сгорая до тла.

Тёплый ветер лениво заползал в настежь открытое окно общежития, лаская нежную и слегка разгоряченную из-за невыносимой жары кожу двух парней, которые лежали на полу, закинув ноги на аккуратно заправленную кровать. Комната выглядела пусто и покинуто из-за отсутствия вещей в шкафу, книг на полках и несметного количества плакатов, которые сейчас были аккуратно сложены и упакованы в большую спортивную сумку, лежащую посреди прохода. Все приготовления к отъезду были закончены уже давно, но парни оттягивали момент сдачи комнаты как только могли. Они остались одними из последних студентов в полупустом жилом корпусе, так как все остальные поспешили разъехаться на летние каникулы, как только экзаменационная неделя подошла к концу. Шатен со слегка вьющимися волосами, которые сейчас были совершенно не уложены, а потому рассыпались по голове несмелыми кудрями, делал медленные затяжки сигареты. Вообще, в общежитии курить было строго запрещено, но сейчас за этим никто не следил. Насчёт пожарного извещателя парень не парился от слова совсем, так как за три года обучения в университете он овладел профессиональными навыками курильщика, которые позволяли ему выдыхать дым так, чтобы детектор его не обнаружил. — Будешь? — Лиам протянул никотиновую палочку лежащему рядом парню, который мечтательным взглядом уставился в обшарпанный белый потолок. — Нет, Ли, — запротестовал голубоглазый, словно друг предлагал ему шприц с героином, а не сигарету.— Я не хочу опять в начале следующего года, мучаться от ломки. Я итак вечно на нервах в начале учебы, а борьба с никотинозависимостью лишь усугубит ситуацию. — Да брось, — Пейн хмыкнул, поправляя свою безразмерную белую футболку свободной рукой, — в этом году ты отлично справился, да и в прошлом тоже. — Я чуть не выцарапал глаза студенту, который предложил мне сигарету, — покачал головой шатен, растрепывая беспорядочно уложенные волосы, которые составляли невнятное гнездо на его голове под названием «фирменная прическа Луи Томлинсона». — Я помню эту историю, — хихикнул кареглазый, — но ведь одна сигарета хуже не сделает? Конец семестра ведь. — Пейно! — Луи звучал весьма возмущённо, хотя в его голосе все равно проскальзывали нотки радостного настроения. Ведь действительно конец семестра, и он пережил экзаменационную неделю, не завалив ни одного предмета. Может все-таки стоит отметить… — Нет! Ты чертов искуситель. Клянусь, ты бы отлично вписался в нашу постановку про Еву и Змея. — Нет, у вас такой постановки, — засмеялся Пейн. — Я бы организовал ее специально для тебя, а то негоже пропадать такому таланту, — фыркнул шатен. — Ну нет, актерство это по твоей части. Я предпочитаю склонять невинных людишек к греху не на сцене, а в жизни, — парень снова хихикнул и сделал ещё одну затяжку. — Звучит очень жутко, знаешь, — Томлинсон показательно отодвинулся от друга, за что заслужил ещё один смешок, небрежно брошенный в его сторону. — Ты же знаешь, что я не люблю курить в одиночестве, — Лиам округлил свои блестящие карие глаза и посмотрел на парня щенячьим взглядом. — А я устал каждый год бросать курить в начале осеннего семестра, а потом снова срываться летом, — Луи слегка нахмурился, хотя его глаза в открытую смеялись, смотря на своего бестолкового друга, который приехал помочь ему собрать вещи, а по итогу уговаривал его выкурить с ним одну сигарету за компанию. — А чем тебе мешает курение в учебе? — спросил Пейн, хотя на самом деле слышал ответ на этот вопрос уже сотню раз. — Шутишь? — воскликнул парень, удивлённо посмотрев на кареглазого. — У меня три раза в неделю полуторачасовая пара по танцам. Я бы уже все легкие выплюнул, если бы курил в перерывах между занятиями. Тем более многие наши преподаватели против курения, а я не хочу портить с ними отношения. — Ладно, ладно, — сдаваясь проговорил Лиам, — Здоровый образ жизни, так здоровый образ жизни. Актёр выразительно громко фыркнул, намекая, что сочетание «здоровый образ жизни» описывает его в наихудшей степени, но ничего не сказал. Солнце проникало в комнату, облизывая расслабленные и до жути счастливые лица двух студентов уже-не-третьекурсников, но ещё-не-четверокурсников. Приятная тишина разливалась по комнате, а из-за