Когда тебя никто не видит

Слэш
R
Закончен
32
«Горячие работы» 16
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Мини, 17 страниц, 1 часть
Описание:
Двое незнакомцев встретились на крыше высотки, у каждого были свои причины, которые привели их туда. В какую сторону изменится их жизненный вектор после этой судьбоносной встречи?
Посвящение:
Всем, кто страдает или наслаждается своей Валорисной шизой)))
Примечания автора:
Спасибо бете, благодаря которой данная работа стала еще лучше.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
32 Нравится 16 Отзывы 1 В сборник Скачать
7 июля 2020, 01:09
Настройки текста
Сколько всего должно произойти, чтобы жизнь начала казаться невыносимой? Валерий всегда считал, что самоубийцы — двинутые люди. И пусть его собственная жизнь никогда не была достаточно интересной, но ему было ради чего жить. Несмотря на свой характер и не всегда полезную привычку говорить только правду (порой очень неприятную), он оставался на плаву вот уже тридцать два года. После окончания школы Валерий поступил в МХТИ имени Д. И. Менделеева, затем учился в аспирантуре в отделении молекулярной физики Института атомной энергетики имени И. В. Курчатова, после чего остался работать там же в качестве научного сотрудника. Чуть позже он был назначен заместителем директора по научной работе. Можно очень долго перечислять его достижения в области химии и физикохимии. Всё ради науки, всё для науки. Вся его жизнь — наука. Последние две недели его жизни — это не жизнь. Быть безработным в СССР, имея при себе две руки и две ноги, — настоящий позор. Но еще больший позор — быть человеком, который любит представителей своего пола. Валерию было стыдно не столько перед тем, кто застал его с мужчиной, сколько перед всем научным сообществом. Они не стали предавать огласке его ориентацию. Нет, Валерия не расстреляют, его не посадят в тюрьму и не отправят в исправительные лагеря. Он будет лишён того, что считал смыслом своей жизни, того, что по сути и было его жизнью. Его больше не примут ни на одну работу, не пригласят на очередную научную конференцию, он больше никогда не будет держать в руках ключи от научной лаборатории. Отныне все двери для него закрыты. Рано или поздно у него не останется денег на еду, на оплату коммуналки — и он окажется бездомным. Ещё обиднее ему было от того, что его застали с человеком, которого он едва знал. На самом деле Валерию даже не интересно, что станет с тем мужчиной. Одно мимолетное влечение за минуту смогло разрушить всё, над чем он трудился десятилетиями! Валерий редко встречался с мужчинами. Настолько редко, что за всю жизнь так никого и не полюбил. Физиологическая потребность — это одно, личность человека — это другое, и второе Валерий ценил прежде всего. Достойных мужчин, по его мнению, он не встречал. Ещё месяц назад он и представить не мог, что за три минуты до нового года он будет стоять на краю крыши многоэтажного жилого дома. В голове возникали новые вопросы. Успеет ли он передумать, пока летит вниз? Нет. Он точно решил, что так жить нельзя. Это рациональное решение, и он не позволит эмоциям или инстинктам руководить им. Больше не позволит. На Красной площади уже взрывались разноцветные огни. Но Валерий здесь не для того, чтобы любоваться этим зрелищем. Для кого-то новый год — это повод начать всё сначала, шанс попытаться что-то исправить, для Валерия этот новый год — конец всего. Его тело ужасно дрожит, по лицу стекают слезы и капли пота, несмотря на холод и ветер. Всё кажется таким незначительным, когда полгорода словно на ладони. Внизу ездят автомобили и суетятся люди. Кто-то спешит домой к семье, кто-то бежит на Красную площадь. Хотел бы Валерий жить как все, жить нормально. Но он это он, и по-другому быть не может. Это правильно, что с такой высоты все кажется незначительным, потому что он сам теперь незначительный. Шаг вперед и последний вздох. Последний, потому что грудь замирает, кажется, даже сердце перестает отбивать дробь. Полшага вперед, последний взгляд вниз и… — Кхм, простите, я вам не помешал? Валерий вздрогнул и чуть не сорвался вниз на несколько секунд раньше запланированного. Его крепко удержала за локоть чья-то рука. — Кто вы? Что вам нужно? — дрожащими губами проговорил Валерий. — Могли бы для начала поблагодарить. Судя по всему, в эти самые секунды вы бы летели вниз, — сказал мужчина, всё ещё крепко удерживая Валерия за локоть и отводя его как можно дальше от края крыши. — Ради этого я сюда и пришел. Стойте… Я знаю вас, вы — Борис Евдокимович Щербина, — сказал Валерий, немного приходя в себя. Голова всё ещё кружилась и тело дрожало, но сознание прояснялось. Он только что понял, что его отвели достаточно далеко от края крыши. — Да. А вы? — спросил Щербина, ослабляя хватку. — Валерий Алексеевич Легасов, — ответил Валерий опуская взгляд. — И что вы здесь делаете, товарищ Легасов? — Могу задать вам тот же вопрос. — Я здесь живу. — На крыше? — спросил Валерий, и тут же понял, насколько глупо прозвучал вопрос. — В этом доме. — Всё равно странно, — сказал Валерий, потирая ладони друг о друга, ведь руки очень сильно мерзли, — Разве вы не должны быть на Красной площади, или дома с семьёй, или где