Душа зверя

      Кенни в который раз наклонился к Микасе, заставляя девушку чувствовать себя неловко. Леви косился на дядю и жену, но молча ел.       Эрен опять пришёл с подносом в руках. Кенни посмотрел на парня ледяным взглядом, понимая, что парниша влюблён в невестку. Если и дальше продолжит пускать слюни — пожалеет.       Кенни опять что-то громко прошептал Микасе, а та в очередной раз покраснела.       «Если бы Леви был таким же приставучим, как его дядя!» — с грустью подумала Микаса.       — Что у супругов теперь не принято сидеть ря дом за столом? Ну-ка, Леви, поменяйся с Аврелией местами и садись поближе к жене! — кричал Кенни.       Баффо послушно встала. Поднялся с места и Эрвин, решивший оставить семейку одну за столом. К тому же остался лишь десерт, но его отсутствие можно пережить, а такого шанса может больше и не выпасть.       — Мы проедемся до морга. Узнаем, что там Ханджи смогла узнать, — вежливо сказал Эрвин и взял растерянную Баффо за руку.       — Хорошо. Я готов…       — Ну нет! Леви, ты побудешь с нами немного, — перебил племянника Кенни.       — Вам давно с женой нужно поговорить, — похлопав друга по плечу, Смит вместе с Аврелией двинулся на выход, захватив с собой фляжку с водой.       Леви был обескуражен, не понимая искренен ли Эрвин или нет. К онечно, Аккерман, зная друга, предполагал, что Баффо — очередной постельный трофей Эрвина, но то, что друг сказал, что им с Микасой давно поговорить…       Леви и сам это знал. Он понимал, что не имеет права бросить жену с ребёнком, чтобы она, оставшись без работы, барахталась в дерьме с грудным ребёнком на руках, дабы заработать денег на жалкое существование, выживание. Он не может обречь её на такое.       — Явно поругались? Хотя, Леви тот ещё жук. Что, задрал тебя своим занудством? — засмеялся Кенни. — Говорят, что у супругов ссоры — нормальное явление.       — Откуда тебе знать, что у супругов нормально, а что — нет? Ты сам никогда не был женат, — прыснул Леви.       — Да, не был. Но это не значит, что я не могу дать вам хорошего совета. В конце концов, вы решились на ребёнка…       — Я? Это она решилась и не сказала мне ни слова, а лишь бегала по лесу, неизвестно куда и с кем! — повысил голос Леви. Он давно не чувствовал себя таким раздражённым. Он сомневался в своём отцовстве, видя, что вокруг жены крутится чёртов Эрен.       Микаса закрыла глаза руками, наконец-то понимая, почему Леви так ведёт себя всё это время.       — Пошли, расскажешь мне у себя за рюмкой. — Кенни как-то быстро забыл про невестку и отправился к племяннику в комнату, чтобы поговорить без лишних глаз. Леви просто захотелось выговориться и выслушать дельный совет.       Леви рассказал, что Микаса забеременела уже здесь, в Квинси, а Эрен в открытую заботится о ней, это сильно раздражает. О ребёнке ему сказал доктор, а не сама жена. А то, что Микаса не идёт на контакт, — наводит на мысли, что его подозрения не беспочвенны.       — Знаешь, мой тебе совет: поговори с ней на чистоту, выскажи всё в лицо и посмотри на реакцию. — Кенни опустошил стакан с виски и собрался уходить. — А я отдохну. Устал с дороги.       Потрепав племянника по голове, Аккерман ушёл отдыхать, оставив Леви в раздумьях что и как дальше ему делать. Если это его ребёнок, то нужно мириться, а если нет, то это проблемы Эрена.       «Как только вообще она могла посмотреть на… Эрена?» — посещение вечеров, где танцевали женщины и пили мужчины, испортили Леви. Он миллиард раз слышал истории, как даже самые верные жёны изменяли мужьям с молоденькими юношами, зачастую даже приводили их в дом, придаваясь утехам прямо на супружеском ложе.       «Микаса не такая!»       