окна доносилось мелодичное пение птиц. Первые дни лета выдались на удивление идеальными. — Давно ты один живёшь? — спросил Лиам, потушив сигарету о ножку кровати соседа Луи, за что получил возмущённый толчок в бок. — Стэн уехал около недели назад, как только закрыл все долги, — пожал плечами шатен, — Все уши прожужжал мне о том, как хочет увидеть своих родителей и миллиард братьев. Их у него пять, представляешь? Пять. Я бы их имена-то не запомнил. — Да, с именами у тебя всегда были проблемы, — засмеялся Лиам. — На втором курсе я чуть не завалил зачёт по пению, только потому что забыл имя преподавателя, — усмехнулся Луи, соглашаясь с другом. — А ты давно со своей общаги съехал? — Да пару дней назад. Мама слезно умоляла вернуться меня, говорила, что ужасно скучает, да и к тому же меня уже начали гнать из общежития, у нас их прямо на все лето закрывают. — Знакомая ситуация, — вздохнул Томлинсон, — Мама названиевает круглые сутки, а я так не хочу возвращаться домой. — Слушай, — шатен приподнялся на локте и посмотрел на друга, скрутившись в чрезвычайно неудобное положение, — можешь погостить недельку другую у меня. Ты же знаешь, мои родители тебе всегда рады. — Отец будет злиться, если я задержусь ещё хотя бы на пару дней. — Да, точно, у вас же уговор, — нахмурился Пейн. — Ага, «прикинься нормальным сыном, о котором я всегда мечтал на время летних каникул, и я буду продолжать платить за твоё обучение», — шатен закатил глаза и поморщился, — Лучше ты приезжай к нам. Мама мне все уши прожужжала про какую-то свою новую знакомую, с которой она хочет меня познакомить, а ты же знаешь, я терпеть не могу ее подруг. — Обязательно, старик, — Лиам упал обратно на пол, с характерным громким стуком, даже не вздрогнув. Этот парень определенно был сделан из металла, — Как только мама устанет от расспросов о моей невесте, сразу приеду к тебе. — Ты сказал ей о том, что ты расстался с Даниэль? — Пока нет, — кареглазый поджал губы и слегка сжался, показывая, что тема ему была неприятна, — Не хотел расстраивать ее по телефону, лучше уж сказать лично. — Черт, она была так рада за вас. Всем своим подругам о Дани рассказала, даже моя мама знала про неё, хотя они не то чтобы близко знакомы. На какое-то время в комнате повисло молчание, но не такое мирное и спокойное, как до этого. Луи слегка поёжился, поглядывая на друга. Он никогда не умел утешать других людей, но в то же время абсолютно ненавидел, когда кто-то в радиусе нескольких метров от него чувствовал себя плохо, так как он впитывал в себя их плохое настроение словно губка. Но не сегодня. Сегодня он никому не позволит испортить его прекрасное настроение. Он не даст своему лучшему другу грустить и вспоминать о своей бывшей девушке, когда прямо сейчас за окном смеялось самое настоящее лето, приятным теплом растекаясь по всему телу Луи. Это время года определенно не создано для переживаний о неудачных отношениях. Лохматый шатен вскочил на ноги, одернув свою пеструю гавайскую рубашку с разноцветными цветами и попугаями — для студента актерского факультета у парня было на удивление много ярких вещей — и схватил Пейна за руку, заставляя его подняться. — Я готов, Лимо, — радостно улыбнулся Томлинсон, — Готов окунуться в это лето с головой. Это будут наши лучшие летние каникулы, уж поверь мне. — Томмо, ты так говоришь каждый год, — хмыкнул Лиам, губы которого непроизвольно расползались в широченной улыбке. — И я хоть когда-нибудь врал тебе? — Пейн отрицательно покачал головой, — Что и требовалось доказать. Парень схватил свою спортивную сумку и одну из двух коробок с остальными вещами. Он весь светился от необъяснимой радости, и казалось она вот-вот полезет у него из ушей. Он был переполнен ей, заражая каждого, кого встречал по дороге к выходу из общежития. Он одарил своей самой яркой улыбкой уборщицу, которая чистила ковры на этаже, и которая подарила ему скромную улыбку в ответ. Он громко пожелал доброго утра, какому-то зевающему студенту, выглядывающему из своей полупустой комнаты, который видимо всю ночь заканчивал сборы. Он перебросился парой фраз с охранником, пожелав ему хорошего лета. И даже заставил улыбнуться, вечно хмурую вахтершу, которой сдавал ключ. Он весь искрился