сгорая до тла.

Вернулся домой Луи глубокой ночью, когда весь дом уже давно спал, что избавило его от допросов отца. По крайней мере на какое-то время. Он обессилено лёг на кровать, даже не попытавшись раздеться, лишь скинув обувь куда-то в сторону. Шатен мгновенно уснул, едва коснувшись подушки, укутавшись в тёплый свитер, который он не снял, потому что был очень уставший, а не потому что он приятно пах корицей, и засыпая, Луи думал о том, пахнет ли так сам парень, которому принадлежала одежда. Проснулся голубоглазый от громкого и очень настойчивого стука в дверь, за которым последовало появление человека, один вид которого мог моментально испортить весь день Луи. — Ты весь день спать собрался? — грозно поинтересовался мистер Томлинсон, подойдя к кровати сына. — А я тебе как-то этим мешаю? — вскинул брови парень, который не видел абсолютно никакой проблемы в том, что он мог просидеть весь день в своей комнате, не попадаясь на глаза отцу. — Через час ко мне придёт коллега, обсудить детали договора. — Я тебя поздравляю, но я-то тут причём? — нахмурился парень, садясь на кровати, — Вы договор обсуждать будете у меня в комнате? — Он хочет познакомиться с моей семьей, — по тону мужчины было слышно, что он тоже не в восторге от этой идеи, как и растерянный Луи, — Бог знает, что у него на уме, но мне очень важно, чтобы этот договор был подписан, так что я просто не мог отказать. Шатен закатил глаза и запустил пятерню в растрепанные волосы, тяжело вздыхая. — Мистер Коуэлл придёт к нам на обед, так что потрудись встать с кровати к этому времени, — на какой-то момент мужчина замешкался, — И можешь надеть мою рубашку, все равно ты так и не вернул мне ее вчера. Но только на время обеда! Голубоглазый был слишком шокирован словами отца, а потому не успел ничего ответить до того, как мистер Томлинсон вышел из комнаты. Протерев глаза, парень спрыгнул с кровати, чуть не наткнувшись на полупустой бокал, оставленный Гарри вчера. Взгляд Луи непроизвольно упал на книжные полки, висящие перед кроватью, на которых были бережно расставлены книги в особом порядке, что отчего-то очень разозлило Томлинсона. Он тут же стянул с себя свитер, бросив его в дальний угол комнаты, как только почувствовал в себе непреодолимое желание не снимать его весь день, несмотря на жару за окном, и, нахмурившись, отправился в ванную. — Не влюбляйся, ни в коем случае не влюбляйся, — прошипел сквозь зубы Луи смотря на самого себя в зеркале, и тыкая в своё отражение указательным пальцем, — Этим летом обойдёмся без любовных страданий. Почистив зубы и даже не попытавшись сделать что-то с волосами, Томлинсон вернулся в свою комнату. Розовую рубашку он обнаружил на дне шкафа рядом с обувью в ужасном состоянии. — И когда она успела так помяться? — нахмурился Луи и вышел из комнаты. Выйдя за порог комнаты он тут же остановился, потому что вообще-то он двадцатилетний обеспеченный парень, который до восемнадцати лет прожил с родителями и в его шкафу рубашки всегда были уже глаженные, а как только он стал жить в общежитии он был слишком занят учебой и тем, как бы не вылететь из универа, поэтому мятые вещи его особо не волновали, а если ему и нужно было погладить что-то, то достаточно было просто постучаться в любую комнату женского общежития и улыбнуться своей самой очаровательной улыбкой. Да и в мужскую можно, в принципе, если лень ходить куда-то, но там шанс 50 на 50, что в твоей одежде не прожгут дыру. В общем, да, он был без понятия, что делать с этой рубашкой. Первым этапом в его плане было найти утюг, а потом уже как-нибудь само все решится, ведь гладить вещи это очень просто, да? Окей, он провалился на первом же этапе, потому что обыскав весь дом утюг найти шатен не смог. — Мам, — протянул голубоглазый, обнаружив женщину на кухне со стаканом какой-то зелёной — видимо полезной — жижи в руках, — А где у нас утюг? — Утюг? — миссис Томлинсон выпучила глаза, словно ее сын произнёс что-то на эльфийском. — Утюг, — кивнул Луи, — Та штука, которой гладят вещи, чтоб они перестали быть мятыми. — Я знаю, что такое утюг, — мягко усмехнулась мама, — Я просто удивлена, что ты знаешь, что это. — Ха-ха, — закатил глаза парень, — Мам, я уже давно взрослый и самостоятельный, конечно я знаю, что такое утюг. — И даже умеешь им пользоваться? — И даже умею им пользоваться. — Хорошо, — женщина подняла руки в знаке примирения, — Ты помял рубашку отца? — Ага, — шатен сжал губы в тонкую линию, — И лучше, чтобы он об этом не знал. — Хочешь, чтобы я погладила её или справишься сам? — миссис Томлинсон приподняла одну бровь. — Мам! — возмутился парень, намекая, что этот вопрос неуместен и он, конечно же, конечно же, справится сам. К слову, он не справился. Для начала следует сказать, что он чуть не сломал гладильную доску, пытаясь раскрыть ее и поставить как надо, что уже взволновало миссис Томлинсон, которая сказала, что будет наблюдать за тем, как парень гладит рубашку, чтобы в случае чего успеть предотвратить пожар. Луи хотел разозлиться на маму и пообещать, что он не устроит пожар и волноваться ей не о чем, но вообще-то обещать подобное он не мог. Нет, не после того инцидента с чайником. Кое-как разложив гладильную доску и кинув на неё рубашку, шатен на какое-то время задумался, вспоминая как Элеонор настраивала утюг, когда гладила его вещи. Его же нужно настраивать, да? Господи, это полный провал. Вспомнить он так ничего и не смог, потому что пока подруга «магическим» образом приводила его вещи в порядок, сам голубоглазый лежал на ее кровати, свесив голову вниз и жаловался ей, что в экзаменационной постановке он будет играть старика инвалида, сидящего на месте весь спектакль. А он вообще-то самый неусидчивый человек на планете! Благо, миссис Томлинсон сразу почувствовала растерянность сына и, несмотря на отпирания парня, всё же помогла Луи, а заодно и объяснила ему как пользоваться этой непонятной штукой под названием «утюг». Это было действительно довольно просто, и Томлинсону стало очень стыдно, что для него в двадцать лет это было какой-то великой тайной. Когда довольный собой Луи все же догладил рубашку, он повернулся к маме с видом, словно он только что совершил что-то невероятное, и наткнулся на ее нежный и в то же время извиняющийся взгляд, в котором так и читалось: «Прости, что не уделяла твоему воспитанию достаточного внимания и не научила тебя банальным бытовым вещам». Томлинсон недолго думая, обнял женщину, и поняв, что ситуация стала довольно неловкой, скомкано поблагодарил маму и вернулся в свою комнату. Он написал радостное сообщения Эль, в котором похвастался тем, что научился гладить вещи, чем очень сильно удивил девушку. Надев светлые джинсы и нежно-розовую рубашку, парень опять спустился вниз, чтобы помочь матери накрыть на стол. Вскоре послышался звонок в дверь и Луи поспешил открыть ее, пока мама пошла звать отца. — Добро пожаловать в дом семьи Томлинсонов, — парень натянул свою самую вежливую и по совместительству самую противную улыбку и, гордо выпрямив осанку, при этом сильно выпятив грудь вперёд, открыл дверь. Буквально в следующий момент улыбка шатен превратилась в испуганную гримасу, а все тело сжалось в неприкрытом ужасе. Зато на лице гостя засверкала очаровательная белоснежная улыбка идеально отточенная и отработанная. Ладно, на самом деле очаровательной она вовсе не была. Луи бы охарактеризовал ее скоре как «безумно жуткая». — Луи, я так рад тебя видеть, — низким баритоном проговорил мужчина в дорогом синем костюме с золотыми запонками и сильно прилизанными темными волосами. — Взаимно, — выдавил из себя Томлинсон после очень долгого молчания, во время которого он пытался придти в себя. План «как позлить отца и не заскучать на благотворительном вечере» был полной катастрофой. Полной, слышите? Луи мысленно проклял себя и свои «гениальные» идеи сотни раз, пока на него изучающим взглядом смотрел мужчина, с которым вчера он бесстыдно заигрывал, делая комплименты его обтягивающим штанам. Ладно, не совсем штанам. Совсем не штанам. Господи, какой же он идиот. От невероятно неловкого молчания его спасла мама, которая вошла в прихожую вежливо поприветствовав гостя и предложив пройти в столовую. Как только Томлинсон остался один в прихожей, он, выйдя из оцепенения, достал телефон из кармана и дрожащими пальцами написал Лиаму: «Приезжай» «Срочно» «Умоляю» «Вопрос жизни и смерти» — Лу, ты где? — раздался мягкий женский голос из столовой, и парень, тяжело сглотнув, направился туда, предвкушая нечто ужасное. Три пары глаз беспощадно впились в Луи, когда он зашёл в столовую, пытаясь прожечь его насквозь. Во всяком случае, так показалось самому парню. Он в свою очередь упорно смотрел в пол, чувствуя себя максимально неуютно. Шатен тихо проскользнул за стол и сел за свободном месте рядом с матерью прямо напротив… — Это Саймон, — представил отец, кивнув в сторону гостя, — Прекрасный бизнесмен и не менее прекрасный человек. — Не льсти мне, Марк, — прохрипел мужчина. — Я говорю только чистую правду, — фальшиво улыбнулся мистер Томлинсон, который из кожи вон лез, чтобы произвести на гостя хорошее впечатление, — Знакомься — мой сын Луи. — Уже знакомы, виделись вчера на благотворительном вечере, — кивнул мужчина, в то время как шатен с неимоверной силой вжался в стул, — Он у тебя остроумный, весь в отца. Томлинсон моментально покраснел, бешено прокручивая в голове всё то, что он вчера наговорил Саймону, и пытаясь понять, что из этого можно было расчесть за остроумие. Ничего. Решительно ничего. Только за слабоумие. — Моя кровь, что сказать, — тихо усмехнулся отец и повернулся на сына. — Сколько ему лет? — задал вопрос гость, и Луи был ему очень признателен, что он не спросил у него на прямую, так как парень сейчас был не в состоянии связать и два слова. — Двадцать лет, — ответила мама, решив вступить в эту ярмарку, на которой продавали ее сына. — В университете учится? — Да, — кивнула женщина. — И на кого же? — Я актёр, — неожиданно пискнул голубоглазый и тут же прокашлялся, пытаясь сделать самый невозмутимый вид, который только мог. — Ого, интересно, — хмыкнул гость, повернувшись к Луи, и парню совершенно не понравилось то, как он на него посмотрел. — Я думал, ты будешь продолжать дело отца. — Он слишком упрямый для этого, — покачал головой мистер Томлинсон, и смешок, который раздался с его со стороны, больше походил на болезненный хрип. — За таким красивым парнем наверняка уже очередь из невест выстроилась, — хмыкнул Саймон, и от его улыбки по коже шатена пробежали мурашки. В комнате повисло молчание. Черты лица главы семейства тут же ожесточились, женщина неловко уставилась в свою тарелку, разглядывая блюдо, которая сама и приготовила, а младший Томлинсон выпучил глаза, смотря на гостя, который видимо предполагал услышать какой-то ответ на свои слова, ожидающе смотря на него. — Отбиваюсь как могу, — кивнул Луи и тут же засунул себе в рот кусок нежной утки, словно пытаясь заесть неловкость всего происходящего. Раздался звон вилок о парадный сервис и все присутствующие начали есть. Томлинсон нервно отбивал такт ногой, кусая губы и постоянно проверяя телефон, еле сдерживаясь, чтобы не позвонить Лиаму и не наорать на него, потому что где он, черт возьми, когда так нужен. Шатен старался пропускать мимо ушей комплименты в свою сторону от Саймона, но это вообще-то было очень сложно. — Моя дочь занимается конным спортом, и я содержу несколько лошадей у себя, — донеслось до голубоглазого. — Оу, Луи очень любит лошадей, да и животных в принципе, — проговорила миссис Томлинсон, видимо пытаясь поддержать разговор. — Думаю, он мог бы приезжать к нам иногда, мы с дочерью часто устраиваем конные прогулки, — Томлинсон испуганно повернулся на гостя, — Луи может присоединяться к нам в любое время, мы будем только рады. — Звучит отлично, — улыбнулась женщина и посмотрела на сына, у которого на лбу, кажется, выступили капельки пота, — да, дорогой? В этот момент раздался громкий звонок в дверь, и Луи с неимоверной скоростью вскочил со стула, резко оттолкнув его назад. — Я открою! Томлинсон еле сдерживался, чтобы не броситься бежать, пока тяжелый выжигающий взгляд, провожал его до двери. Наконец оказавшись за пределами столовой, Луи молниеносно метнулся к входной двери, и открыв ее, кинулся на шею, ошарашенному парню. — Господи, спасибо, Ли, — прохныкал шатен в плечо другу. — Что случилось? — удивленно спросил Пейн. — Потом объясню, просто забери меня отсюда, — взмолился парень. — Луи, кто там? — донёсся голос мамы из столовой. — Это Лиам! — крикнул Луи, не успев ничего объяснить все ещё растерянному парню. — И мы уходим! Не дожидаясь ответа, Луи выпрыгнул на улицу, хлопнув дверью и направился к машине Пейна. — Я жду объяснений, — взволнованно сказал Лиам, заводя машину. — В общем, — замялся шатен, — Вчера на благотворительном вечере я флиртовал с множеством потенциальных коллег отца. Тогда мне это казалось безумно хорошей идеей. — Это безумно тупая идея, — поправил его друг. — Теперь я знаю! — воскликнул голубоглазый, — Сегодня на обед к нам пришёл какой-то партнёр отца, которому я вчера сказал, что у него классная задница, и теперь он зовёт меня покататься с ним на лошадях! — О господи, что за новое извращение, — прыскнул от смеха Пейн, не отрывая взгляд от дороги. — Это не смешно, Лимо! — возмутился Луи. — Ты согласился? Ну, насчёт лошадей. — Я ничего не успел ответить, — покачал головой Томлинсон, — Ты вовремя приехал. — Не слышу благодарностей. — Спасибо, Лиам Джеймс Пейн, за то, что вечно вытаскиваешь мою неусидчивую задницу из подобных передряг, — официально проговорил Луи со всей искренностью, которая у него была. — Всегда пожалуйста, — хмыкнул кареглазый. Луи прислонился лбом к стеклу машины, наблюдая за быстро мелькающим пейзажем снаружи. Шатен с волнистыми растрёпанными волосами периодически поглядывал на него и дёргано смахивал непослушные кудри с лица, которые успели сильно отрасти с момента последней стрижки. Томлинсон краем глаза мог заметить, что Пейн выглядел весьма взволнованно и тому причиной было явно не произошедшее с Луи. Кареглазый руками крепко вцепился в кожаный руль, а когда машина останавливалась на светофоре, пальцы парня начинали нервно постукивать по нему. Он то и дело закусывал губу, хотя обычно делал так очень редко. Это Томмо был любителем разодрать свои губы в кровь просто из-за дурацкой привычки, но красные пухлые губы Лиама были всегда в идеальном гладком состоянии. Шатен был одет в чёрную рубашку, которая была по всей видимости только что извлечена из стирки и выглядела на нем как новенькая. Вообще Пейн выглядел так, словно собирался на какую-то важную встречу, но Луи неожиданно нарушил все его планы, попросив приехать. Такое на самом деле часто бывало, и голубоглазый почувствовал себя немного виновато, решив, что так оно все и было. — У тебя были какие-то планы? — осторожно спросил Томлинсон, повернувшись к другу. — Что? А, да нет, ничего важного, — немного сконфуженно ответил кареглазый. — Пейно, — нахмурился Луи, намекая, что его так просто не обманешь. — Я собирался рассказать родителям о Даниэль, как раз перед тем как ты написал, — признался Лиам, тяжело выдохнув, — Я кое-как настроился на разговор, а сейчас я снова не уверен, что смогу сделать это. — Ты не хочешь говорить родителям, потому что это будет означать, что вы расстались окончательно и бесповоротно? — угадал Томлинсон, который своего лучшего друга знал лучше, чем себя самого. Пейн коротко кивнул, словно Луи только что уличил его в чём-то очень постыдном. — Лиам, ты же сам бросил её — что было безусловно самым правильным решением в твоей жизни — так почему же ты все ещё надеешься, что она вернётся? — Не знаю, я скучаю по ней? — неуверенно ответил шатен, — Просто понимаешь, без неё все так странно. Все так не по-настоящему. Когда я захожу в магазин, я по привычке беру чёрный горький шоколад, а потом выкладываю его на кассе, потому что он мне никогда не нравился. Я покупал его для Дани. Я беру в руки телефон и хочу написать ей, что я ел сегодня на завтрак, а потом вспоминаю, что теперь ей нет никакого дела до этого. Может и никогда не было, — Лиам на какой-то момент замолчал, собираясь с мыслями, а Луи терпеливо ждал, предоставляя другу возможность высказать все, что было у него на душе, — Я так сильно привык к ней, что все происходящее кажется мне сном. Словно вот-вот я проснусь и увижу ее рядом с собой на кровати и всё будет как раньше. Она стала частью моей жизни, и мне кажется, мне теперь вечно будет нехватать ее. — Ли, — тихо и осторожно проговорил Томлинсон, — Ты же знаешь, это не так. Да, я понимаю, тебе сейчас очень тяжело, но это не будет длится вечно. Чтобы ты не чувствовал сейчас, поверь мне, все наладится. Пускай я не могу тебе обещать этого, но ты самый сильный человек, которого я знаю. Ты всегда со всем справлялся, справишься и с этим. Тебе нужно просто сделать одно усилие и отпустить ее. Пойми, что пути назад нет. Ничего уже не будет как раньше, но это не то, о чем стоит переживать. Впереди все самое лучшее. — Ты прав, — согласился Лиам, пускай и немного неуверенно, но на его губах появилась несмелая улыбка, что заставило Луи облегченно вздохнуть. — Я знаю, я всегда прав, — засмеялся Томлинсон, — Так что сейчас мы едем к тебе домой, рассказываем всё твоим родителям, а затем едем в клуб отмечать начало новой главы в твоей жизни. А также я сегодня в настроении подцепить кого-то очень симпатичного и не очень умного, и возможно ты сможешь удостоиться чести стать моим вторым пилотом, если тебе, конечно, очень сильно повезёт. — Как будто у тебя есть выбор, — усмехнулся Пейн, совсем расслабившись, — Я всегда твой второй пилот! — Это можно легко исправить, — засмеялся Луи, — Ты знаешь, сколько желающих занять твоё место? — Сколько? Ноль? — Ты меня недооцениваешь! Парни залились громким смехом, и оставшаяся часть поездки прошла незаметно и непринужденно. Около порога дома Пейн слегка замялся и снова занервничал, но голубоглазый парень, заметив это, тут же приобнял друга, давая ему почувствовать, что он рядом. Едва переступив через порог, Луи оказался заключён в крепких объятиях миссис Пейн, которая радовалась ему как своему собственному сыну. — Мы так скучали по тебе, Лу, — добродушно улыбнулась женщина, с мокрыми от слез глазами разглядывая парня. — Простите, что давно не навещал вас, — извинился шатен, — Учеба, сами понимаете. — Проходи, дорогой, — блондинка отступила в сторону, пропуская парня внутрь дома, а затем коротко обняла сына и пошла вслед за Томлинсоном. — Чай, кофе? — спросила мама Лиама, проходя на кухню. — Нет, нет, ничего не надо, — поспешил ответить голубоглазый, — Мы ненадолго зашли. — Ну уж нет, мальчик мой, — покачала головой женщина, — Ты так просто не отделаешься. Сначала не приезжаешь полгода, а теперь хочешь по быстрому улизнуть? — Я, эм, — смутился шатен. — Луи Томлинсон, пока ты не расскажешь мне всё, даже не надейся уйти, — улыбнулась миссис Пейн, но в ее улыбке было что-то зловещее, так что Луи даже не думал спорить с ней. — Ну, мам, — вступился за друга Лиам, но это было бесполезно. Маленькая кухня плавно перетекала в уютную столовую, где и расположились парни, пока миссис Пейн хлопотала у плиты, параллельно накладывая гору печенья в хрустальные тарелки. Дом Пейнов был небольшой, пускай отец парня и зарабатывал приличные суммы. Миссис Пейн не любила роскошь, и всегда говорила, что огромные, просторные и в тоже время пустынные дома навевают на неё невыносимую тоску. Теплое оформление дома было в большей степени заслугой мамы Лиама. Она сама выбирала мебель, в которой чувствовалось веяние прошлого столетия, лично выбирала нежно-голубую краску для стен и внимательно следила за тем, как ее муж перекрашивал их несколько раз, потому что в последствии ей захотелось поменять цвет на светлую охру. В до жути светлом доме с разноцветными пейзажами на стенах Луи всегда чувствовал себя тепло и уютно, а, самое главное, он ощущал, что здесь его всегда ждут, что здесь ему всегда рады. В детстве он провёл много времени в этом доме, а потому это место действительно стало ему родным, как и люди, которые здесь жили. Да, Пейны действительно были его второй семьей. Зачастую он приходил сюда, когда в свой собственный дом возвращаться у него не было абсолютно никакого желания. У Лиама в ванной даже была красная зубная щётка, которая принадлежала Томлинсону. Мама кареглазого всегда выслушивала и поддерживала парня, а отец пытался всячески впихнуть Луи деньги, когда компания отца была на грани разорения, и говорил, что Томмо всегда может полагаться на них. Лиам же был определенно самым настоящим братом для Луи, о котором парень не мог и мечтать. А потому сейчас, сидя за продолговатым овальным столом, Томлинсон не чувствовал абсолютно никакого смущения, рассказывая во всех подробностях произошедшее с ним за полгода, удовлетворяя желание миссис Пейн знать все мелочи его жизни, которые казались ей неимоверно важными. Порой Луи завидовал Лиаму. Что уж там, он завидовал ему очень сильно. В его собственной семье такие разговоры по душам были не приняты, пускай его мама иногда и спрашивала его об учебе и прочих вещах, но скорее просто из вежливости, чем из сильной заинтересованности. Нет, он конечно очень любил свою маму, но порой ему правда не хватало этой уютной семейной атмосферы, которая постоянно царила в доме Пейнов. — Как там на личном фронте? — поинтересовалась женщина у парня, который доедал уже сотую печеньку с шоколадной крошкой и был вовсе не смущён подобным вопросом. — Ничего нового, — хмыкнул Томлинсон, отряхиваясь от крошек, — Всё также свободен как ветер. Ну, знаете, быстро влюбляюсь, быстро разочаровываюсь. — Ничего страшного, однажды и тебе повезёт найти кого-то, в ком ты никогда не разочаруешься, — миссис Пейн мягко улыбнулась и посмотрела на сына, который в этот момент, кажется, пытался утопиться в чае. — Кстати, об отношениях, — как бы невзначай сказал Луи, пнув друга под столом, — Лиам хотел вам кое-что рассказать. — Я вся во внимании дорогой, — блондинка повернулась всем телом к кареглазому, показывая, что она готова слушать, а Пейно вытаращил глаза, шокировано посмотрев на друга, который только что бесстыдно предал его. — Я, ну, — пробормотал Лиам, пытаясь подобрать слова. Он безумно нервничал, и пристальный взгляд Луи и его уверенный кивок головой вообще-то совсем не помогали, а наоборот делали все ещё хуже, — В общем, мы с Даниэль расстались. От произнесённых слов внутри у Лиама, что-то взорвалось, маленькими осколками вонзившись в плоть, причинив спасительную боль, которая прокатилась по телу тяжелым облегчением. Он почувствовал, что уже давно должен был сказать об этом маме, закрыв этот ноющий гештальт. Теперь все происходящее стало настолько реальным, что у Пейна заболела голова, но он даже обрадовался этому. Последние недели он находился словно в прострации, пытаясь найти выход из окутавшей его пелены. Этим выходом ему казалась Даниэль, которая вот-вот должна была позвонить ему, извиниться и попросить начать все сначала. Но теперь пелена рассеялась, парень четко осознал, что они расстались с Дани окончательно и бесповоротно. Да, признавать это было невыносимо больно и тяжело, но до крайности необходимо, и теперь, когда он принял то, что назад уже ничего не вернуть, ему оставалось лишь двигаться дальше. Благо у него были люди, с которыми он мог разделить этот непростой путь. — Какой ужас, — вырвалось у женщины, которая тут же приложила ладонь ко рту, — Мне очень жаль, милый. Что случилось? Голос матери Лиама звучал очень расстроенно и разочарованно, отчего Пейну стало сильно не по себе. Больше всего в жизни он не любил расстраивать родителей, потому что в такие моменты чувство вины ломало его изнутри. Ему казалось, что он просто не имеет право разочаровывать родителей, которые ради него сделали буквально все, что могли, которые всегда верили в него и поддерживали, несмотря ни на что. — В последние пару месяцев я заметил, что мы стали сильно отдаляться, — медленно начал кареглазый, который обычно говорил невероятно быстро, так что порой разобрать его речь было довольно сложно, но не в этот раз, — Ничего кардинально не поменялось, но я чувствовал, что что-то не так. Она начала ревновать меня к моим знакомым, чего раньше никогда не делала. Приезжала ко мне реже, чем обычно. Иногда закатывала истерики не из-за чего, хотя потом всегда извинялась за это, — Лиам на какой-то момент остановился, а миссис Пейн взяла его руку в свою, — А потом две недели назад она пришла ко мне и сказала, что нам нужно серьезно поговорить. Она сказала, что устала от наших отношений, да и от отношений в принципе. Сказала, что каждый день похож на предыдущий, а она хочет чего-то нового. Сказала, что я начал ей надоедать, и что она не чувствует себя свободной, хотя ты же знаешь, я никогда не сковывал ее и ничего не запрещал. Короче говоря, она попросила взять перерыв в отношениях, сказав, что это просто такой период и ей нужно побыть одной. Я не хотел делать никакой перерыв. Я сказал, что если у неё что-то случилось, то я всегда готов помочь ей, я могу дать ей больше свободы, могу реже писать или звонить, если ей от этого станет легче, но я не хотел отпускать ее на совсем, потому что перерыв в отношениях всегда заканчивается плохо. Она ответила, что я ее просто не понимаю, что я ее не слушаю и не слышу. Мы повздорили. Я правда не знаю, что на меня нашло, но я вспылил и сказал, что если она устала от наших отношений, то мы можем их прекратить насовсем, — парень замолчал, горький ком подступил к его горлу и дышать стало очень тяжело, не то что говорить, — Я не имел это ввиду, но она согласилась. Повисло тяжелое молчание. На глазах женщины навернулись слёзы, но она пыталась сдержать их всеми силами. Луи положил свою руку на плечо лучшему другу и слегка сжал ее, что помогло парню немного расслабиться. — Как ты себя чувствуешь, дорогой? — спросила миссис Пейн, выдержав долгую паузу. — Сначала было очень тяжело, — признался кареглазый, — Я отказывался верить, что это правда произошло. Что это конец. Благо я был не один в этот трудный период, — на этих словах Лимо кивнул в сторону шатена, который скромно улыбнулся, — Сейчас стало чуть легче, хотя я думаю, мне потребуется много времени, чтобы оправиться от произошедшего. — Ты же знаешь, что всегда можешь обратиться к нам с отцом за помощью, — от нежного голоса женщины внутри Лиама растеклось приятное тепло, согревающее тело. Он коротко кивнул и слегка улыбнулся. Разговор плавно перешёл на другую тему, а в голове Пейна все безустанно крутилась мысль о том, как же ему повезло родиться в такой семье и встретить такого прекрасного друга, который едва узнав о разрыве, сразу же примчался к кареглазому в общежитие, притащив с собой огромный брикет ванильного мороженого и две бутылки водки. Потерять Даниэль было очень больно и тяжело, но на этом жизнь определенно не заканчивалась. Может быть наоборот, она только начиналась. Проговорив с миссис Пейн около часа, а может и гораздо больше, парни направились наверх в комнату Лиама со стаканами персикового сока в руках и уселись играть в игровую приставку совсем как в те времена, когда они были ещё глупыми и наивными подростками. Каждые выходные шатен оставался на ночевку у своего лучшего друга, и они рубились в Mortal Kombat, пока из глаз не начинали течь слёзы от усталости. Мама Лиама постоянно заходила в комнату сына, проверяя мальчиков и принося им огромные миски с печеньем или бутерброды с плавленным сыром. В этой комнате обставленной кубками и медалями за соревнования в различных видах спорта, с дорогой стереосистемой в углу и обоями с изображением огромной карты мира Луи чувствовал себя как дома, даже чуточку больше, чем у себя самого. — Так нечестно! — закричал Пейн, захлебываясь от смеха, когда голубоглазый внезапно начал щекотать друга, который уверенно надирал зад Томлинсону в последнем раунде, — Ты же знаешь, что я боюсь щекотки! Заливистый смех кареглазого парня разливался по комнате, нежные шелковистые кудри спадали ему на лицо, ленивые солнечные лучи скользили по его растянутым в улыбке губам, и все было хорошо. Луи навалился на друга, который уже давно отбросил джойстик в сторону и сейчас просто пытался защититься от возмутительного нападения друга. Плавно сражение переросло в бойню подушками, после которой парни обессилено свалились на пол, не переставая при этом смеяться. — Лиам, ты определенно вывихнул мне запястье! — еле отдышавшись, проскулил шатен. — Ты мне чуть ребро не сломал, когда прыгнул на меня с кровати, — в ответ возмутился Пейн. — Это был прыжок ниндзя, — гордо заявил Луи. — Это был прыжок слона, — проворчал Лиам с широченной улыбкой на лице, которую он просто не мог скрыть никакими усилиями. — Слоны не умеют прыгать, — экспертно поправил Томлинсон друга. — Порой я удивляюсь, насколько рандомные факты находятся в твоей голове. Парни снова засмеялись, а затем на какое-то время затихли, просто наслаждаясь моментом, который был полон беззаботного спокойствия. — Я ненавижу разочаровывать своих родителей, — тихо проговорил Лиам, смотря куда-то в потолок. — Иногда мне кажется, что я только это и делаю, — пожал плечами голубоглазый, повернув свою голову на друга. Томлинсон почувствовал, как парня снова накрывает волна тревожности. Улыбка на его лице быстро потухла, губы сжались в тонкую напряженную линию, а мускул около левого глаза начал едва заметно подёргиваться. У Лиама и раньше случались подобные приступы, когда ни с того ни с сего его вдруг охватывало беспричинное волнение, и он мгновенно закрывался в себе, даже если за секунду до этого все было хорошо. После расставания подобные случаи участились, а потому Пейн старался не оставаться один, чтобы не погрязнуть в собственных мыслях, которые по щелчку пальцев становились сосредоточением всего самого плохого на планете. — Хэй, чувак, — Луи попытался обратить на себя внимание кареглазого, — Как насчёт того, чтобы пойти в клуб? А? Что скажешь? — В клуб? — отрешенно проговорил Пейн. — Да, как мы и планировали. Шатен вскочил на ноги и посмотрел вниз на друга. — Ты со мной? — Куда ж я денусь, — кивнул Пейн, понемногу приходя в себя, — Я просто не могу отпустить тебя в клуб одного. И парень правда имел это ввиду, потому что отправить Луи в клуб без присмотра, означало совершить самую ужасную ошибку в своей жизни. Томлинсон был словно ребёнок-катастрофа, а Лиам добровольно записался в его опекуны ещё давным-давно, так что следить за Луи — было его прямой обязанностью. Трезвый парень и так доставлял довольно много проблем, имея дар ввязываться в неприятности, а что уж говорить о пьяном Луи, который однажды согласился уехать с каким-то абсолютно левым парнем в Китай на постоянное место жительство и даже успел купить билеты, так что Лиаму пришлось вылавливать его из аэропорта. После боя подушками оба парня выглядели ужасно растрепанно, так что им понадобилось довольно много времени, чтобы привести себя в порядок. Томлинсон одолжил у друга одежду, так как если бы рубашка отца пропахла алкоголем, у Луи точно были бы огромные проблемы. Парень надел черную футболку с черепом на ней, которую сам же оставил у Лиама несколько лет назад, и что удивительно, она была в довольно приличном состоянии, словно Пейн ее аккуратно берег как раз для этого случая. Также шатен решил переодеть джинсы, надев чёрные штаны в белую клетку, которые ему пришлось подвернуть, так как кареглазый очевидно был сильно выше самого парня. Образ дополняла небольшая цепь, которую Лиам пристегнул на штаны парня, сказав, что сейчас так модно. Шатен долго отпирался от затеи друга, зачесать ему волосы наверх, но в конце концов согласился под напором кареглазого, который убедил его, что ему это очень пойдёт. — Ну, как я выгляжу? — Луи покрутится перед парнем, ожидая честной оценки своего образа. — Как человек, у которого сегодня определенно будет секс, — озвучил своё экспертное мнение Пейно. — Это я и хотел услышать! Лиам фыркнул и подошёл к зеркалу, чтобы слегка уложить свои волнистые волосы. Сам он был одет в белую футболку с вертикальными чёрными полосами и в темные брюки, обтягивающие тело спортсмена во всех нужных местах. С цепью на шее и дорогими часами на запястье Пейн выглядел очень горячо, и Луи не мог это не отметить. — Ты можешь, пожалуйста, выглядеть не как блядская модель с обложки журнала, потому что рядом с тобой у меня просто нет шансов подцепить кого-то, — раздраженно проворчал Томлинсон, смотря на то, как парень увлажняет свои губы бальзамом. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Лиам и повернутся к другу, — Ты выглядишь потрясно. — Да, но не на твоём фоне! — возмутился Луи. — Это неправда, но я, эм, могу переодеться? — неуверенно предложил кареглазый. — Да ты и в мешке из-под картошки будешь выглядеть отлично. — Ты предлагаешь, мне пойти без одежды? — О господи, Лимо! — закатил глаза Томлинсон, — Нет, только не это! Порой Луи ненавидел себя за то, что в качестве своего лучшего друга он выбрал парня, который выглядит как чертов Аполлон, и который мог бы с легкостью отбить у Томлинсона любого парня, если бы захотел. Правда, когда они только познакомились, Лиам, конечно же, выглядел совершенно по-другому, и Луи даже не мог себе представить, что из милого неуклюжего медвежонка вырастет вот это вот. Один пресс парня выглядел идеальнее, чем вся жизнь Томмо. Не то чтобы шатен сильно комплексовал по этому поводу, но порой ему просто хотелось убиться об стенку, когда Лиам ходил без футболки и недоумевал, почему это на него все пялятся. Нет, серьезно, этот идиот даже наполовину не осознавал насколько хорошо он выглядит, и вечно краснел, слыша комплименты в свою сторону, часто препираясь и отнекиваясь. Наверное внутри он так и остался все тем же милым неуклюжим медвежонком. — Луи, я— — Просто надень пакет на голову и мы пойдём — Пакет? — Ладно, забей. Попрощавшись с миссис Пейн и попросив передать привет мистеру Пейну от Луи, парни вышли из дома.