Леви злился и на себя, и на Микасу, и на Эрена, отчего-то отвергая вариант поговорить с Микасой.       — Стерва! — налив себе ещё виски, Леви нарезал круги по комнате, держа стакан в руке. Напиток неприятно пах спиртом — виски здесь был отвратительный.       Микаса… Она за обедом показалась ему несчастной, но может это — маска? Хотя… У Леви нечего отсуживать, по факту. Но и рогатым он ходить не хочет.       Накрутив себя до невозможности, посчитав сколько раз Микаса оставалась в доме без его присмотра, Леви попытался успокоиться. Выпив виски, он вышел из спальни. Микаса была у себя, а братья перемывали тарелки внизу. В гостиной Майк кому-то давал наставления, а Жан с Сашей о чём-то спорили. Неожиданно Леви заметил в коридоре Кристу с молочником в руках. Девушка явно направлялась к Микасе, но увидев Леви, вдруг вздрогнула и остановилась.       — К-капитан, я… кажется, Микаса не просила молоко.       — Микаса не любит молоко, — грубо пробормотал Леви. tab>— Д-да… Я пойду? — Криста быстро убежала, оставив смутные впечатления. На кой чёрт она несла Микасе молоко?       Леви остановился у двери, поднимая кулак, чтобы постучать, но вдруг передумал. Всё же он выпил и лучше не вести таких серьёзных разговоров, когда даже просто подышал алкоголем. Наклонившись, Леви подглядел в скважину, увидел Микасу, читающую в кровати. И не стал заходить, а спустился вниз, чтобы узнать что-то новое о расследовании.       Аврелия выдохнула, когда конь остановился напротив небольшого серого здания с поржавевшей и перекошенной табличкой «морг». Место явно было не из приятных, и Эрвин поморщился, когда реально притащил девушку сюда, а не просто прокатиться верхом.       Спрыгнув на землю, Аврелия размяла спину. Ей не хотелось идти в это холодное помещение с трупами. Эрвин тоже замешкался, теребя в руках поводья.       — Может, вы сходите в морг сами, а я подожду вас здесь? — робко спросила Аврелия.       Здесь очень сильно пахло хлоркой и какой-то едкой химической дрянью. Вот прям до тошноты был неприятный запах в этом переулке.       — Мы могли бы проехаться к реке. Ханджи вряд ли готова сказать свой вердикт, пока не проверит всё в тысячный раз, а я просто хотел оставить Аккерманов наедине.       «Хотел он… А вдруг они помирятся?» — с ужасом подумала Баффо, но потом выдохнула. Зерно ревности и сомнение в отцовстве уже проросло внутри Леви. Если супруги даже поговорят, Микаса всё равно не простит его сегодня за подозрения и сомнения в её верности и преданности.       — Вы желаете отдохнуть от работы и расслабиться? — улыбнулась Аврелия, но внутри у неё бушевало негодование.       Эрвин кивнул.       — Тогда… Я могу показать вам публичный дом. Тут недалеко, а девочки должны быть здоровыми. — Баффо уже была в седле. Хотелось поскорее ускакать из этого вонючего переулка.       — Нет, я бы хотел просто проехаться верхом с тобой.       — Это скрытое извращённое желание? Игры в «радео» или «наездницу»? — изогнула одну бровь девушка.       — Нет. Прогулка на лошади. Ничего более, — покачал головой Смит, но было видно, что он не против бы и в «наездницу» поиграть.       — Могли бы выбрать себе барышню посимпатичней, — хихикнула Аврелия. — Но я не против составить вам компанию.       Весна — чудесное время года. Ещё не жарко, многие цветы начинают раздавать свой аромат этому миру, наполняя его живым дыханием. Деревья тоже расцветают, зеленеют, словно молодея после жестокой зимы.       В лесу пахнет мхом, влажной древесиной. В лесу обитает Дух природы, спокойствия, умиротворения.       