жаждой жизни, и это было сложно не почувствовать. Шатен поцеловал стену общежития, когда они оказались снаружи, и Лиам закатил глаза от этого своеобразного выражения любви к какому-то зданию, но ничего не сказал, потому что давно привык к подобным выходкам своего друга. — Тебя сразу домой завезти? — спросил кареглазый. — Я хочу мороженого, Лимо! — воодушевлённо крикнул Томлинсон, слегка прыгнув на месте, поправляя сумку на плече. — Думаю, это можно устроить, — мягко улыбнулся Пейн, смотря на своего любимого придурка, который в данный момент стоял посреди парковки, высоко задрав голову и крепко зажмурившись, впитывая солнечную энергию и глубоко вдыхая запах долгожданного лета.

***

Мама тут же кинулась обнимать Луи, когда Лиам высадил его у небольшого дома, блестящего на солнце своей белизной. Недавно покошённый газон у порога благоухал своей свежестью, листья деревьев слегка шуршали, поддаваясь игривому летнему ветру, а радостный ретвиривер с громким лаем несся навстречу парню, сбив его с ног и оттеснив миссис Томлинсон от сына, видимо почувствовав знакомый запах. Томмо улыбнулся, взъерошивая шерсть пса на макушке и оглядывая ухоженный участок. Это его дом. Настоящий дом. Да, думаю, он мог так сказать. Пускай он и не хотел сюда возвращаться, но всё равно тёплое чувство уюта и ощущение чего-то родного и до боли знакомого разливалось по его телу. Как никак он провёл в этом доме всю свою жизнь, и возвращаться сюда было невыносимо приятно, хоть Луи и не хотел этого признавать. Мама стояла чуть в стороне, вытирая слёзы, и позволяя шатену насладиться компанией своей любимой собаки. Отец в строгом тёмном костюме — оделся как на похороны, ей богу — стоял на крыльце, наблюдая за картиной «Возвращение блудного сына» издалека. Его лицо было слегка искажено трогательной улыбкой, и Томлинсон даже был готов поверить в ее искренность, пускай и с сильной натяжкой. — Чечевица, ты скучала по мне? — спросил голубоглазый, гладя собаку по спине. Ретривер тут же загавкал, словно отвечая на вопрос. — Ты так вырос, — миссис Томлинсон вновь подошла к сыну и стеклянными от слез глазами изучающе посмотрела на него, словно не видела его несколько лет. Ее взгляд выражал глубочайшую привязанность и заботу. — Мам, я же приезжал к вам зимой. С того времени я совсем не изменился, — добродушно усмехнулся Луи, обнимая мать. — Если Вы имеете ввиду рост, то могу с уверенностью Вам сказать, что он не вырос ни на дюйм, — хихикнул Лиам, доставая коробки из багажника. — Может даже уменьшился. — Лимо! — возмущённо крикнул парень, поворачиваясь к другу. — Ах, Лиам, как я рада тебя видеть, — женщина нашла себе новую цель и уже устремилась к парню с нежными кудрями, — Как поживают твои родители? — Всё отлично, ждут меня к обеду, на который я уже похоже опоздал, — хмыкнул Пейн, крепко обнимая миссис Томлинсон. — О, так ты не останешься с нами на чай? — разочарованно проговорила женщина с длинными каштановыми волосами, аккуратно убранными в пучок. — Не в этот раз, — в голосе парня тоже слышалось сожаление, — Но я обязательно как-нибудь приеду к вам погостить. — Будем ждать, — миссис Томлинсон ласково улыбнулась и отошла от шатена, позволив тому наконец-то взять коробку. Лиам помог Луи донести вещи до его комнаты, а затем распрощался с семейством, обещая передать пламенный привет родителям и приехать на выходных. Томлинсон распластался на своей двуспальной кровати с постельным бельём в белую звёздочку. В спальне пахло свежестью и чистотой — видимо мама вычистила весь дом перед приездом сына. Солнечный свет слабо проникал в комнату из-за жалюзи, освещая ее мягким светом. На стеллажах стояли кубки со спортивных состязаний, в большинстве своём с футбольных турниров. На стенах висело несколько плакатов с любимыми музыкальными группами Луи, которые парень не стал забирать с собой в общежитие, так как иначе ему пришлось бы обклеить ими абсолютно всю комнату, затронув сторону Стэна. В углу стояла гитара, к которой уже давно никто не притрагивался, и Томлинсон отметил, что она выглядела весьма грустно и одиноко. Вся комната была выполнена в холодных синих тонах, за исключением ярко красных подушек, которые были раскиданы по кровати, и красных книжных