раз я замечал, что чуя-сан временами злится буквально в пустоту. хотя, я догадывался с кем он проводил аналогию. мне вспомнились мои мысли о возвращении прежних устоев и внутри всё сжалось. — вы откажетесь от меня? со стороны я скорее всего походил на какого-то манипулятора или просто обиженного мудака, который своими непонятными вопросами пытается поставить людей в неловкое положение. но такой цели у меня, естественно, не было, просто после подобного перфоманса, вряд ли кто-то захочет иметь со мной дело. — ты что, издеваешься надо мной? — раздражённо спросил наставник, прищуривая глаза.

рюноскэ, ты так проебался.

этот убивающий обоих диалог прервал протяжный скрип железной двери, из-за которой выглянула длинная полоска света. мы одновременно повернули головы. я чувствовал себя удручённее некуда, до тех пор, пока не разглядел того, кто решил пожаловать в нашу личную антиутопию. если секунду назад мне было плохо, то сейчас захотелось провалиться в дыру бетонного пола. — тук-тук, не отвлекаю? — нараспев говорит и всё равно проходит, распахивая дверь шире. — что за погром? сегодня одна за другой реализовывались мои потаённые угодья, что приносило мне калейдоскоп разнообразных ощущений. но это не шло в сравнении с рассветом или эйфорией от произведённой атаки. в то же время безумно неприятная ассоциация всё таки меня посетила. подобное было схоже лишь с утратой самого близкого человека из-за его кончины. после такого ты не можешь нормально соображать, работать, жить не можешь. ты постепенно хоронишь все воспоминания, пытаешься принять новые обстоятельства, с пониманием того, что рядом он больше никогда не будет. в конце концов – ищешь замену. и тут он возвращается. чрезвычайно паранормальный бред, но так, чёрт возьми и произошло. а значит все твои построенные мосты и барьеры сгорают и рушатся. — форс-мажор, — вяло отмахивается рыжеволосый. — что хотел? я поблагодарил зиждителя, ведь сейчас мы находились не в одиночестве. поэтому мне удалось с внутренним порывом кинуть на Него непонятный кричащий взгляд, зная, что он на меня даже не смотрит. это место посетил сам мистер дьявол, что делало ситуацию до жути пугающей. и пусть это нельзя было назвать полноценным возвращением, наоборот, всего лишь внезапным визитом, но мне бы хотелось просто посмотреть на Него со стороны, не смея подходить. — я услышал шум в давно пустующей камере, решил... что Он вообще забыл в нашем корпусе? — понял. — перебивает чуя-сан, направляясь к двери. — я сам доложу мори. — глубоко внутри расцветала агония, когда я заметил, что он прихрамывает, пока идёт к выходу. — ты в порядке? шатен посторонился, пропуская его вперёд. — в порядке. — отвечает наставник, скрываясь в свету коридора. за ним следом уже планировал выйти и сам дазай-сан, как вдруг последний немного развернулся и издевательски поинтересовался у меня: — а ты здесь останешься? блядство. мой семпай всегда умел ранить меня стрелами, искусно и не хуже купидона. вот только они, как и запретный плод, были ядовиты. мне остаётся только осадить свой пыл, чтобы на лице вновь не было ни единой эмоции и выйти за дверь. проходя мимо Него я готов был воспылать как церковная свеча. но его холод остужал всё, даже то, что ещё не успело разгореться. когда мы втроём оказались за пределами пыточной, я уловил на себе взгляд чуи-сана. — продолжим позже. — говорит он сухо, а потом разворачивается и уходит. — я собирался пойти в люпин, жаль, не составишь компанию! — прикрикивает Он в спину уходящему. был ли это подкол или Тот действительно хотел расслабиться в компании рыжеволосого, я не понимал. не понимал и того, почему, когда мой наставник смиренно уходит, чтобы объясниться за мои грехи, я думал совершенно не о нём. мы стояли друг напротив друга и, кажется, никто не собирался уходить. мне пришлось краем глаза оглядеть Его профиль, освещённый жёлтой лампочкой, чтобы убедиться, что Он рядом. интересно, замечал ли он сейчас моё присутствие или грезил о вечном? сегодня явно был какой-то особый день. для отвратительных решений. — можно с вами? — я смотрел вдаль коридора. пять минут назад казалось, что моим главным желанием на протяжении этих двадцати четырёх часов было вечное забвение. — как хочешь. но дазай-сан всегда учил меня, что нужно найти для себя стимул не лезть в петлю. и я нашёл его уже очень давно. ещё когда Вы одобрительно хмыкнули во время того, как я обезглавил какого-то урода, пока жил в трущобах.

знали ли Вы тогда, что станете моей причиной жить?