Ровена часто учила дочку, ч то только в лесу человек может исцеляться и находить свой путь в жизни, отдыхая от мирской суеты. Человек — часть природы. Только природа может наделять человека силой и здоровьем. Но Аврелии верилось в материнские предрассудки с трудом. Вроде в лесу действительно становилось легче дышать и думать, наступало спокойствие и расслабление, а вроде все эти материнские верования в соединении с природой вызывали смех и смущение. Ровена придерживалась своеобразных взглядов на жизнь, вероятно, поэтому они с Аароном так любили друг друга и жили душа в душу. Только…       Аврелия отлично помнила тот день, когда пришла домой в слезах и рассказала матери, что отца убили. Кто-то спрятался в лесу и выстрелил в Аарона из лука. Стрела попала в сердце. Мистер Баффо умер мгновенно.       Ровена не пролила ни слезинки, но первую неделю постоянно ходила на могилку, недалеко от ручья. Аврелия не знала, плачет ли её мать, когда остаётся одна… Что вообще творится внутри Ровены? Переживает ли она? Или нет?       Аврелия пыталась ответить на этот вопрос, но мать постоянно держала дочь на дистанции от себя и никогда не делилась чем-то сокровенным, а потом вообще уехала.       Аврелия чувствовала себя сиротой. Ей было завидно, что у других детей любящи е и заботливые родители. Даже сейчас, в двадцать четыре года она испытывала зависть, когда видела детей, бегущих к родителям, которые либо подхватывали их на руки, либо просто обнимали, смеясь.       Сжав поводья, Аврелия посмотрела наверх. Деревья достаточно опушились, чтобы заслонить собой большинство солнечных лучей, норовящих пробиться сквозь густые кроны. В лесу была приятная прохлада и полутень. Многочисленное количество тропинок, ведущих либо к Квинси, либо в город, либо к заброшенным домикам, где раньше жили целители, но были изгнаны и обвинены в богохульстве.       — Почему твоего коня зовут Резвый? — спросил Эрвин, всё это время не зная, что спросить, кроме рабочих вопросов.       — Когда его продавали на рынке он выделялся из всех лошадей, потому что кусал своих собратьев за уши, — девушка улыбнулась и погладила Резвого по холке. — Мне просто сердце подсказало, что нужно выбрать именно его, хоть проблем он мне доставляет много. Он очень непослушный и бывает агрессивным к другим собратьям.       Подул лёгкий ветерок. Волосы Аврелии были завязаны в высокий хвост и сейчас начали усердно лезть в лицо хозяйки то через левое плечо, то через правое.       — Почему вы так сильно хотите поймать оборотня? — спросила Баффо. — Я не вижу в вас жалости к убитым людям. Знаете, вы похожи на одержимого, когда рассказываете планы по поимке мохнатой твари.       — Потому что… Никто не верит в них, пока лично не столкнётся с этим. Давай закроем эту тему.       — Ладно… — Аврелия посмотрела в сторону и вдруг заметила там огромного волка, который следил за ними, прячась за деревьями.       «Это ещё что за новости?» — Баффо слегка пришпорила коня.       — Догоняйте, я проголодалась! — чтобы Смит ненароком не посмотрел туда, куда не следует, Аврелия решила схитрить.       Эрвин тоже пришпорил лошадь, чтобы не отставать от девушки.       Леви и Кенни беседовали вечером в гостиной о своих каких-то насущных делах, Майк, Нанаба и Райнер искали в библиотеке литературу об оборотнях, а Эрвин и Аврелия сидели за столом, рассматривая карту леса. Остальные были либо в морге, либо в лесу.       Микаса крутилась в кухне, а Энни, Бертольд и Марко ей помогали с ужином. На ужин было картошка, запечённая с овощами и индейкой. Индейка — разнообразие среди курицы и свинины. Хотя картошке мало кто обрадуется, потому что она и так была если не каждый день, то через день.       — Здесь небольшой мост. Если переходить по нему по одному, то он выдержит, — говорила Аврелия, водя пальчиком по карте.       — Здесь? — Эрвин тоже указал на тоже место, что и девушка, как бы невзначай дотронувшись до её руки.       — Здесь. — Баффо резко убрала свою руку и напряглась. — Именно здесь. Это ещё один путь в Шиганшину со стороны рынка, мимо которого мы сегодня с вами проезжали.       — А эта дорога куда ведёт? — Эрвин провёл пальцем по изображению тропинке.       — К… Кажется, к часовне. Она заброшена лет двадцать где-то, — неуверенно отвечала девушка.       — Мы могли бы завтра посмотреть на неё, Ави.       Ави напряглась и не знала, что на это ответить. Ей хотелось просто выполнить последнюю просьбу отца, а устройство своей личной жизни в её планы совершенно не входило.       — Могли бы… Но…       Не успев Баффо договорить, как в гостиную ворвался один из лейтенантов с рваными ранами по всему телу. Он орал и что-то тараторил, что весь отряд разорвали оборотни. Аврелия чуть не поседела, услышав это.       — Оборотни? Их было много? — спросил Эрвин. Аврелия хотела бежать за доктором, но Леви и Кенни опередили её и помчались за Гришей вдвоём.       — Д-двое, кажется… Они… Они были огромными… Они… — лейтенант вдруг плюнул кровью и замертво упал на пол.       Возле гостиной начали собираться остальные обитатели. Майк нервно сглотнул, увидев растерзанного лейтенанта. Энни увела Микасу наверх, подальше от всего этого, а кто-то собрался увозить тело к Ханджи в морг.       — Всех… Моих… растерзали? — спросил сам себя Майк. — Я должен… проверить!       — Проверим вместе. Поехали! — сказал Эрвин, поднявшись с места.       Аврелия осталась в доме, стараясь не смотреть на труп. «Их было двое. Зик, неужели ты не можешь потерпеть немного? Чёрт тебя дери, они же все невиновные люди!» Шмыгнув носом, девушка вытерла рукой слёзы. Хотелось подняться к себе и поплакать.       Эрвин и Майк были в шоке: весь отряд, занимающийся поиском улик, был зверски убит.       — Господи! Нанаба! — майор двинулся к девушке, шея которой была свёрнута. — Чёрт возьми, Эрвин, в какое дерьмо ты нас всех втянул? — Майк уже хотел кинуться на друга, но остановился. Он шмыгнул носом и принялся дрожащими руками проверять у мёртвых пульс, надеясь на чудо. У некоторых были разорваны животы, разрезаны когтями глотки, разорваны рты, объедены лица и пальцы, оторваны некоторые части тела. Захариуса едва не стошнило, пока он пытался нащупать в месиве из крови и плоти пульс. Но его не было. Все были мертвы. Никто не выжил.       Зато теперь сомнений не было, что это сделали волки. Майк твёрдо решил расстрелять каждую мохнатую четвероногую тварь в лесу, на что Эрвин возразил:       — Мы не браконьеры и не охотники, чтобы убивать волков.       — Очнись! Никаких оборотней НЕ СУЩЕСТВУЕТ! — закричал Майк.       Рык. Сломанные ветки.       Крупное существо с кремовой шерстью выпры гнуло из леса, злобно рыча. Это был волк, но гигантских размеров. Майк запаниковал, пытаясь снять с плеча винтовку, которую оставил дома.       Следом, так же громко рыча, выскочил ещё один волк с каштановой шерстью. Он тоже злобно рычал и попытался укусить первого волка, но тот разинул свою пасть и прижал морду каштанового к земле. Потом светлый волк сбил Майка с ног и укусил того за ногу, но тут же отпустил его и развернулся к Эрвину. Каштановый волк, поскуливая и поджимая хвост, истекал слюнями, осторожно бегал вокруг Майка, но светлый волк громко зарычал и сбил каштанового с ног, едва не вцепившись тому в горло. Каштановый бросился в бегство, продолжая скулить и поджимать хвост. Светлый волк подпрыгнул и остановился возле Эрвина, грозного рыча. Майк держался за раненую ногу и думал, чем бы убить эту громадную тварь. Страха не было — только слепое желание отомстить за товарищей, которые мертвы и больше никогда не будет спорить друг с другом и шутить за кружкой пива.       