полок, прибитых к стене. На них красовались разноцветные переплеты книг разной вековой принадлежности и абсолютно разного содержания. Тут находились томики Шекспира и других классических драматургов, а также Божественная комедия на языке оригинала, на которую Луи просто иногда смотрел с важным видом, так не знал ни слова по итальянски. На одной полке со сборником биографий известных актеров стоял учебник по ботанике, который непонятно как затесался среди книг шатена. На отдельной полке стояли все семь книг поттерианы, которые Луи регулярно перечитывал, возвращаясь домой, а чуть ниже находились огромные толстые книги с биографиями импрессионистов и какие-то книги про космос. В общем, книжный ассортимент Томлинсона отличался большим разнообразием и некоторой хаотичностью в выборе литературы, что очень хорошо характеризовало самого парня. Повалявшись на кровати ещё около пятнадцати минут во всевозможных положениях, и спихнув на пол пару подушек, голубоглазый все же решил заняться распаковкой вещей. К его великому сожалению, вешалок, находящихся в шкафу было недостаточно, чтобы развесить всё его огромное богатство в виде пёстрых гавайских рубашек, так что ему пришлось вешать их парами на одну вешалку. Какое неуважение к такой прекрасной одежде. Коллекция носков также требовала много места, поэтому Луи выделил отдельную полку для них. Всю чёрную одежду, необходимую ему в университете он небрежно запихнул в глубь платяного шкафа, чтобы она не попадалась ему на глаза во время каникул. Разложив всю одежду, Луи принялся за развешивание плакатов. Если честно, он просто обожал это делать. Это в какой-то степени расслабляло его, действуя как антистресс. А ему определенно нужно было расслабиться, так как стремительно приближалось время ужина, за которым ему придётся столкнутся с отцом и его едкими и язвительными вопросами о будущей карьере. Семейные ужины — зло. И Томлинсону придётся терпеть это на протяжении всего лета. Луи передернуло от этой мысли, и он поспешил вернутся к прилепливанию плаката с изображением Arctic Monkeys — его любимой музыкальной группы — на стену. Плакаты с The neighborhood, Placebo, Muse, Hozier и Lana del Rey располагались рядом с плакатами таких сериалов как Во все тяжкие, Ходячие мертвецы и Друзья. Поцеловав портрет Роберта Паттинсона он также поместил его на стену рядом с некоторыми другими актерами, а затем слегка отошёл от стены, разглядывая своё творение, и улыбнулся. За дверью послышалось лаяние собаки и шатен поспешил её открыть. Радостный золотистый ретривер вновь накинулся на парня, начав облизывать его. — Я тоже тебя люблю, Чечевичка, — засмеялся Луи, принимая нежность собаки и несколько раз даже лизнул её, в подтверждении своих слов. Вдоволь наобнимавшись с ретривером, Томлинсон встал с ковра и направился к коробкам, достав оттуда два кактуса и поставив их на подоконник. Раскидав по ящикам остальные вещи в виде исписанных ручек и уже ненужных тетрадок, Томлинсон проверил свой телефон и нашёл там несколько сообщений от Стэна, который прислал ему фотографии всего своего огромного семейства, а также смс от Элеонор с множеством сердечек и содержанием «скучаю». Луи закатил глаза и улыбнулся, тут же набрав ответное сообщение. Эль была его подругой из театрального, с которой он познакомился из-за того, что она очень настойчиво пыталась к нему подкатить, но в последствии они стали хорошими друзьями. Он правда скучал по ней. По ее ярко-красной помаде, которую она носила в своей маленькой сумочке, по привычке накручивать локоны своих волос на пальце при разговоре с абсолютно любым парнем, по ее переодическому нытью о том какой хорошей парой они были бы, если бы Луи нравились девочки. Господи, да он скучал даже по ее цитированию глупых статей из модных журналов и и по поверхностным разговорах о парнях. Да, по этому он скучал больше всего. Обсуждение симпатичных парней из универа с Эль было его любимым занятием в промежутках между парами, а также споры насчёт ориентации этих самых парней (они даже делали ставки). Пускай они не виделись всего неделю, но голубоглазый и вправду успел соскучиться по подруге, которая улетела к родственникам в штаты почти на всё лето. Спустя какое-то время