Моя бесчувственная кукла Пак Чимин

Слэш
NC-17
В процессе
27
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 16 частей
Описание:
Если после смерти хорошие люди попадают в рай, то Чимин точно будет одним из его обитателей, потому что иначе как ад его жизнь назвать нельзя. Однажды Пак, идя к нужной ему платформе в метро, натыкается на слепого уличного музыканта, чья музыка выдергивает того из реальности, не отпуская обратно, в дни вечных унижений и избиений.

Поможет ли слепой музыкант увидеть Чимину что-то, что будет ярче его изуродованного тела?
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
27 Нравится 41 Отзывы 14 В сборник Скачать

14. Один из нас

Настройки текста
      Юнги никогда не питал особой любви к утренним лучам солнца, да и вообще, это светило казалось ему слишком навязчивым и ярким. Он мог постичь истинную красоту света лишь только, когда дело шло к вечеру, и лучи заката освещали его комнату, тем самым раскрашивая невероятно красивыми тонами обои и всю находящуюся в помещении мебель. А лицо парня было всё так же всепоглощающе залито этим свечением, превращая вечно бледную, как девственно чистое полотно, кожу в прекрасную картину.       Если же говорить про надоедливое и вечно наступающее утро, то солнце в эти моменты превращается в по-настоящему ненавистного для Мина врага: оно пробирается сквозь плотную материю штор и щекочет кончик носа, таким коварным образом пытаясь поскорее разбудить мирно спящего парня. Но если это не срабатывает, то оно просто направляет свои острые, как свежее наточенные ножи, лучи прямо в глаза. Эти «ножи», вогнанные в спину, воспринимаются Юнги как самое настоящее предательство, так как ещё не привыкшие к нормальному освещению глаза сквозь веки, ощущают жгучую боль и невероятное раздражение.       Но, как ни странно, это утро не такое. Оно совсем отличается от его обыденного раннего подъема. И солнце не такое надоедливое, и птицы не щебечут под окном, своим поиском проникая в черепную коробку, да и машин совсем немного под окном. Лишь шум моря и легкий прохладный бриз проникает в комнату через форточку, теплое одеяло приятно укутывает и спасает от ветерка, а само утро похоже на то, которое встречало Юнги у бабушки в деревне. Такое же уютное и совсем родное.       Под своим боком Юнги ощущает чужое тепло, неосознанно тянется к нему, всем своим нутром спешит прикоснуться или хотя бы ощутить его ещё ближе. В паре сантиметров от собственной кожи ощущается биение живого сердца, такое же хаотично, как и у него самого. Парень не находит себе места из-за навязчивого желания как можно быстрее запустить тонкие пальцы в чужие мягкие волосы, поэтому, недолго думая, он, находясь ещё в полудрёме, с закрытыми глазами тянется к почему-то слишком коротким волосам и накрывает маленькую голову своей худой рукой, вплетая её по самую кисть. Голова под ладонью начинает вибрировать, и вся комната заполнятся… мурчанием?       