Моя бесчувственная кукла Пак Чимин

Слэш
NC-17
В процессе
27
Размер:
планируется Миди, написано 80 страниц, 15 частей
Описание:
Если после смерти хорошие люди попадают в рай, то Чимин точно будет одним из его обитателей, потому что иначе как ад его жизнь назвать нельзя. Однажды Пак, идя к нужной ему платформе в метро, натыкается на слепого уличного музыканта, чья музыка выдергивает того из реальности, не отпуская обратно, в дни вечных унижений и избиений.

Поможет ли слепой музыкант увидеть Чимину что-то, что будет ярче его изуродованного тела?
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
27 Нравится 41 Отзывы 14 В сборник Скачать

13.Решение краской

Настройки текста
Примечания:
Приятного)
Комментарий от беты: это одна из самых милых глав этой истории ~
Волосы перебирает лёгкий ветерок, гуляющий по комнате, а занавески невесомым тюлем разлетаются в разные стороны, позволяя солнечным зайчика скакать по умиротворенному лицу. Глаза ещё закрыты, но Чимин не спит: ему нравится находиться в таком положении, просто прислушиваясь к шороху на кухне и тихому ворчанию телевизора. Джин и Намджун уже минут сорок находятся в квартире и время от времени перекидываются малозначительными разговорами: один хихикает, а другой травит глупые, а иногда и пошлые шуточки. По всей квартире уже давно расползся вкусный запах свежеприготовленного мяса и рамена, а желудок Чимина всячески заявляет своему хозяину о необходимости поесть, поэтому парень нехотя, но всё-таки встает с кровати, аккуратно откидывая в сторону теплое одеяло. Ветерок холодит открытые участки кожи, вызывая табун мурашек. Пак дёргается от неприятного ощущения чуть сильнее, чем нужно, и его живот сводит спазм из-за недавней травмы. В который раз с его губ сыпятся бранные слова, но он никак не может привыкнуть к этим давно забытым ощущениям. После того, как он чуть оправился, и боль уже не так сковывала движения, Чимин смог встать на ноги. Парень накинул одеяло на плечи и поплёлся к окну, желая вдохнуть приятный запах поздней осени. Осталось совсем чуть-чуть, и лежащие на холодной земле красивой мозаикой листья превратятся в кашу из гнили, грязи и снега. В его городе никогда не было хороших морозов для полноценной зимы с сугробами, снеговиками и смеющимися детьми на санках. Погода лишь доставляла неприятности в виде расстаевшего снега, плюсовой температуры и утреннего гололёда. Чимин смотрел на улицу под окном, гуляющих молодых пар с детьми и грустных старичков на лавочке, к которым вряд ли приезжают их дети или внуки. Если направить свой взгляд чуть дальше, то взор упирается в бескрайнее море: бушующее и сердитое снаружи, а под гладью воды спокойное и умиротворенное со своей флорой и фауной. Чимин непроизвольно сравнивает себя с этим самым морем, вот только у него все вывернуто наизнанку: снаружи он тих и, в какой-то степени, даже весел, но внутри под разгоряченной кожей, его сердце не находит покоя, бьётся о грудную клетку, царапает свои края об угловатые ребра, не переставая душераздирающе выть. Сейчас Чимин находится на вынужденных выходных. Из-за произошедшего в классе директор школы отправил пострадавших учеников на больничный, решив, что виноватых найдёт позже и обязательно с ними разберётся. Так что сейчас мальчик отлеживается дома. За его состоянием следят соседи. В основном, этим занимается Джин, но когда старший задерживается на работе или вообще на ночной смене, то его подменяет Джун. В отличие от своего парня, Намджун все понимает и не докучает ребёнку со своей излишней заботой, а лишь делает то, о чём его просят. Как бы Пак не старался заглушить свои навязчивые мысли или думать о чём-то другом, но его никак не отпускает ощущение, что эти два человека, которые бесцеремонно вторгаются в его личное пространство, между делом отчитывают, оккупируют его кухню вместе со всем инвентарем — самые дорогие для него люди на всём белом свете. Они как будто бы семья. Эти два года нельзя назвать счастливыми, как и всю жизнь в принципе, но если бы эти парни не заваливались к Чимину по причине и без, не помогали, и не давали советы с безграничной заботой на пару, то он не знает, как бы справился с вечной темнотой и кошмаром одиночества. Красные щеки горели пламенем, а пальцы, удерживающие одеяло, уже онемели от холода. Когда Чимин опомнился и, вынырнув из своих раздумий, посмотрел на часы у прикроватной тумбочки, которые показывали одиннадцать тридцать шесть. Двадцать минут у открытого окна. Так и заболеть недолго. Пак не заметил, как в его комнату зашли, так и продолжая зачарованно смотреть на циферблат часов. Большие руки так мягко обвили его плечи, что мальчик даже не дрогнул. Бояться нечего, ведь это вечно заботливый Джин сейчас жмется к нему со спины. Дальше ладонь потянулась к ручке на форточке, чтобы закрыть её. — Заболеешь же, Чимин~и. — прошептал голос на ушко, расслабляя своим тембром и унося тревогу с собой куда-то далеко. Чимин молча кивнул и чуть скрючился, сильнее зарываясь красным носом в пушистую накидку. — Пойдём, малыш, обед уже готов. — Почему ты не на работе? Сегодня же твоя смена... — не оборачиваясь, спросил мальчик. — Я отпросился, взял отпуск за свой счёт. Тебе я нужнее, чем парочке алкашей, которых я вижу чуть ли не каждый день. — тихо захохотал он, пуская вибрацию по всему телу младшего. — Я люблю тебя, Джин. И Намджуна люблю. Прости, но я не смогу без вас. Люблю... — последнее было произнесено так тихо, что даже стоящий в паре миллиметрах Ким еле смог разобрать смысл сказанного. — Знаю, Чимин-а. Мы тебя тоже любим, — прижался чуть сильнее, — Пойдём, у нас есть к тебе серьёзный разговор. Пак продрал глаза, потерев их кулачком на манер маленького котёнка, и обернувшись, улыбнулся Джину. Тот кивнул в ответ и направился к выходу. Чимин ладонью поправил свои волосы и потопал босыми ногами по холодному полу вслед за старшим. Ранее спокойно седевший на диване Намджун, обернулся и, приметив сонного мальчика, сразу же выпрямился, заерзав по обивке. Джин подошёл к своей паре и, положив руки тому на плечи, как бы дал знак, что пора. — Эм... Чимин, — запнулся Намджун, не зная как начать разговор, — Я, точнее, мы понимаем, что тебе может показаться сейчас, что этот разговор — самый бредовый бред из всех возможных, но все равно выслушай и тщательно подумай. — Ким положил свои ладони сверху на руки Джина и начал поглаживать нежную кожу. — Мы хотим, чтобы ты знал, что мы так сильно тебя полюбили... Мы так тобой дорожим, хотим защитить, хотим быть полезными и нужными для тебя... Ты не против, если мы станем твоими родителями? — Мы знаем, что ещё сами не выросли, для того, чтобы брать на себя столь большую ответственность, — вмешался Джин, — Но ты стал нам настолько дорог, что мы уже давно считаем тебя семьёй... — Да. — Джин хотел сказать ещё что-то, но для Чимина было и так всё понятно. Самой главной задачей для него сейчас было сдержать навязчивые слёзы, которые так и норовят скатиться по щекам, оставляя после себя горячие дорожки. — Что? — старшие уставились на ребёнка. — Я хочу... хочу быть вашим сыном! — Чимин сорвался с места и налетел на двух парней, которые уже расставили руки для объятий. Они обнимал его, поочерёдно целуя в макушку и обещая, что будут стараться, будут хорошими родителями. Они будут. Точно будут. А Пак лишь плакал навзрыд, выплескивая всё, что скопилось внутри: и злость, и боль, и радость, и счастье. Кажется, теперь они точно семья.