с первого этажа раздался громкий, но в то же время нежный голос: — Лу, пора ужинать, дорогой. Шатен тяжело вздохнул и с неимоверным трудом заставил себя встать с кровати, а затем отправиться на ужин, который уже заранее был проклят. Томлинсон медленно спустился по лестнице и прошёл в столовую, где за столом уже сидели его родители, который по какой-то непонятной причине были одеты во все чёрное. У них тематическая вечеринка, о которой Луи не предупредили? Или и вправду кто-то умер? Они оплакивают будущее парня или его гетеросексуальность? В любом случае, пестрый наряд парня сильно привлекал к себе внимание, и как только он сел за стол, его яркая рубашка тут же приковала к себе внимание отца: — У тебя нет никакой приличной одежды? — спросил он грубым тяжелым голосом. — Нет, — шатен непроизвольно скорчил рожу и уткнулся взглядом в тарелку, на которой покоилась куриная ножка с картофельным пюре и горошком. — А о существовании расчёски тебе видимо никогда не рассказывали, — мужчина коротко усмехнулся, словно только что произнёс самую интеллектуальную и смешную шутку в мире. — Просто мой отец не особо занимался моим воспитанием и даже не потрудился обьяснить мне, что это такое, — съязвил Томлинсон, резко воткнув вилку в курицу, словно она была ещё жива, и он собирался ее убить. — Луи, — тихо проговорила мама, покачав головой. Женщина явно не хотела, чтобы отец и сын ссорились в первый же день, но с другой стороны чего она ожидала? Что парень будет терпеть все эти язвительные высказывания, молча в тряпочку? Ну уж нет, ему уже двадцать один год в конце концов, и он не собирается терпеть нравоучения и разочарованные речи от собственного отца. Если мужчина решил, что раз он платит за обучение сына, то ему позволено говорить, что ему вздумается, то он ошибся. Какое-то время в комнате царила напряженная тишина, и миссис Томлинсон пыталась как-то разрядить атмосферу, рассказывая о то, что у них произошло за последние полгода. Она снова рассказывала про какую-то свою подругу, которая недавно переехала в их район вместе со своим сыном и мужем, и Луи правда пытался сделать вид, что ему действительно интересны все эти бессмысленные разговоры. Он даже случайно ляпнул, что очень хочет с ней познакомиться, от чего лицо женщины тронула радостная улыбка. Парень и сам улыбнулся, потому что ему было приятно видеть такую счастливую маму, которая была явно в восторге от его возвращения домой и спешила поделиться всеми последними новостями. Поделиться своей жизнью, частью которой все ещё был Луи, пускай и видела она его не так часто как раньше. — Как закончил учебный год? — вежливо поинтересовалась миссис Томлинсон, кинув беглый взгляд на своего мужа, который заметно нахмурился, услышав этот вопрос. В этот доме было две темы, поднимать которые лучше не стоило. Предательство Луи в виде его поступления на актёрский факультет и ориентация парня. Томлинсон обожал говорить на обе темы, так как это всегда злило отца, а он просто не мог отказать себе в удовольствии посмотреть на мистера Лицо-кирпичом-и-мне-всё-ни-по-чём, теряющего самообладание. — О, просто прекрасно, — шатен расплылся в широкой улыбке, — Я лучший ученик на своём потоке по Сценической речи. Преподаватель от меня просто в восторге. — Рада слышать, — искренне проговорила женщина. — Да, экзаменационная неделя в последнем семестре была очень тяжелой, но мне кажется я отлично справился, — Луи всегда придерживался правила «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит», потому что в его семье оно было очень даже актуально, — Даже старая карга, которая преподаёт вокал, сказала, что я делаю большие успехи. — Это хорошо, что у тебя так хорошо получается делать, то что тебе нравится, — снова быстрый взгляд на главу семейства, который в этот момент агрессивно пытался насадить горошинку на вилку. Луи улыбнулся ещё шире от осознания того факта, что мама была на его стороне, и сейчас тоже не избегала возможности позлить отца. Эта женщина определенно была его матерью. Томлинсон продолжил беседу о своём обучении, затем перейдя на актерство в целом. Во время разговора глава семьи сидел тихо, не произнося ни слова и прожигая тарелку взглядом, что более чем устраивало Луи.