обычно встречают новый год нормальные люди? — А вы не относите себя к нормальным людям? — спросил Борис, сверля Валерия взглядом. — Нормальные люди не хотят покончить с собой, — Валерию было на удивление просто общаться с политиком, обычно он не мог поделиться чувствами даже с самыми близкими людьми. Возможно, его душевное состояние сыграло свою роль, а может, ему теперь и правда плевать на все, что с ним происходит. — Всякое случается. — Тогда что, по-вашему, могло случиться со мной? — спросил Валерий, всё ещё находясь в состоянии легкого шока. — Не знаю… Кем вы работаете? — немного замешкался Борис, это было не свойственно для него, но он всё-таки зампред, а не психолог. — Я преподавал в Курчатовском. — Преподавали? Значит вас уволили? — предположил Борис. — Да. — И поэтому вы решили покончить с собой? — удивился Борис. — Да… И не только поэтому, но… — Валерий замолчал, отведя взгляд в сторону края крыши. — А как же ваша семья? О них вы подумали? — начинал сердиться Борис. — Я живу один. Почему в таком случае вы сейчас не с семьёй? — Моя жена умерла три года назад, а детей нет… — ответил Борис, на его лице промелькнула тень печали, но он быстро вернул свой безупречный вид. Повисло неловкое молчание. Ветер подул еще сильнее, угрожая сдуть обоих мужчин с крыши высотки. Надвигалась настоящая метель. — Мне очень жаль… Давайте мы сейчас просто разойдемся и сделаем вид, что ничего не было, — наконец сказал Валерий, направляясь к входу на крышу. — Я смотрю, вы передумали прыгать, — улыбнулся Борис. — Да, но я бы не стал проезжать полгорода и залезать на эту чёртову крышу, если бы не собирался сделать это на самом деле. Вы сбили мне настрой, понятно? — ответил Валерий, повернувшись к Борису и разведя руками. — Постойте, расскажите мне, что произошло. Вы создаете впечатление порядочного человека, — проговорил Борис, догоняя Валерия. — Только если вы скажете, что делаете на этой крыше в такой час. Борис вопросительно поднял бровь. — Мне нечего терять, я расскажу вам, и, возможно, вы сами сбросите меня с крыши, — сказал Валерий, окончательно отчаявшись. Какая теперь разница, что перед тобой стоит какая-то важная шишка. Валерию стало противно от этой наигранной вежливости. Щербина просто не знал, кем является Валерий. — Мне просто нравится смотреть на фейерверки, вот и всё, ничего интересного, — ответил Борис улыбнувшись. — Вам просто… нравится?.. — Да, я же могу хоть одну ночь побыть самим собой. В конце концов я тоже человек, — ответил Борис. — Я не имел в виду ничего такого, — смутился Валерий. — Ваша очередь рассказывать, — сказал Борис. Они скрылись от ветра на лестничной площадке, ведущей в здание. — Хорошо, можете скинуть меня вниз прямо здесь, я не буду против. Борис ничего не ответил и Валерий продолжил. — Мы занялись любовью… с мужчиной, и нас увидели, — сказал Валерий, после чего закрыл глаза, затаил дыхание и весь словно сжался. По большому счёту, ему было уже без разницы, что о нём подумает Борис, но быть униженным всегда неприятно. — Вы любили друг друга? — спросил Борис, даже не меняя интонации голоса. — Что?.. Нет… Мы почти не знали друг друга, — удивленно ответил Валерий. Он ожидал агрессии со стороны Бориса. — Но вы сказали, что вы занялись любовью, а не сексом. — А какое это имеет значение? — Вы любили когда-нибудь по-настоящему? — спросил Борис, немного понизив голос. — Наверное, нет. — Что сделал человек, увидевший вас вместе? — Он… Они не стали оглашать мою ориентацию, но лишили меня смысла жить, — ответил Валерий, и пожалел, что не лежит сейчас на асфальте со сломанными костями и разбитой головой. — То есть? — спросил Борис. — Меня больше не возьмут ни на одну работу, связанную с научной деятельностью. — Найдите другое место работы, это не конец жизни, вы же не смертельно больны, — удивился Борис. — Я больше не умею делать ничего полезного. — Знаете что… Дайте пожить себе ещё один месяц. Ещё один месяц, чтобы всё наладить. — Я долго размышлял, взвешивал все за и против, и пришел к выводу, что нет смысла что-либо менять, я всё равно останусь… собой. Почему вас так волнует моя жизнь? — спросил Валерий устремив взгляд в глаза Бориса. — Как я уже сказал, вы создаете впечатление порядочного человека. — Даже после того, что я рассказал о себе? — Далеко не всех волнует кто с кем спит, Валерий Алексеевич. — А… Да, наверное. Не знаю… Не знаю таких людей, которые нормально относятся к таким, как я, — договорил Валерий. — Теперь знаете, — улыбнулся Борис и похлопал его по плечу, — Я уж испугался, что вы преступник какой-нибудь. Происходящее сейчас казалось Валерию абсурдным. Его могли сдать в психиатрическую лечебницу и превратить в безвольную куклу, его могли скинуть с крыши несколькими мгновениями ранее, но его просят жить. И кто просит? Сам зампред. — Вы сломали замок? — спросил Борис, указывая взглядом на сломанный замок и лежащий рядом лом. — Да, я же говорил, что всё продумал и всерьёз хотел покончить с собой. — До сих пор не хотите поблагодарить меня? — Вы издеваетесь? — возмутился Валерий. — У вас не очень с чувством юмора… — О каком юморе сейчас может идти речь? — ответил Валерий, скатываясь вниз по стене и присаживаясь на холодный