Юнги нехотя поднимает веки и упирается взглядом в рыжий комок шерсти, лежащий рядом с ним, который таки ластится, чтобы его ещё хоть пару секунд погладили эти холодные руки. Мину безумно нравится этот пушистый обормот, который своей наглостью мог бы затмить самого Юнги, но, в данный момент, ему бы хотелось видеть рядом с собой не это милое животное, а кое-кого другого. И не менее милого, между прочим.       – Доброе утро, Широ. Как спалось? – в ответ парню раздаётся тихое «Мяу», а маленькие лапки выпрямляются и, упираясь в минову грудь, начинают усердно мять ткань испачканной в краске футболки.       Понимая, что рано или поздно придётся вставать, парень потирает глаза и садится на кровать, осматриваясь вокруг. В прошлый раз, когда он был здесь по случайному стечению обстоятельств, у Мина было не так много времени для рассматривания здешней обстановки и утвари. С первого взгляда комната не так уж и оригинально обставленная. Со второго же, кажется, была пропитана Паком и его привычной жизнью. Одинокой жизнью. Никаких тебе сувениров, купленных в школьной поездке, никаких игрушек выигранных в автомате, билетиков в кино, на которое позвали когда-то друзья. И фото с ними тоже отсутствуют, как ни странно. Но, если логически подумать, то это вправду не так уж и странно, ведь у Чимина ничего этого нет… Ни друзей, ни спокойной школьной жизни, ни кино по выходным. Печально, но факт. Вся эта комната пропитана Паком и его вязким, тошнотворным одиночеством.       Юнги опускает ноги на пол и чувствует, как ступни обдает холодом голого паркета, но потом его внимание цепляют заботливо поставленные у прикроватной тумбочки тапочки.       «Милаха» – думает про себя Мин, когда надевает их на свои ноги и ёжится от приятного тепла. Юноша укутывается в одеяло, накидывая его на голову как капюшон, и берёт на руки протестующее животное, которое, по-видимому, не особо хочет покидать нагретое местечко, но выбора нет. Выходя из комнаты, Мин рассматривает уже знакомый коридор на наличие знакомого лица, но тот, кто ему нужен, оказывается на кухне и с невозмутимым лицом попивает чай. Чимин поворачивает голову на жалобное «мяу», выныривая из своей задумчивости. В следующую секунду его глаза сужаются, прячась в складках век и щёк, а губы разъезжаются в самой счастливой улыбке, которую только видел Юнги на этом лице. Сердце Мина ёкает и на секунду замирает, когда миниатюрный парень встаёт со стула и в ничтожные два шага преодолевает расстояние между ними, обнимая его так нежно и трепетно, как будто боится раздавить или сделать что-то не так. Юнги в момент теряется, но потом все сомнения отходят на второй план, когда он чувствует, какой мягкостью приправлены эти объятия. Его руки аккуратно ложатся на талию Чимина, а сам юноша, прижимаясь всем телом к младшему, чувствует какое-то облегчение, потому что в момент пробуждения он уже боялся быть обманутым собственными сновидениями.       «Интересно, что там за комедию крутят в кино на этой неделе?».