***

— Дорогой, мы с твоим отцом помогаем строиться новому приюту для животных в нашем районе, — проговорила женщина, после того как разлила чай по чашкам, — И завтра мы устраиваем благотворительный вечер в поддержку строительства и для привлечения внимания к нему. Отец Луи владел небольшой строительной компанией и подобные мероприятия, а также безвозмездная помощь в строительстве приютов и других подобных заведений были отличным маркетингом. Ясно дело, что все это проводилось не ради бедных животных, а ради собственной выгоды и раскрутки, но какая разница? В конечном итоге у брошенных животных появлялся новый дом, а это для Луи было самым главным фактором подобной активности строительной компании отца, а потому он искренне улыбнулся, показывая, что он одобряет и поддерживает идею. — Ты должен присутствовать на нем, — сурово проговорил мистер Томлинсон, показывая, что у парня нет шанса отказаться. А он и не собирался отказываться. Опозорить отца перед его партнерами, да ещё и во благо бесхозных собачек? С радостью. — Только прошу, веди себя как нормальный человек, а не… — Как обычно? — перебил шатен, своими поблескивающими глазами смотря прямо на отца. — Да, — кивнул мужчина, — не как обычно. И надень, что нибудь подобающее. — Я подумаю, — хмыкнул Томлинсон. — Луи, — по телу голубоглазого пробежали мурашки, когда он услышал своё имя из уст отца, — я не прошу тебя о чем-то сверхъестественном, просто сделай вид, что ты нормальный сын, хотя бы на один вечер. Что-то внутри парня противно кольнуло. Эти слова пускай и не были каким-то прямым оскорблением, но задевали по самому больному. Все детство Луи из кожи вон лез, чтобы стать тем самым «хорошим сыном», о котором так мечтал его отец. Он занимался футболом, убивая на тренировки всё свободное время, побеждая на всевозможных турнирах, когда на самом деле всегда мечтал записаться в школьный театр; он беспрекословно слушался родителей, одевался в глупые костюмы и был максимально вежлив на всех приемах и благотворительных вечерах, пресмыкаясь перед друзьями и знакомыми родителей, он был хорошистом и участвовал в олимпиадах, он приводил домой каких-то девушек, надеясь, что это удовлетворит отца, но они все не подходили ему по его же словам. Но чтобы он не делал, как бы ни старался, этого всегда было недостаточно. Он вечно делал что-то не так, за что получал суровые и неудовлетворенные взгляды отца, в которых читалась жалость и разочарование. Его отца вечно что-то не устраивало, и в какой-то момент Луи понял, что он просто не может достичь того идеала, которого от него так упорно добивались. Это было просто невозможно. Всю свою жизнь он пытался стать кем-то другим, играя роль послушного, примерного сына, жаждя одобрения и похвалы от отца, и когда он понял это, парень наконец-то решился стать самим собой. Он послал лесом компанию отца и место ее руководителя, которую ему все пророчили. Он подал документы на актерский факультет и поступил в университет своей мечты. Он поставил ультиматум отцу, что либо он принимает его таким, какой он есть, либо у него больше нет сына. Он начал жить. И спустя долгие годы наконец почувствовал себя живым. Он твёрдо решил, что больше никогда не променяет свою свободу на чьё-то одобрение. — Я буду вести себя так, как посчитаю нужным, — твердо проговорил шатен, оскалив зубы, — И я не собираюсь прикидываться кем-то другим. Не ради тебя. Не снова. Одним глотком Томлинсон допил жгучий горло горячий чай и встал из-за