пол. — Вы не умеете расслабляться, и вот итог: вы стоите на краю крыши и хотите покончить с собой, — констатировал Борис. — Расслабился и поплатился за это, — сказал Валерий, закрывая лицо руками. Его шоковое состояние сходило на нет, и прежняя подавленность захлестнула с головой. — Так, вы сейчас замерзнете и умрёте от какого-нибудь воспаления, — сказал Борис и протянул ему руку. — Было бы неплохо, — отмахнулся Валерий, но всё же встал с холодного пола, игнорируя протянутую руку Бориса. — Не брезгуете дотрагиваться до меня, товарищ Щербина? — Да чтоб вас… Пойдёмте, я сделаю вам горячий чай. Валерий хохотнул и провёл рукой по волосам. — Я сказал что-то смешное? — улыбнулся Борис. — Нет, это всё несколько… странно. — Странно, что к вам кто-то хорошо относится? — удивился Борис. — И это тоже… — задумался Валерий. — Вы очень странный, но вы мне нравитесь. Пойдёмте, — Борис указал на лестничную площадку, — Не бойтесь, я вас не сброшу. Валерий молча шел с ним до лифта. Двери распахнулись, и они вместе вошли. — Может, я лучше поеду домой? — смутился Валерий. — Куда я могу отпустить вас в таком состоянии? — И что вы предлагаете? Установите за мной круглосуточную слежку? Дверь лифта открылась на девятом этаже, они последовали по коридору. — Нет, но сегодня вы переночуете у меня, — сказал Борис, открывая двери квартиры. — Но зачем? — Вам нужно с кем-то поговорить. Вы говорили с кем-нибудь после того случая? — спросил Борис, приглашая Валерия в квартиру. — Нет, — честно признался Валерий, пожимая плечами. — Ну вот. Я не психолог, но мы что-нибудь придумаем. Квартира Бориса была намного больше и чище берлоги Валерия, но невзирая на чистоту, здесь царила холостяцкая атмосфера. Никаких цветов и лишних предметов интерьера, всё минималистично, только самое необходимое, но безусловно дорогое и не лишённое вкуса. — Мойте руки, я жду вас на кухне, — сказал Борис, указав рукой в сторону ванной комнаты. Замёрзшие пальцы онемели от тёплой воды. В зеркале над раковиной Валерий увидел на своем лице следы от оледенелых слёз, его нос был красным от холода, а очки немного покосились. Приведя себя в порядок, он последовал на кухню, где уже кипел чайник, а на сковороде шипела яичница. Только сейчас Валерий понял, насколько он голоден. Он не ел весь день. Мысли о суициде напрочь отбивали у него аппетит. Бывший учёный похудел на несколько килограммов за эти злосчастные недели. Сначала он экономил деньги на продуктах, затем сказывался невроз, отбивающий аппетит. — Я подумал, вы голодны, — сказал Борис, снимая сковороду с плиты и выкладывая яичницу на тарелку. — Вы правы, — улыбнулся Валерий. — Вам уже получше, — заметил Борис. — Да, но всё равно странно. — Мне, знаете ли, тоже странно принимать нежданных гостей. Я не так планировал провести эту ночь, — сказал Борис, ставя тарелку с яичницей перед Валерием и наливая кипяток в кружку. — А как? — Для начала я хотел посмотреть на фейерверки, затем поужинать, выпить и лечь спать. — Никогда бы не подумал, что… — Валерий немного смутился, он понимал, что иногда говорит неуместные вещи. — Ну же, договаривайте. — Никогда бы не подумал, что зампредседателя настолько скучно проводит праздники, — усмехнулся Валерий. Борис как-то грустно улыбнулся и достал из холодильника салат Оливье, торт, испеченный на заказ, и бутылку шампанского. — Но сначала съешьте яичницу и выпейте горячий чай, — скомандовал Борис. — Так точно, товарищ Щербина, — попытался пошутить Валерий. Беседа продлилась не долго, но Валерий начал чувствовать себя значительно лучше. Борис постелил ему в соседней, гостевой комнате. Измотанный этим сумасшедшим днём и под воздействием алкоголя, Легасов заснул довольно быстро. Борис был уже в том возрасте, когда каждый год теряешь не по одному близкому человеку. После смерти жены он редко принимал гостей, но, в силу своей должности, ему приходилось часто выбираться на светские мероприятия. Только поэтому одиночество не смогло накрепко забрать его в свои объятия. Со временем Борис понял, что его коллеги ему не друзья, а всего лишь кучка лицемерных болванов. Его единственный и настоящий друг скончался от рака годом ранее. Это послужило причиной провести этот новый год, почтив его память. Но внезапное появление странного учёного выбило его из колеи. Он всегда любил учёных, и ему даже показалось, что он встречал Валерия на одном из многочисленных мероприятий. От прочих политических деятелей Борис Щербина отличался тем, что ему в первую очередь важны были люди. Он не шёл по головам, чтобы добиться своей должности. Он заслужил всё честным трудом и максимальной самоотдачей. Его боялись и уважали, к нему прислушивались и обращались за советом. Он был символом железной воли, безупречного внешнего вида и самоконтроля. Однако, после потери дорогих сердцу людей его самоконтроль пошатнулся. Ему всё сложнее было придерживаться своего образа на публике. Несколько раз он срывался на своих подчинённых, после чего, конечно же, приносил свои извинения. Он отдавал отчёт своим поступкам и всё ещё мог контролировать политическую игру. Но одиночество кирпичик за кирпичиком ломало его стену, которую он возводил вокруг себя, дабы отделять работу и личное.

***

Утро нового дня стало очередным испытанием для Валерия. Эмоции стихли, опьянение прошло, остался только неприятный осадок от вчерашних откровений и неудачной попытки покончить с собой. В очередной раз он облажался. Валерий испытывал нескончаемое отвращение к себе. К тому же, сейчас ему было очень стыдно появляться перед Борисом. Он укрылся одеялом с головой, прижал колени к себе и не хотел никуда выбираться. Ему было больно от одной только мысли, что впереди ещё один бесполезный день. Его подташнивало от собственного бессилия, от невозможности хоть что-нибудь сделать. Утро вчерашнего дня обещало быть последним, все дела были улажены (а таковых, не относящихся к его работе, оказалось мало). Он не хотел, чтобы после смерти его родственники решали за него дела. Валерию хотелось уйти, принося при этом минимальное количество хлопот, не беря в расчёт тех, кому пришлось бы приводить в порядок его обезображенное тело. Уже сейчас он мог лежать на холодном металлическом столе в морге, а не в теплой постели зампредседателя. Уже второй раз за не столь продолжительное время его жизнь перевернулась с ног на голову. Валерий чувствовал себя слабаком и обузой перед Борисом. Сейчас он не понимал, почему не спрыгнул с крыши, как только Борис ослабил хватку. Он понимал, что всего лишь ненадолго перенес дату своей смерти, и в любом случае попытка «номер два» увенчается успехом. Всё, что угодно, лишь бы не испытывать всего этого. Валерию показалось, что Борис всё ещё спит. На часах было девять двадцать, он проспал почти шесть с половиной часов, в последнее время ему не удавалось заснуть дольше, чем на четыре. Быстро умывшись и накинув пальто, он собирался тихо уйти. В голове почти не было мыслей, ему только хотелось поскорее уйти и забыть это всё, понадеявшись, что Борис не станет его искать или обижаться. Он усмехнулся от этой мысли, почему это зампредседателя станет искать какого-то сумасшедшего учёного, суицидника и мужчину, который любит мужчин? Валерий тихо повернул ключ, но не успел открыть дверь. — Хотите сбежать, Валерий Алексеевич? — спросил Борис, выходя из соседней комнаты. Он был одет в белую рубашку, серую вязаную жилетку и чёрные брюки. Он явно проснулся раньше Валерия. — Будет лучше для всех, если я сейчас уйду, — вздрагивая ответил Валерий. — Или лучше для тебя? — спросил Борис. Валерий промолчал, но не сдвинулся с места. — Не хочешь поблагодарить за гостеприимство? — Борис посчитал уместным перейти на «ты», — Я не часто приглашаю гостей. Или хотя бы за то, что я спас твою жизнь. — Слушайте, я польщён вашей заботой и попыткой помочь мне, но я уже всё решил. — Ты даже не пытался что-либо исправить. — Я не буду сейчас оправдываться или что-то доказывать, — отмахнулся Валерий. — Ты бы мог начинать гнить уже сейчас, но ты стоишь в моей прихожей, и у тебя даже не хватает сил поблагодарить меня за это! — разозлился Борис. — Так вот в чём дело? В благодарности? — тоже начал злиться Валерий. — Вовсе нет! Дело в том, что тебе для начала стоило бы хотя бы задуматься. — Задуматься о чем?! Что это знак свыше? Или шанс всё исправить? — на глазах Валерия выступали слёзы. — Обо всём этом. — Мне не нужно думать об этом. Всё, чего я хочу — это быть полезным, а теперь это невозможно, — ответил Валерий, опустив голову и сунув руки в карманы. Глаза всё ещё предательски покалывало, а голос начинал дрожать. — Что мне с тобой делать? Я думал к утру тебе полегчает. Как я могу отпустить тебя в таком состоянии? — Это состояние не проходит по щелчку пальцев! Как я могу объяснить это людям, которые не испытывали подобного? Ох, если бы это было только от безделья, но эта мысль прочно осела в моей голове, — последнее предложение Валерий проговорил, заливаясь слезами. Такое бывает, когда слишком долго держишь мысли в себе. В конце концов они кажутся уже привычными и не приносят прежней боли. Но стоит заговорить о них, как они начинают бушевать с прежней силой. Валерий уже собирался выйти, как вдруг Борис схватил его за руку, притянул к себе и обнял. Валерий вздрогнул от этой неожиданности. В этот же момент все чувства обрушились на него лавиной, и он больше не мог сдерживать своих рыданий. Он плакал на плече зампреда, мысленно проклиная себя. — Тебе нельзя оставаться одному, ты поживешь у меня несколько дней, — сказал Борис, хлопая Валерия по спине. — Мне не пять лет, я смогу о себе позаботиться, — ответил Валерий, выскальзывая из объятий. — Полезешь на очередную крышу? Или запасёшься веревкой? — Я поеду домой, правда. Не стоит обо мне волноваться. — Ты и правда поедешь сейчас домой, но только за вещами. Мой личный водитель отвезёт тебя, и привезёт обратно, — произнес Борис тоном, не принимающим возражения. — Можно подумать, у вас нет других дел. Я и сам справлюсь с этой задачей, — Валерий попытался обмануть Бориса. Он надеялся исчезнуть, чтобы совершить запланированное, и пусть ему совестно было перед человеком, проявившим к нему сочувствие, он должен был закончить дело, не терпящее дальнейших отлагательств, — Союз не должен тратить на меня своё время. — Вы забываете, что у всех сегодня выходной? — Поэтому не стоит беспокоить вашего водителя, — всё ещё пытался выкрутиться Валерий. — Это не обсуждается.

***

Был ясный и морозный зимний день. Солнце освещало салон дорогого автомобиля. Валерий устроился на заднем сидении на той же стороне, что и водитель. Меньше всего ему хотелось пересекаться с кем-то взглядами, и ещё меньше хотелось разговаривать. Валерий был обессилен, его психика была вымотана потрясениями, которые произошли с ним за этот период времени. Водитель оставался молчаливым до самого дома Валерия. Но как только они остановились, он сразу вышел вслед за ним. — В этом нет необходимости, я смогу донести свои вещи, — сказал Валерий. — Вас нельзя оставлять одного, это приказ. Понимая, что спорить будет бесполезно, Валерий махнул рукой и водитель последовал вслед за ним. Прискорбно было возвращаться в свою квартиру после того, как мысленно попрощался с ней вчерашним вечером. Даже перед ней он чувствовал себя виноватым, ему казалось, что сами стены шепчут ему: «Ты абсолютно бесполезен, ты даже не смог покончить с собой».

***

В квартире Бориса Валерий чувствовал себя паразитом. Волочить своё жалкое существование было невыносимо. Он словно очутился в чужом теле, в чужой жизни, такой дезориентированный и не контролирующий ситуацию, чувствующий бесконечное равнодушие к своему будущему. Сегодня днём они с Борисом обсуждали правила его поведения. Он не должен был слишком часто и надолго выходить из квартиры, ему нельзя было вызывать подозрений у соседей, нельзя было курить и выходить на балкон. Но в остальном Борис был очень благосклонен к Валерию. Несколько раз он пытался завести беседу, но гость не желал разговаривать и всё время проводил в выделенной ему гостевой комнате. И только во время ужина Борису удалось немного разговорить его. — Какие твои дальнейшие планы? — спросил Борис, наматывая спагетти на вилку. — Начну искать работу как только закончатся праздники, — ответил Валерий, ковыряясь в тарелке. Аппетит не появлялся. — Уже неплохо. А дальше? — Перееду к себе и продолжу свое никчёмное существование. — С твоим настроем оно и вправду получится никчёмным, — констатировал Борис. — Я попытаюсь устроиться в какой-нибудь из научных институтов. Возможно, начальство на прошлой работе пыталось меня запугать, и у меня есть шанс. Даже если придется отказаться от преподавательства, я буду только рад всё свободное время проводить в лаборатории, — немного взбодрился Валерий, — К тому же, у меня есть несколько идей для очередных работ по неорганической химии. — Конечно. Не всё потеряно. В твоем распоряжении куча свободного времени. Можешь жить у меня сколько понадобится. У тебя остались кое-какие запасы? — поинтересовался Борис. — Да, по моим подсчётам, должно хватить на два месяца, если экономить. Закончив ужинать, Борис принёс Валерию халат и полотенце, которые тот в спешке забыл у себя дома. — Товарищ Щербина… — Борис, называй меня Борис, — перебил Щербина. — Спасибо за всё. Правда, Борис, я бы не справился один, — признался Валерий, краснея при этом. Борис почему-то нашёл это прекрасным и, одобрительно улыбнувшись, похлопал его по плечу. Оставшуюся часть вечера они просматривали старые фотоальбомы Бориса. Он рассказывал о своей жизни, а Валерий о своей. В какой-то момент Валерию даже показалось, что Борису на самом деле интересно с ним беседовать. Также он отметил, что время совсем не состарило Бориса, а даже наоборот — придало некий очаровательный шарм. — Ты такой же красивый, как в молодости, — сказал Валерий, и тут же пожалел о сказанном. Борис посмотрел на него задумчиво, с серьёзным лицом. — Прости, я не подумал ни о чём таком, — начал оправдываться Валерий. — Всё в порядке, — одобрительно улыбнулся Борис, но весь оставшийся вечер он чаще поглядывал на Валерия с нескрываемым интересом. Валерий очень смущался от такого мужского внимая и надеялся, что Борис ничего не заметит. Расположившись на своей кровати, Валерий вспомнил о словах Бориса, сказанных ему на крыше: «Вы любили когда-нибудь по-настоящему?». Валерий чувствовал, что влюбляется в Бориса. Никто и никогда не помогал ему настолько искренне и бескорыстно. Это было одновременно прекрасное и странное чувство. Он ощущал, что мог бы преодолеть череду своих трагедий, будь рядом Борис, но в то же время он корил себя за эти мысли. Он понимал, что Борису было бы противно от всего этого, и не мог позволить себе даже думать в таком ключе. Борис уже сделал для него слишком много.

***

Последующие дни они почти не общались. Борис работал над какими-то государственными документами, а Валерий снова чувствовал себя паразитом и не знал, чем мог бы ему помочь. Во время редких разговоров Борис пытался не смотреть на него. Валерий подозревал, что это из-за их вчерашнего разговора. Просто Борис поразмыслил над этим ночью, и теперь считает, что Валерий хочет с ним переспать. А не прогоняет он его только потому, что тот снова полезет на крышу или совершит очередную подобную глупость. Эти мысли заставили Валерия начать искать работу как можно скорее, он не хотел отягощать жизнь Бориса своим присутствием. Он чувствовал себя неблагодарным и неуместным. Настолько неуместным, насколько за всю свою жизнь себя таковым не ощущал. Обойдя за три дня все запланированные варианты работы, он убедился, что научное сообщество не шутило над ним и не пыталось запугать. Его действительно не брали на работу. Некоторые работодатели и сотрудники смотрели на него с нескрываемым презрением. Некоторые неохотно, но жёстко отказывали в трудоустройстве, как только он называл своё имя. Теперь он никто для страны, в развитие науки которой он привнёс столь многое.

***

— Как обстоят дела с поиском работы? — поинтересовался Борис, как только вернулся вечером с работы. — Я обошёл все возможные варианты, — честно признался Валерий, — Но они не шутили. — Я мог бы подключить некоторых своих знакомых. Не обещаю, что это сработает, но я попытаюсь, — ответил Борис, снова уткнувшись в свои документы и не удостаивая Валерия взглядом. — Ты сделал для меня слишком много и… — Не обсуждается, — твердо ответил Борис. — Я устроюсь в один из магазинов сети «Берёзка», я видел объявление, им требуется фасовщик… Борис снял свои очки привычным движением руки, потер напряженные глаза и произнес: — Какой фасовщик, Валера?.. Ты — уважаемый ученый, вместе мы что-нибудь придумаем, я уже сказал, что… — Я не могу больше существовать за твой счёт, — на этой ноте Валерий закончил разговор и удалился в свою комнату. Валерий был уверен, что Борис делает всё это из чувства долга перед гражданином СССР, не более. Он испытывал некую отвратительную усталость, поиск работы снова выбил его из сил. Всё это делалось ради Бориса, дабы не огорчать его. Но он почти перестал с ним разговаривать и почему-то постоянно отводил взгляд. Лишившись духовной опоры, Валерий снова начал подумывать о суициде. Невзирая на своё тревожное состояние, он заснул сидя прямо на кровати. Его голова лежала на плече, очки съехали на бок, а рот был немного приоткрыт. И только свет настольной лампы, накрытой светло-коричневым абажуром, освещал его бледное и исхудавшее лицо. Борис зашёл в комнату и хотел извиниться перед Валерием, он понимал его состояние. Заметив его спящим, он замер. Лицо Валерия было безмятежно спокойным, Борис еще не видел его таким. Обычно Валерий хмурил лоб, а его взгляд всегда был очень проницательным, и поэтому вокруг глаз появлялись морщинки. «Так вот какой ты, Валера, когда тебя никто не видит», — прошептал Борис. Он с большим трудом преодолел желание присесть на кровать и обнять Легасова настолько крепко, насколько это было возможно. «Как этот прекрасный человек может быть настолько одиноким?», — подумалось Борису. В его голову пришла сумасшедшая мысль: всегда прятать Валерия в своей квартире, такого беззащитного и на самом деле ранимого существа. Бориса уже несколько дней пугали эти странные порывы чувств, когда он видел учёного. Но сейчас это больше было похоже не на порыв, а на самую что ни на есть настоящую внутреннюю гармонию, когда всё на своих местах и пустоты внутри заполнены. Словно Валерий должен был спать на его кровати и это было бы вполне естественно. Уже двадцать минут Борис любовался этим странным человеком, и на его душе было впервые мирно и спокойно после смерти жены и друга. Происходящее казалось уместным до тех пор, пока Борис не задумал признаться в своих чувствах. Но он не мог. Он не смел снова тревожить Валерия, особенно после того, что с ним сотворили его коллеги. Наверняка ему теперь противно даже думать о какой бы то ни было близости с мужчиной. Борис решил, что добьётся того, чтобы Валерия взяли на работу, любой ценой. Пусть его считают странным, пусть придётся поднять на ноги половину Москвы. В конце концов, он — Борис Щербина, и пока он не намерен сдавать своих позиций.

***

Борис проснулся пораньше, чтобы в первую очередь утрясти дела с трудоустройством Валерия на достойное для него место. Хоть он и считал, что любой хороший работник ценен и важен, и не судил о людях исходя из их должности, он знал: тонкая натура Валерия не выдержит столь резкой перемены в своей жизни, омраченной к тому же последними событиями. Будильник прозвенел ровно в семь, Легасов всё ещё спал, но уже лежал под одеялом. Борис поднял с пола его очки и вновь загляделся на спящего Валерия. «Это безумие, но я счастлив рядом с ним» — подумал он, и мимолетно коснулся губами оголённого плеча Валерия. — «Я обязательно признаюсь, насколько ты важен для меня, как только придёт время». Проснувшись только в обед, Валерий снова испытал на себе то же самое, что и после первого пробуждения в доме Бориса. Его тело словно полыхало в адском огне, порождаемом силой мысли. Чувства ненужности и беспомощности превращались в гнев на самого себя. Он пытался выплыть из океана, который разъедал его душу, но не мог найти верное направление. Он обессилел и тонул. Каждую следующую минуту Валерий Легасов всё больше сожалел о том, что до сих пор жив. И если он не смог не разочаровать Бориса, то сделает всё, чтобы не выглядеть перед ним жалким слабаком и завершит задуманное.

***

— Да, товарищ Бучаченко, можете считать, что это мой прямой приказ! — кричал Борис в трубку телефона. — Я понял, жду его завтра со всеми необходимыми документами, и… он сразу может приступать к работе, — послышался голос с другой стороны провода. — Отлично, я знал, что могу на вас рассчитывать, — откинувшись на спинку кресла произнес Щербина. Он хотел как можно скорее обрадовать Валерия радостными вестями, но ему предстояло выступить на собрании с докладом за прошлый год. Борис предвкушал увидеть улыбку Валерия, желал вновь обнимать его и на этот раз совсем не по-дружески. В дверь постучала секретарша Бориса, и он вынужден был вынырнуть из своих мыслей. — Собрание отменяется, Борис Евдокимович. Делегация не может прилететь из-за погодных условий, — сообщила она. — Спасибо, Наташа. Пожалуй, отлучусь сегодня пораньше, — сказал Борис и посмотрел в окно. Он только что заметил, что на улице бушует метель. На душе стало тревожно, и он поспешил домой как можно скорее. Войдя в прихожую, Борис заметил, что пальто Валерия не висит на месте. «Никто не гуляет в такую погоду», — подумал он и затревожился ещё сильнее. — Валера, нам нужно поговорить! — крикнул он с порога. Никто не ответил. Не раздеваясь и не снимая обувь, Борис побежал в комнату для гостей, затем в свою спальню, в гостиную, но Валерия нигде не было. «Неужели я видел его в последний раз?» — пронеслось в его голове. Он стремглав помчался к лифту. «Ну же, быстрее, чёрт возьми!» — кричал он, до боли ударяя пальцем по кнопке. Обнаружив дверь, ведущую на крышу, выломанной, Борис не мог набраться смелости сдвинуться вперед. «Когда я заходил, перед домом не было тел, значит он всё ещё там» — подумал он и вышел на крышу, сразу же заметив следы на свежевыпавшем снеге. Валерий стоял на прежнем месте и очень сильно дрожал всем телом. Одновременно Борис испытал облегчение и ужас. — Валера! Валера… Остановись! — крикнул он, медленно подходя к нему сзади, чтобы не спровоцировать прыжок. Валерий не ответил. — Я надеялся, что ты больше сюда не придёшь. — Я устал так жить, — произнёс Валерий дрожащим голосом, совершив оборот в сторону Бориса — Я не выдержу больше и дня в своей беспомощности. — Тебя назначили редактором журнала «Химическая физика», завтра ты можешь приступать к работе, — сказал Борис, подходя ближе. — Стой там или я прыгну, — указал рукой Валерий, — Ты зря старался, я не хочу быть затравленным человеком. Я думал, что мне плохо, когда я вынужден был показывать миру другого себя. Но как только с меня сорвали маску, всё стало ещё хуже, и уже ничего не поменяется, ни-че-го! — Уже меняется! Валера, подойди ко мне, пожалуйста, — умолял Борис. — Я всё ещё не понимаю, почему ты пытаешься остановить меня. Я не спрашивал, но что заставляет тебя настолько отчаянно помогать мне? — спросил Валерий больше самого себя, чем Бориса. — Вместе мы могли бы восполнить то, чего нам так не хватало, — признался Борис. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Валерий, снова отворачиваясь в сторону обрыва. — Сначала я увидел в тебе хорошего человека, но потом… Помнишь вечер, когда я показывал свои фотоальбомы? Я нашёл в тебе друга, — Валерий не отвечал, устремив взгляд вниз, поэтому Борис продолжил. — Я тебе не рассказывал, но мой самый близкий друг скончался год назад накануне нового года. Почти десять лет назад мы смотрели на новогодние огни с этой самой крыши. Поэтому я поднялся сюда в ту ночь, поэтому я не хотел встречать праздник. Но я встретил тебя… — Не опирайся на меня, Борис. Я падаю. Не падай вместе со мной, — сказал Валерий, рукавами убирая слезы с замерзшего лица. — Мы оба падаем, разница лишь в том, что мне понадобится больше времени. — Это и отличает нас, ты отлично справляешься с проблемами, а я — нет. Я никогда не понимал эту жизнь и всегда прятался в лаборатории, — сказал Валерий на этот раз твёрдым, но отчаянным голосом. — Мне тоже нужна опора, Валера. Будь моей опорой, и я не останусь в долгу перед тобой, — продолжал умолять Борис. — Ты уже сделал для меня столько, что мне не расплатиться до конца своей жизни. — Твои слова значат только одно: тебя никогда не любили. Я сделал меньше, чем любящий человек. — Да что ты пристал со своей любовью?! — закричал Валерий, — Давай, скажи это, скажи, что ты считаешь меня ненормальным! Иначе почему ты избегал моей компании и всегда отводил взгляд? — Я боялся того, что чувствую, — ответил Борис. — Что ты чувствовал? Хотел меня ударить? Прогнать? Так давай же, столкни меня отсюда, и никто ни о чём не узнает! — Валерий снова повернулся, чтобы смотреть Борису в глаза. — Я боялся того, что влюбляюсь в тебя… Я люблю тебя, Валера! — крикнул Борис. Гримаса обиды покинула лицо Валерия, и он снова казался бесконечно беззащитным и одиноким, — Я уже видел тебя таким, ты — всё, что имеет для меня значение. — Видел меня каким? — спросил Валерий, который, кажется, от удивления забыл о холоде и перестал дрожать. — Настоящим… Вчера я наблюдал за тобой спящим, и я понял, что… Валера, я хочу видеть тебя каждый день, приходя домой, — Борис протянул свою трясущуюся руку, но Валерий отвернулся и снова посмотрел вниз, — Не смотри вниз, я не смогу жить с мыслью, что тебя больше нет… Валера, стой!

***

Борис страстно целовал Валерия, прижимая его к стене в своей спальне, в которой, как он думал, вынужден будет доживать свой век в одиночестве. Он сцеловал дорожки от слёз на его лице, после чего снова вернулся к губам. Их языки коснулись, и оба они испытали ни с чем не сравнимое удовольствие. Это заставило Бориса усомниться в его познаниях о настоящей любви. Щетина Валерия колола губы и подбородок, и это было очень непривычно, но, тем не менее, это только подогревало его интерес к ранее неизведанным вещам. Валерий испытывал настоящий экстаз, исследуя языком рот любимого человека. Его руки беспорядочно скользили под рубашкой Бориса. Прежние обиды и разочарования больше не имели значения, потому что волны бесконечной нерастраченной любви и надежды накрыли его с головой. Оказавшись в постели полностью раздетыми, они вжимались друг в друга и не нужно было слов — язык тел говорил сам за себя. Они бесконечно благодарили друг друга всё более глубокими поцелуями, их руки гладили вожделенные тела, которые нашли единый ритм. Очень скоро они одновременно кончили, потираясь членами и освобождаясь от тягостных мыслей, ощущая незатуманенное чувство наивысшего блаженства. В глазах Валерия было столько надежды и жизни, что Борис ощутил себя значимым впервые за долгие месяцы. Любовь Бориса значила для Валерия столько, что только ради неё он готов был остаться на этой земле рядом с ним.

***

Борис возвращался домой, осознавая, что он снова значим и не одинок. Работа Валерия шла своим чередом, его никто не трогал, он сидел в своём кабинете, спокойно работая над очередной статьей и получая от этого удовольствие. Следующий новый год Борис Щербина встречал с любимым человеком и другом. Следующий новый год Валерий Легасов встречал, понимая, что многое ещё впереди.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net