Эрвин стоял и смотрел на волка, который в холке был довольно высоким, а морда так вообще огромная и какая-то нереалистично квадратная. Оборотень подавился своей слюной и начал кашлять, создавая неловкий момент.       — Я поймаю тебя и узнаю, кто скрывается под этой шкурой, — сказал Эрвин.       Оборотень откашлялся и хотел кинуться на Смита, но тут откуда не возьмись, понабежали полицейские из спецотряда и открыли огонь. Волк подпрыгнул и скрылся за деревьями. Ни одна пуля в него не попала…       — Что это, твою мать, было? — побледнела Траут, повидавшая многое, но чтобы волки были настолько ОГРОМНЫХ размеров — впервые.       Трупы — в морг. Майка доставили в Квинси с серьёзной раной на ноге, которую Гриша часа три обрабатывал и зашивал. Энни дала Майку водки, чтобы тот не орал, но он всё равно орал, как только доктор начинал орудовать иголкой.       — Дай ему больше водки. Чего он мучается? — пробурчал Кенни.       Энни снова дала майору водки, но орать меньше от этого он не стал, хоть и был уже изрядно пьяным.       Такое потрясение… У Леви дрожали руки. Что если бы и Микасу разорвали эти твари? Он бы их уничтожил. Голыми руками задушил.       Эрвин крутился в гостиной, теперь понимая, с чем придётся иметь дело и кого ловить. Наконец-то все убедятся, что оборотни — реальность. Опасная реальность, которая может стоить жизни. Нужно было придумать способ, чтобы изловить тварей и явить их миру.       Микаса мышкой сидела у себя, впервые так сильно переживая и нервничая. Она не сомневалась, что в жестокой расправе над людьми виноват тот, кто её спас. Вдруг он придёт за ней? Микаса посмотрела на окно и закрыла его. Вдруг он залезет в окно? А переживать свои страхи в одиночестве было труднее, чем в компании с кем-нибудь. Как назло, никто не заглядывал к ней. Все будто забыли про существование Микасы, но выходить из комнаты она не стала.       — Как Майк? — спросила Аврелия, увидев, что Гриша закончил.       — Жить будет, но не исключено, что будет хромать, — закрывая свой саквояж, ответил Гриша, очень серьёзно настроенный. Подумать только, что выкинули его сыновья. Ладно Эрен — неопытный щенок, который ещё не может сдерживать голод и свои желания превращаться в волка ночью и рыскать по лесу, но Зик… он три года не превращался в эту тварь и никого не убил. Неужели он всё-таки сорвался? Нет! Здесь было что-то другое. Зик не стал бы так рисковать и нападать на людей средь бела дня, ещё и оставлять двоих в живых после встречи.       Гриша остался ночевать в Квинси, а Эрен и Зик провели полночи в бане, чтобы отбить от себя волчий запах, иначе Майк может унюхать, узнать запах. Нельзя рисковать. Зик и так жалел, что укусил майора за ногу, а не за шею. Сейчас бы было намного меньше проблем.       Когда братья вышли из бани, было начало первого ночи. В Квинси все спали: даже Леви и Эрвин уснули крепким сном после такого трудного дня, а завтра день обещал быть ещё труднее, так как придётся рассылать тела родственникам и писать родным соболезнования. Эрвин обычно сам это делал, но завтра решил отдать такой приказ Кристе, у которой очень красивый и изящный почерк. Пусть поработает в кабинете, всё равно для поимки оборотня у неё не хватит силёнок.       — Иди в подвал, — вдруг сказал Зик.       — Зачем? — обиженно и настороженно спросил Эрен.       — Ты же давно хотел женщину, я тебе сейчас её привед у.       Эрена словно током ударило. Он действительно давно хотел Микасу, но понимал, что нельзя. Послушно направившись в сторону подвала, Эрен облизал свои губы, а Зик направился на второй этаж с серьёзным видом.