стола, поблагодарив маму за ужин и направившись в свою комнату, попутно строча Лиаму сообщения по типу: «Боже, дай мне сил дожить до конца этого лета и никого не убить». Вернулся в свою спальню Луи весьма раздражённым. Его ногти впивались в ладони, оставляя следы, а кожу покалывало маленькими иголками, что являлось признаком сильного дискомфорта. А кто сказал, что дома обязательно должно быть хорошо, уютно и комфортно? Это вам не сказка. На кровати расположилась собака, которая видимо лежала здесь в течение всего ужина. Она тут же приподняла свою мордочку в сторону открывшейся двери и жалобно проскулила, словно почувствовав подавленное настроение Луи. Томлинсон лёг на кровать, обняв Чечевицу и уткнулся в её тёплую макушку. Это действительно помогло ему немного расслабиться. Он любил эту собаку. А она любила его. Парень почувствовал угрызения совести за то, что оставил Чечевицу, а сам уехал в университет. Конечно, у него не было выбора, потому что в общежитии с животными находиться было нельзя, да и ретривер требовал особого ухода, а во время учебы Луи явно не мог обеспечить ему должного внимания. Да и мама хорошо заботилась о собаке, даже можно сказать баловала её, потому что в отсутствие сына ей нужно было любить кого-то и опекать. Но всё равно Томлинсон чувствовал, будто бросил собаку. Ведь она скучала по нему, конечно, скучала. И он по ней. Очень сильно. Зимой он приехал всего на два дня, а затем уехал к Лиаму, потому что терпеть компанию отца просто не мог, тем более на зимние каникулы никакого уговора у них не имелось. Чечевица не хотела отпускать парня, пытаясь залезть в машину, пытаясь сбить Луи с ног и жалобно скуля. Несмотря на то, что мама тоже любила собаку и всегда ухаживала за ней, голубоглазый все равно был ее хозяином, и в отрыве от него она всегда очень грустила. Сердце шатена разрывалось каждый раз, когда он приезжал домой и видел, как собака несётся к нему, сломя голову. Он улыбался как идиот, осознавая то, что она все ещё помнит его запах. Что она его не забыла. Очень приятное чувство, знаете ли. Томлинсон почесал спинку собаки и, поцеловав ее в чёрный мокрый носик, встал с кровати, потянувшись к гитаре в углу. — А ты, Изабель? Ты скучала по мне? — спросил Луи. У гитары. Да, у гитары есть имя. Нет, у парня все в порядке с головой, и если вам кажется странным то, что он разговаривает с гитарой, это ваши проблемы, — Прости, что совсем забыл про тебя. Шатен покрутил музыкальный инструмент в руках, а затем присел на краешек кровати. Он аккуратно и даже немного испуганно прикоснулся к струнам, словно в его руках оказалась какая-то древняя реликвия. Его тонкие пальцы нежно и несмело перебирали аккорды, заново вспоминая их. Он сам того не осознавая, начал наигрывать песню, которую сочинил ещё когда-то давно, лет в семнадцать, ещё до того, как покинул родительский дом.

Pour mercy, mercy on me, set fire to history

Золотистый ретривер, услышав мелодию, подполз чуть ближе к Луи, уткнувшись в его бедро мордочкой.

I'm breakin' my own rules, I'm cryin' like a fool

Высокий хрупкий голос шатена разносился по комнате, звуча тихо и громко одновременно, мягко и твёрдо, нежно, но уверенно.

Tall stories on the page, short glories on the fade

У парня было какое-то хорошее предчувствие, которое наполняло его внутренности, легкой дрожью растекаясь по телу. Это лето будет не из легких, но он определенно запомнит его надолго.

I been close enough to touch, but I never cared for love