***

      – По какому праву вы нам отказываете? – Намджун подрывается со стула и вскидывает руками, выражая этим жестом величину своего недовольства, − То есть, вы хотите сказать, что пока мы являемся гомосексуальной парой, мы не можем усыновить этого ребенка? Да что за бред?!       – Ну, во-первых, если вы хотите продолжить разговор, понизьте тон и присядьте. – невысокая женщина лет сорока пяти, смотрящая на двух парней с явным вызовом, осадила Кима и указала глазами на стул позади него.       Джун, не отводя от неё взгляда, остался стоять на месте, на что она ему слишком мягким для приказа тоном заявила, переходя на фамильярный стиль общения: «Сядь, сядь!». Почувствовав на своём плече легкое прикосновение Сокджина, младший вынужденно остудил свой пыл и, всё-таки, присел.       – А теперь поговорим спокойно. Ну, что могу сказать, мы отказывает вам не потому, что вы геи, – женщина заметно сморщила нос, и слегка повернула голову в сторону. – А потому что: во-первых, вы слишком молоды для усыновления, во-вторых, этому ребёнку осталось совсем чуть-чуть до совершеннолетия, так зачем вам лишняя морока, да ещё и с таким проблемным подростком?!       – Я, конечно, извиняюсь, но вам самой не кажется, что это даже звучит как неправдоподобная отмазка, лишь бы не давать нам возможность усыновить Чимина? – Намджун весь насупился, и уже строил в своей голове план дальнейших действий, потому что по сидящей напротив женщине, было видно, что не в её интересах отдавать им ребёнка.       – А если, допустим, это сделает… – стоящий за спиной своего парня Сокджин посмотрел на макушку Джуна, а потом на директора приюта, обдумывая свои слова, а уже через пару секунд продолжил, – Один из нас? – плечи под его руками вздрогнули и покрылись мурашками, которые были осязаемы даже через ткань рубашки.       – Тогда, думаю, проблем не будет. – язвительно улыбнулась женщина, и добавила, – Я бы посоветовала это сделать именно вам, – она подняла палец и указала им на Кима старшего.       – Хорошо, спасибо. – выдавил из себя парень.       – Тогда я схожу за документами. – дама поднялась со скрипучего стула и направилась к двери, но, уже схватившись за дверную ручку, остановила сама себя. – Как я поняла, вы уже знакомы с ребёнком и даже являетесь его соседями, верно?       – Да. – в унисон ответили парни.       – Значит, можно считать, что все формальности уже соблюдены. – небрежно бросила директор, ухмыляясь своей «победе», и вышла из кабинета.       Комната наполнилась глухим молчанием, а напряжение можно было резать ножом. Сокджин аккуратно убрал руки с плеч любимого и обошёл его сбоку, садясь на соседний стул. Поглядывая на профиль Намджуна, старший видел, как у того желваки ходили туда-сюда, а кадык нервно дёргался, наводя ужас и леденящий испуг.       – Двуличная сука! – не выдержал младший и выругался, продолжая смотреть в стену. – «Мы отказываем не потому, что вы геи…» Ага, конечно! Какие же бывают на свете мрази... Ребёнок лучше будет гнить в приюте, чем жить в семье, но с двумя папами. Они, блять, издеваются? – Джун замолкает, и поворачивает лицо в направление своего парня, меняя гнев на какую-ту скорбь и горькую обиду. – Значит, «Один из нас»? – парень опускает глаза, – А я так хотел тоже стать его папой.       Джин резко меняется в лице, и его мягкие черты лица приобретают истеричный характер, а голос едва ли не дрожит и срывается на хрип:       – Н-но ты же видел, что о-она... она бы не согласилась отдать документы на его усыновление нам как паре… – со слезами на глазах хрипит Ким, устремляя взгляд прямо в лицо напротив, – Я тоже очень хотел, чтобы мы оба официально являлись родителями Чимина, но… – из глаз предательски текут слёзы, склеивая длинные ресницы и делая щёки до безобразия румяными.       – А ты знаешь о таком слове как «борьба», Сокджин?! – стальным тоном отвечает ему Ким, всё глубже загоняя в тупик , и встает со стула. – За всё в этой жизни нужно бороться, любимый… И Чимин не исключение. Жду тебя на улице. – парень, разворачиваясь к двери, хватает со спинки стула свою куртку и, выходя из комнаты, бесшумно закрывает её за собой.

***

      – Хеееей, дружище, куда пропал? – динамик разрывается от громкого голоса на том конце провода.       Разговаривать с Хосоком всегда было сложно, но делать это по телефону Юнги считал особой пыткой.       – Всё в порядке? А то совсем ты забыл про меня, да и в метро не заглядываешь.       – Никогда не понимал, откуда в тебе столько энергии с утра, Хосок. – с сарказмом в голосе произнес Юнги, гладя за ушком сидящего на его коленях Широ. – Можешь не волноваться, со мной всё в порядке. Просто нет времени заглянуть в подземку – учёба, сам понимаешь.       – А где ты? Что это там у тебя мурчит? Кота завёл? – голос друга звучал наигранно весело и беззаботно.       – Я у Чимина.       – У к-какого ещё Чимина?! – стоящий в своей комнате Хосок прищурил один глаз, и нервно улыбнулся, отрывая телефон от уха и смотря на дисплей, – Почему ты там?       – Я в гостях… – Юнги прерывает какой-то слишком детский для шестнадцатилетнего парня голос: «Хён, я приготовил завтрак. Ты идешь?». − Прости, Хосок, мне пора. Поговорим позже. – звонок обрывается, а Чон с широко раскрытыми глазами стоит посередине комнаты, и медленно наполняется ядом.       Его начинает бить крупная дрожь, а кулаки от злости сжимаются всё сильнее, оставляя после себя некрасивые вмятины на его телефонном чехле.       – Блять!
Примечания:
Глава маленькая... Знаю...
НО! В скором времени я напишу ещё одну, у которой объем будет намного больше. Кстати) я готовлю кое-что интересное)))
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты