Выжженные пламенем биотики

Всепроникающий гул двигателей распространялся по стенам и даже через подушку отдавался в измождённом мозгу, сливаясь с нарастающей мигренью настолько, что невозможно было сказать, где заканчивается шум внешний и начинается внутренний. Бесцветные огни корабельной иллюминации переливались радугой сквозь ресницы едва приоткрытых глаз, уже просто неспособных смотреть на прямой свет после такого мучительного дня. Казалось, он длился вечно. Атака, потом ещё одна. Засада, превратившаяся в кровавую мясорубку, из которой отряд чудом выбрался в полном составе, но так и не смог спасти всех гражданских, случайно попавших в разборки сильных мира сего. И всё — лишь ради того, чтоб спасти какой-то компромат, так нужный Совету в его политических игрищах. Коммандер обессилено лежал на спине в своей каюте на «Нормандии», мечтая просто уснуть блаженным сном, а не возвращаться на мостик, где все его товарищи так же морально выжаты досуха, как и он сам, и ждут от него приободряющих слов. У него болело буквально всё, и не было сил даже на то, чтоб просто улечься поудобнее. Так и распластался в той же позе, в которой рухнул на кровать, вернувшись из вылазки. Когда, наконец, кто-то приободрит его самого? Скажет «всё хорошо, всё будет в порядке», и он сможет, в кои-то веки, уснуть, не предвкушая грядущую бойню? Головная боль всё нарастала. Так вот, значит, как себя чувствует майор Аленко, когда импланты опять сбоят? Только у него такое постоянно. Боже, да это, должно быть, сущий ад — вот так жить. Не то чтобы Шепард не знал об этом раньше, но только сейчас, кажется, начал понимать по-настоящему. Биотика — стоила ли она того, чтоб вот так обрекать человека на полную жизнь мучений? Пожертвовать немногими, чтоб обеспечить благополучие остальных… Банальность зла… Хотя прямо сейчас измотанный спектр точно не отказался бы от «особого снадобья» Кейдена с применением его «спецсредств». Оно всегда поднимало настроение и помогало пережить самый невыносимый стресс. Всё-таки, уж в чём-чём, а в этом Кейден — точно виртуоз. — Коммандер, вы нужны на мостике, — раздался по внутренней системе оповещения голос СУЗИ. Блядь, ну дайте хоть чуть-чуть прийти в себя, честное слово. Ну неужели эти мотивационные речи не могут подождать даже нескольких минут? Даже батарейкам нужна подзарядка, в конце-то концов! Шепард набрался сил, чтоб ответить так твёрдо и отчётливо, как подобает капитану корабля: — Подойду через десять минут, — он с неохотой открыл глаза и с усилием приподнялся, чтоб сесть на краю кровати. — Коммандер, ваше вмешательство требуется немедленно, — настойчиво возразил корабельный ИИ, — если вы в данный момент не в состоянии проследовать на мостик, я могу перенаправить сигнал на персональный терминал в вашей каюте, но ответить необходимо прямо сейчас. Это было максимально резкое высказывание, на которое только способна хранительница корабля, а значит, там что-то по-настоящему катастрофическое. Сердце забилось с новой силой. В порыве нахлынувшего адреналина от осознания того кошмара, который ожидает на другом конце связи, капитан фрегата резко вскочил, на время забыв об истощении, и стрелой промчался к терминалу. — СУЗИ, Включай. Ответа не последовало. Вместо этого на экране просто загорелась иконка «входящая видеосвязь». Видеосвязь? Не звонок, не текстовое сообщение? Такой сигнал может быть только от кого-то из союзников, при чём лишь от тех, кому Шепард лично установил ту систему что-то-там-квантовой сцепленности, которую Альянс позаимствовал у Призрака. Кто бы ни был по ту сторону экрана, это точно не предвещает ничего хорошего. Не в таких обстоятельствах. Не в такой день. Эта мысль молнией промелькнула в его сознании, пока палец уже сам рефлекторно нажимал на кнопку принятия звонка. Чёрный экран установки соединения… Первые несколько битых кадров с артефактами от синхронизации квантовой сцепленности… Сознание Шепарда жадно выискивало каждую кроху информации, которая могла бы помочь ему подготовиться к тому кошмару, который его ждёт. Чёткая картинка. Человек, со смесью ярости и ужаса уставившийся в камеру и что-то кричащий людям за кадром. Лишь через пару мгновений коммандер осознал, что это Джек, татуированное лицо которой с трудом узнаётся под толстым слоем густой крови, накрывшей правую половину… в то время, как по другой половине стекают… слёзы? Слёзы? У Джек? — Шепард, ты тут, нет? — раздался из динамиков ещё более взбешённый голос, чем обычно. — Да, что случ… — Шепард, хуйло, я не ебу, что за пиздец ты там устроил, чем так взбесил Цербер, но пиздуй сюда сейчас же! — Куда «сюд… — В НОВУЮ АКАДЕМИЮ, ДЕГЕНЕРАТ ТЫ-ПЕРЕРОСТОК, — тренер биотики только было перешла на крик, как вдруг резко оборвалась, бросив взгляд куда-то за кадр и, судя по голубой вспышке, метнула что-то биотическое. С той стороны раздался звук разрываемой плоти и нечеловеческий вопль. Резким поворотом головы она снова разъярённо уставилась в камеру и продолжила, жадно глотая воздух между словами. Очевидно, она хотела высказать старому знакомому всё, что о нём думает, со свойственным ей бешенством, но, видимо, с последним ударом её начали покидать и последние силы. Что за жесть там творится? Никогда раньше она не задыхалась от усталости во время боя. — Цербер… напал… кадетов… сюда… СЕЙЧАС ЖЕ… УЁБОК! — с последним криком брутальная баба окончательно запыхалась, явно пытаясь что-то сказать, но нехватка кислорода взяла своё, и та слегка осела в кадре, стараясь отдышаться. Ситуация ни разу не прояснилась, но одно уже ясно точно. Команды бортовому ИИ вырвались изо рта капитана сами собой: — СУЗИ, проложи самый быстрый курс к временной академии биотиков Альянса. — Уже сделано. Запускаю двигатель на максималь… — Джек, — не дожидаясь, он обратился снова к своей темпераментной подруге, — матом крыть меня будешь потом, а сейчас нам надо вас вытащить. Нам всё равно нужно… СУЗИ, сколько лететь до точки высадки? — Два часа, если максимально… — Нам нужно не меньше двух часов, чтоб до вас добраться. Вам есть, где укрыться? — Я, ЧТО, БЛЯДЬ, ПО-ТВОЕМУ… — ПОТОМ ПРООРЁШЬСЯ. Отвечай по существу. — Да, но туда ещё… Она снова резко остановилась и с истошным воплем бросила ещё один заряд в другую сторону. Оттуда раздался скрежет мнущегося металла и последовавший за ним взрыв, озаривший вспышкой всё помещение, на мгновение залив экран белым светом. Слегка отдышавшись, Джек продолжила: — Туда ещё нужно… прорваться. Мы отрезаны. — Насколько превосходящие силы противн… — ДА ТУТ ЁБАНЫЙ АД, МУДИЛА! — глубокий вдох, — они моих… моих ребят… — Есть потери? — Я НЕ ЗНАЮ! — ещё один, — полно раненых… все врассыпную… мы не… они ж совсем зелёные… — Значит так. Слушай. Собирай всех, кого сможешь, и всё оружие, что видишь — и прорывайтесь к пункту эвакуации. Как доберётесь, отправь СУЗИ точные координаты. Забаррикадируйтесь там всем, что… — ДА КАК МЫ ПРОРВЁМСЯ? — Соберись. Ты уже потеряла однажды воспитанников в таком же месиве… — Ты охуел? Не в таком! Даже не близко… — А ты хочешь потерять ещё?! Соберись. Мы с тобой прорывались через рой на базе Коллекционеров. Ты в одну харю вырвалась из тюрьмы. Сейчас твоё умение всё крушить как нельзя кстати, а ты в шоке. — Но… — Если кто и в состоянии сейчас защитить твоих ребят — то это ты. Вспомни, что и как надо делать, когда ты можешь рассчитывать только на себя. Сможешь? — Думаю, да, — потерянность и ужас в глазах Подопытной Ноль медленно сменились на бездушную целеустремлённость машины для убийства, — но ты у меня точно получишь пизды за каждого… — Не забудь про раненых. Едва живой боец — лучше, чем… — Да уж без тебя знаю! — Мы прибудем, как только сможем. Конец связи. Татуированная мадам напоследок ещё раз громко послала своего друга, заодно колоритно показав средний палец прямо в камеру, и экран погас. Несколько мгновений капитан стоял неподвижно от осознания случившегося, а потом схватил со стола первое, что попалось под руку, и, развернувшись, с размаху швырнул в стену: — БЛЬ… — его яростный крик оборвался, так и не успев начаться. В дверях стоял оцепеневший Кейден. Правая его ладонь, рефлекторно поднявшаяся вперёд в защитную позицию, переливалась голубым свечением в полной боевой готовности отразить удар. Крепкая стальная карандашница только что пролетела буквально в полуметре от его лица, чудом не угодив прямо в голову, а вместо этого оставив солидную вмятину на дверной раме. На несколько секунд оба застыли. Первым пришёл в себя от увиденного Кейден и, медленно опуская руки и подходя к старшему по званию, заговорил спокойным голосом: — Я никогда раньше не видел тебя в таком отчаянии, чтоб ты ругался матом. Всё настолько плохо? Тот всё ещё стоял окаменевшим, застыв после броска с выкинутой вперёд рукой. Лишь неверящий взгляд лихорадочно метался по комнате. Майор подошёл вплотную, лицом к лицу, и, глядя прямо ему в глаза, продолжил настолько успокаивающим тоном, насколько только позволял его хриплый низкий тембр: — Тот ужас, через который мы прорываемся сегодня — закончится. Рано или поздно. Иногда бывают плохие дни. И сегодня — чёрт возьми, самый плохой день из всех, что я видел. — Я тебя чуть не… — вновь начал обретать дар речи другой боец. Биотик нежно обнял своего парня. Тот, всё ещё с ошарашенным лицом, механически обнял его в ответ. Ладонь, по-прежнему переливающаяся сапфирно-синим светом, с мягкой вспышкой и лёгким «пф-ф-ф» коснулась крепкой спины Шепарда, отчего тот почувствовал растекающееся по телу тепло. Обычно они находили этому иное применение, но прямо сейчас — именно это, и именно так было нужно измождённому капитану. Не обращая внимания на его слова, Аленко прижался щекой к щеке партнёра и едва слышимым голосом, но всё же не шёпотом, заговорил прямо на ухо: — Тише-тише… Сегодня — точно паршивый день, та ещё чёрная полоса. Но нам надо найти в себе силы её пережить, — его глубокий низкий голос приятно отдавался в прижатой груди Шепарда, вытесняя испуг и вселяя какое-то наивное чувство защищённости. — Я же мог тебя… — Не мог. Я, конечно, не ровня твоей вспыльчивой подруге, но, — он нежно поцеловал своего парня в шею, оставив голубой отпечаток биотического поля, которое начало растекаться во все стороны, — не забывай, что тут с тобой тоже первоклассный боевой биотик. Заряды в бою меня, значит, не взяли, а какая-то фигня… что это было? — Не знаю… карандашница. — А какая-то карандашница, значит возьмёт? Бред же, — он тихо усмехнулся в плечо своего партнёра, — Да и вы там сегодня, значит, еле живы остались, а мне — вот из-за этого психовать? — Но тут ты без шлема… я не знал, что ты там стоишь… почему всё сразу… — Тс-с-с. Расслабься. «Без шлема» мы с тобой и много чего другого делали, — ехидно ухмыльнулся он, — Не взял сегодня меня на задание — так хоть тут не мешай помочь. В каюте воцарилась тишина. Лишь едва слышимое потрескивание биотического поля, с лёгким покалыванием уже окутавшего обоих тёплым полотенцем, вжавшихся друг в друга всем телом. И гул двигателей, которые вовсю работали на полную мощность, но отчего-то не сверлили коммандеру мозг так невыносимо, как было лишь несколько минут назад. У них — всего два часа до высадки. Надо собираться. Надо провести брифинг перед командой. Надо проверить боевой Кадьяк, наверняка изрешечённый выстрелами на только что завершившейся миссии. Надо, но не сейчас. Сейчас — он вместе с Кейденом, в его тёплых объятиях, и это первый проблеск света за, казалось бы, минувшую вечность. Уж несколько-то минут блаженства и тишины — он сегодня точно заслужил.