***

− Ты игнорируешь его? − Нет. − Ты игнорируешь его! − повысил голос Тэхен, поворачивая голову в сторону Чимина, сидящего на диване с пачкой чипсов и ромашковым чаем. Странное сочетание, но о вкусах в еде не спорят. Прошла почти неделя с того случая, и правда в том, что Тэ был прав. Пак буквально не замечал сообщений и звонков от Юнги, обходя свой собственный телефон десятой дорогой, лишь бросая взгляд на мигающий время от времени экран. Сначала Чимин хотел всё хорошо обдумать и позже поговорить с Мином начистоту, но в итоге время шло, а мозг всё также отказывался здраво оценивать ситуацию, а руки немели всё сильнее от мысли о человеке, который вызывал дрожь во всем теле и трепет в сердце. Да, Юнги ударил его не осознанно, в приступе гнева, но все равно... Почему? Почему он начал чувствовать боль? Да ещё и такую острую и резкую, будто бы так всё и должно быть. Вдобавок ко всему, эту боль он ощутил от удара человека, которому только недавно доверился. «Вот он я! Я доверяю и готов пойти за тобой хоть на край света. Если ты не причинишь мне боли, я всегда буду с тобой» − именно такие мысли были в голове у Пака, когда у него на коленях лежал Юнги и гладил своей большой ладонью его щеку. Душа нараспашку, да и мысли тоже. Но стоило на миг расслабиться, как ты уже чувствуешь удар под дых. «Ничему меня жизнь не учит» − повторял себе Пак каждый раз, когда оставался наедине с собственными мыслями на лавочке в парке около школы. − Чимин, так нельзя. − начал Тэхен, присаживаясь рядом с Паком, который сидел в позе лотоса. − А как можно? Что ты хочешь, чтобы я сделал? − Чимина уже порядком начало раздражать такое поведение друга. Он понимал, что тот лишь хочет побыстрее избавиться от последствий этой ситуации и вернуть всё на прежние места, но не всё так просто. Это не у него сейчас каша в голове и десять метров бинта на коже. − Хорошо, делай, как хочешь. Я не хочу давить на тебя, ведь это ваше с ним дело. − почувствовав атмосферу грядущей катастрофы, Мин смягчился и продолжил уже спокойнее, − Ты, пойми, он сделал это не специально. Сам же всё видел. Просто так сложились обстоятельства. Юнги сам мучается и не находит себе места, не знает, как подойти и извиниться. − Он уже раз двенадцать написал мне «Прости». − Из-за того, что ты бегаешь от него, он думает, что ты до сих пор злишься, поэтому и извиняется. Чимину нечего сказать. Он сидит и перебирает чипсы в пачке, ища глазами те кусочки, на которых будет больше специй. Всю неделю он забивал себе голову мыслями о Юнги, о том, что он ударил его и воспоминаниями резких ощущений давно забытой боли. − Такая красивая актриса, не находишь? − Пак, не отрывая глаза от пачки, пытается комментировать фильм, лишь для того, чтобы сменить атмосферу на более непринуждённую. − Да, красивая. − со вздохом выдавливает из себя Тэхëн, понимая, что сейчас от этого разговора толка не будет, потому что прямо сейчас, в одной из квартир, около станции на ветке B, сидит парень с теми же проблемами и переживаниями, что и Чимин. − Кстати, не хотите все вместе прийти на выходных в гости? − Пак отрывает глаза от экрана и цепляется ими за чуть напряжённое лицо Тэ. − А есть повод? − Да, повод для радости. Я, кажется, нашёл семью. − шепчет мальчик в ворот толстовки.

***

«Прости, я знаю, что причинил тебе боль, но это была случайность. Я не хотел пугать тебя...» «Как ты там? Тебе лучше? Ты уже кушал сегодня? Я волнуюсь... Пожалуйста, ответь». «Кажется, что ты меня никогда не простишь, так что просто ещё раз хочу извиниться. Ты не заслужил ощущать это. Извини». «Кажется, мои навыки в игре ухудшились. Толпа с каждым сыгранным произведением редеет. Я не знаю, что делать. Поправляйся скорее. Прости...» «Тэхен уже проклинает этот «Лунный свет» и говорит, что скоро сломает мне клавиши на фортепиано. Но ты не волнуйся, я все равно что-нибудь придумаю, ведь ты так любишь его именно в моем исполнении. Надеюсь, что хотя бы этим я вымолю у тебя прощение». «Прости»

Мин откладывает телефон подальше от тебя и накрывает глаза ладонями. Его сообщения так и остались проигнорированными, а звонки пропущенными. В первые три дня это злило и раздражало, потом расстраивало и отзывалось болью в груди, а сейчас же полная апатия и хандра. В таком состоянии Юнги только и может, что проверять их с Паком диалог на наличие ответа (остальные он даже не открывает), спать и бегать на кухню за очередной кружкой кофе, которых в раковине, к слову, за день собирается под десяток. Каждые два часа Мин слышит по ту сторону двери своей комнаты возмущения по поводу беспорядка, а потом робкое: «Может, покушаешь, братик?». В ответ лишь тишина, а следом удаляющиеся шаги. И так всю неделю. Младший не имел привычки заходить к Мину в комнату без разрешения, а Юнги был невероятно рад тому, что воспитал своего брата именно так. Ему не нужен был замок на дверь, как у Тэхена, потому что каждый, кто когда либо посещал их квартиру, понимал, что его комната − это приватная зона, в которую вход воспрещён. И вроде бы всё хорошо. Для Юнги всё оборачивается лучше, чем могло быть. Никакой привязанности, волнения, страха за своё сердце. Никакой душевной боли не должно быть, а значит, будущее будет светлым и безоблачным: лишь он, его брат, их мечты и стремления. Ничего лишнего. Но что-то подсказывает, что он глубоко ошибается, потому что именно в эту секунду он чувствует и привязанность, и волнение, и страх за своё сердце. Всё. Он чувствует всё то, чего чувствовать так отчаянно не хочет. − Он там? − слышится громкий хлопок входной двери и твердые шаги по их хлипкому паркету. − Нуна, не надо, не трогай его. − голос Тэхен обеспокоенно пытается кого-то остановить, но звук шагов все ближе. − Он же разозлится. − А мне похуй, представляешь?! − дверь в комнату Юнги выносят с петель, и на пороге появляется Виви, но не милая, будто бы слепленная из соплёй единорога, а в чёрной коже, берцах и чокере с шипами. − Поднял свою задницу, ублюдок занятой, и на выход. Дважды повторять не буду. Девушка быстро разворачивается на пятках и так же стремительно покидает комнату. У Юнги, кажется, нет выбора, и поэтому он, приложив большие усилия, всё-таки поднимает свое тело с мягкой поверхности постели и идёт на выход в том, в чём проходил почти неделю, не меняя ни единого элемента одежды. Лишь у выхода брат накидывает ему на плечи тёплую куртку, потому что «Там холодно». Мин кидает «Спасибо» на прощание и выходит из квартиры. Внизу, у подъезда, его уже ждёт одноклассница на розовом скутере и такого же цвета шлеме. И хоть Юнги сейчас пиздец как плохо, но данная картина заставляет его чуть-чуть улыбнуться и подавить просящийся наружу смешок. Девушка, замечая его порыв высмеять её внешний вид, показывает средний палец и заставляет прочитать по губам: «Не твоё дело, гандон». − Ты собираешься садиться? − Виви косит взгляд на место за её спиной. − У какого бедного ребёнка ты украла это чудо? − посмеивается Мин, − Да и вообще, что случилось? Почему ты... так кардинально сменила стиль? − Я не меняла свой стиль. Просто моя мамаша больная на голову. Её фетиш на розовый цвет я, к сожалению, не могу объяснить даже себе. Так что садись и поехали, − девушка заводит мотор, и скутер начинает зазывающе кряхтеть и рычать. Юнги, недолго думая, садится на сидение и хватается за заднюю раму. Ручка газа, медленный выезд из двора, и вот уже чувствуется адреналин в крови. Виви крутит рукоятку, и стрелка спидометра как сумасшедшая косится вправо. Такое удивительное мгновение − кажется, что абсолютно всё время принадлежит тебе. Всё вокруг замерло и даёт тебе возможность принимать решения и поступать так, как хочется. Лихачка, намертво ухватившись за руль, маневрирует между движущихся навстречу машинам. И да, они едут по встречке. А Юнги, как ни странно, наконец-то чувствует себя лучше, а может даже свободнее. Сейчас его не волнует то, что в любую минуту одно неосторожное движение Виви может погубить их обоих, и что потом их размазанные по асфальту внутренние органы и прочие неприятные человеческому глазу жидкости будут собирать какие-то бедные люди, которые на завтрак съели такую вкусную яичницу и запили всё это не менее восхитительным кофе. И они уж точно не горят желанием лицезреть кашу из двух несмышленых подростков, которые просто не видят смысла осторожничать. Но если задуматься, то и правда, какой смысл? Рано или поздно все мы умрем. Жизнь можно сравнить с компьютерной игрой: после того, как ты пройдешь все уровни, игра закончится, хочешь ты этого или нет. Элементарная, но горькая правда. Всё, что имеет значение − как ты будешь проходить эти уровни: какую тропу в тёмном лесу выберешь, какой меч возьмешь в руку, когда на тебя нападет орк с желанием оттяпать пол ноги и съесть. Поэтому, беспечность – это всё, что ему остается. − Куда мы едем? − Юнги положил свой подбородок девушке на плечо, чтобы та могла лучше услышать его вопрос. − А куда ты хочешь попасть? − Меня просто уже заебало вечно копаться в себе и во всей этой ситуации, так что вези куда хочешь. Надеюсь, ты выберешь место, где я смогу расслабиться. − Мин закрыл глаза и откинул голову назад, подставляя лицо порыву ветра. Подруга кивнула и прибавила газа. − Кстати, мне стоит отругать тебя за то, что ты не заботишься о своем оппе… − Чего? Дурачок что ли? − Еще и хамка! − Виви не успела ответить ему, как парень продолжил обвинять её в холодности к его исключительности, – Значит, себе ты шлем прихватила, а на меня благополучно забила хер? − Знаешь что, оппа? А не пойти ли тебе нахер со своими претензиями?! Я и так тебя из твоего свинарника вытащила проветриться, параллельно спасая бедного Тэхена от тяжелой атмосферы хандры вашей квартиры…Так что будешь мне за это должен до конца жизни, − девушка ненадолго замолчала, а потом, сменив свой ахуй, вызванный такой наглостью, спокойно продолжила, − Я думаю, что забота выражается не в забытом шлеме, а в желании помочь другу, когда тот находится в таком состоянии; не отсиживаясь где-то и пережидая бурю, а действуя. Минут через пятнадцать скутер наконец-то свернул с оживленной улицы и заехал в какую-то подворотню, передвигаясь намного медленнее по разбитой дороге. Девушка затормозила возле одного из старых и изуродованных временами грузовых вагонов. − Слезай, мы приехали. – Виви заглушила мотор, и вытащила ключи из зажигания. − Ну, и где мы? − Знаешь, мне иногда кажется, что ты или слепой, или тупой. − она закатила глаза и сложила руки на груди. − Ах, ты, мелкая хамка. Ещё хоть одно оскорбление в мой адрес и тебе пиздец. − строго посмотрел Юнги на Виви. − Не переходи черту… − Да ладно тебе, я же шучу, старик-оппа, – захохотала она, − Мы на заброшенной железнодорожной станции. Ты же хотел расслабиться? Вот сейчас и расслабишься. Виви поманила Юнги рукой и направилась в сторону входа в старый зал ожидания. Зайдя внутрь, девушка подошла к одной из уже не работающих касс и, с помощь нехитрых манипуляций, а точнее пинком по одной из них ногой, открыла капризный аппарат. Внутри лежали пара баночек с краской, ведёрки с акрилом и набор разноцветных баллончиков с кистями. Юнги посмотрел на все это и ухмыльнулся. − Я так расслабляюсь, так что не смотри так на меня. – Виви взяла все нужные ей инструменты и пошла в неизвестном для Юнги направлении. Парень, чтобы не отстать и не потеряться, взял всё оставшееся и направился следом. Перебравшись через железнодорожные пути на другой край станции, они оказались перед большим зданием с надписью «ДЭПО». Зайдя внутрь, Юнги увидел множество расписанных поездов, вагонов и стен, которые тоже не были обделены вниманием. Виви двинулась вперед, оставив ошеломлённого парня позади, чтобы тот привык к этому месту и его атмосфере. Наконец отмерев, Мин подошёл к однокласснице, которая присела на корточки перед одним ещё не до конца расписанным вагоном. Виви взяла в руки один из баллончиков и начала выводить линии, чередуя резкие и мягкие взмахи. − Это ты нарисовала? − Мин наклонился к ней и уставился на аккуратные движения девушки. − Да, если пройти дальше, то ты можешь увидеть и другие мои работы. Виви выпрямилась и побрела меж стройных рядов забытых поездов, на каждом из которых было что-то изображено. Когда девушка указывала на «свои» вагоны, то Юнги заметил некоторую особенность, которую наблюдал и во всём ДЭПО повсеместно: некоторые из «холстов» были как будто бы перекрыты − края напоминали пазлы, части единой картины, а в центе красовались мазки и кляксы разных цветов и размеров. Остальные же вагоны, которые не были небрежно закрашены, выражали только радость, счастье и вечное умиротворение: улыбающиеся люди, здоровые и красивые животные, различные пейзажи или просто абстрактные картины. Заметив заинтересованный взгляд Юнги, который остановился именно на них, Виви улыбнулась: − Это то, ради чего я тебя сюда и привела. Именно так я и расслабляюсь − рисую то, что меня расстраивает или раздражает, вызывает негативные эмоции, а потом закрашиваю, чтобы чисто символически отпустить ситуацию… И знаешь, это помогает. Даже очень. Попробуй, может тебе это тоже поможет. − девушка улыбнулась и, подойдя ближе, погладила Мина по плечу. − А всё остальное? − Юнги оглянулся. − Ну, не постоянно же грустить и злиться, – хихикнула Виви. – Всё, что ты можешь видеть − счастливые моменты людей, что сюда приходят излить душу. − А кто сюда приходит? − Те люди, у которых нет возможности или желания разговаривать и изливать душу своим близким. Правда бывают случаи, когда и некому ее излить. − она печально улыбнулась, а Юнги молча кивнул. Дав несколько наставлений по применению баллончика, девушка вернулась к своему вагону, а Юнги отправился выбирать собственный. Парню приглянулся один вагон, в самом конце ДЭПО, чёрного цвета. Приступив к работе, Мин, даже не задумываясь, начал рисовать всё, что произошло тогда в классе: коричневый пол, два тела, столкнувшихся в борьбе; третье тело, лежащее без движения где-то в стороне, много крови, криков и страха вокруг. И лишь одно спокойное и улыбающееся лицо стоит в толпе и смотрит с картины прямо Юнги в глаза – синеволосое умиротворение и счастье на фоне хаоса и анархии. Тэя. Улыбка сама ползет вверх, но она такая измученная и переломанная, что лучше ее спрятать подальше и никому больше не показывать. Просто не стоит. Стоя и смотря в глаза напротив, парень пропустил момент, когда сзади него появилась Ким. − Кто это? − Тот, кто умещает в себе мою бесконечную любовь и самую черную ненависть. − Виви сразу поняла по тону, что не стоит давить и расспрашивать какие-либо подробности. Не за этим она его сюда привела. − Готов? − К чему? − Распрощаться со своими тревогами. − Да.

***

Ребята закончили где-то через час. Оба в краске, поте, с красными глазами и без сил, но они были счастливы. Кажется, что теперь все сомнения позади. На улице уже стемнело, и сейчас все дороги города переполнены мчащимися с работы домой людьми, которые отдали бы всё за портал или телепорт, имеющий возможность переносить желающего туда, куда он хочет. А именно домой: к семье, детям или домашнему любимцу. Парочка мчится на скорости сто восемьдесят километров в час, обгоняя медлительных водителей на встречке, снова рискуя своими жизнями, и это всё ради того, чтобы быстрее добраться до заветной квартиры у моря. Наконец, добравшись до пункта назначения, Юнги начинает заметно нервничать: − А что, если он не захочет со мной разговаривать? − Ну, пусть не разговаривает. Главное, чтобы ты не молчал и обнимал, а показывал, что можешь причинять не только боль, но и нежность. − А если он меня не впустит? − Блять, Юнги, успокойся. Впустит. Я тебе на что?! − Ким схватила Мина за руку, и помчалась в подъезд. Пролетев несколько пролётов, они уже были у нужной квартиры, и девушка нажала на звонок. Через несколько секунд за дверью послышались ленивые шаги, ключ на замке повернулся, и дверь открыл заспанный Пак. Глаза мальчика расширились, как только он увидел на своем пороге Мина, в краске и с извиняющейся улыбкой на лице. Чимин постарался резким движением закрыть дверь, но ему помешала вовремя вставленная нога Мина. Старший мигом проскользнул в квартиру, поблагодарив улыбающуюся и явно злорадствующую Виви на прощание. Юнги закрыл дверь и развернулся к изумленному Паку лицом. Тот стоял в полном шоке от происходящего. Мин уже сделал шаг вперед, как младший сорвался на бег. На рефлексе Юнги побежал за ним и успел ухватить за талию и прижать к себе. − Успокойся. Не убегай. − Я боюсь. − всхлипывая, щебетал Чимин. − Кого? Меня? − Боли. − Пак весь сжался, а его ноги начали подкашиваться. Юнги развернул его к себе лицом и, подхватив на руки, направился в спальню. Уложив младшего в кровать, Мин улёгся рядом и приобнял его, опустив свои испачканные руки на талию Пака. − Так лучше? − улыбнулся парень. − Намного. Чимин двинулся вперёд и вплёл в волосы Юнги свои пальцы, постепенно расслабляясь и теснее прижимаясь к нему, медленно вдыхая приятный запах своего хёна. − Ты меня простишь? − прошептал Паку на ухо старший. − Кажется, уже простил. Не делай мне больше больно. − Хорошо. − на выдохе проговорил Мин. − Пообещай... − Обещаю.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты