Выжженные пламенем биотики

— Ой спасибо, ваше величество, что таки соизволил притащить сюда свой спектровский зад! — издалека встретил быстро приближающуюся троицу недовольный женский крик, — Не надорвался? Где вас черти носили? — Мы тоже рады тебя видеть, Джек, — вместо своего командира откликнулся Гаррус. — Говори за себя, — пробурчал Джеймс. Они, прикрывая глаза, обошли повисшую в воздухе светящуюся фигуру, которая закрывала своим щитом сломавшуюся дверь, подбежали к укрытиям с разных сторон от обороняемого входа, и присоединились к кадетам, отстреливавшим солдат Цербера. Джеймс и Шепард выпустили очереди из штурмовых винтовок. Гаррус — поставил первый хэдшот из своей любимой «Вдовы», заняв позицию на полу из-за угла большого ржавого контейнера. Изредка отпуская спусковой крючок, чтоб оружие не слишком перегревалось, капитан продолжил, перекрикивая выстрелы: — Какие потери по гражданским? — Выкосили весь персонал. Вообще всех: и гражданских, и военных. Из преподов — я одна. Среди студентов — если потери и есть, то мелкие. На глаз. Нам тут, знаешь ли, было не до подсчётов. Но на вид — вроде, все целы. А вот троих моих из-за тебя… — Мы уже в курсе. Зачем они нужны Церберу? — А я ебу?.. Миллер, какого хуя! Чо зажался, как целка на выпускном? Яйца в кучку — и огонь! — Джек, ну хоть какие-то предположения? — Да вот ваще без понятия. Они ж совсем сопляки, нихуя не умеют… — Но мэм, мы… — обиженно хотел было возразить один невысокий азиат, который сосредоточенно отстреливался из-за укрытия неподалёку. — Ебальник захлопни, Кванг! Разуй свои косые шары и целься лучше! Отрастил бы сперва свой мелкий хер, прежде чем вякать под руку тем, кто… Подобная манера общения была какой-то чересчур жёсткой даже для той Джек, которую знал Шепард. Даже в адрес мало-мальски знакомых людей, не говоря уже о тех, кто ей, по идее, должен быть дорог. — Ты чего на них срываешься? — встрял спектр. — Тоже мне Мать Тереза, может моё место займёшь? Или пойдёшь спасать тех троих? Я ведь тебе обещала пизды дать за каждого, кого мы не досчитаемся? Вот и вали их вытаскивать, а то пожалеешь, что попал ко мне, а не в лапы Цербера! Что вообще за ебалу́ ты там наворотил, что они вот так с нихуя вылезли из пизды на лыжах? — Так ты в курсе нашей прошлой миссии? — Я в курсе, что ты полез ворошить осиное гнездо, и чем-то пиздец как достал их предводителя, а через пару часов — хуяк! — и у нас по базе шныряют его со́ски. Если из-за твоих разборок с Призраком я потеряю своих салаг — я тебе яйца через глотку… — ОСТЫНЬ! Куда их утащили? — Сам остынь!.. Точно не знаю. Первым делом они отрезали всё внутреннее наблюдение. Но недавно мне Афина доложила, что атипичное скопление массы — на складе — это где мы — и в центральном блоке. Там, где тренировочный зал. — Кто доложил? Там остались гражданские? — Да не ссы ты! Наш ВИ доложил, который станцией управляет. У нас она полностью автоматизирована — чтоб тут были только биотики: либо студенты, либо училки. Никаких слесарей, садовников и прочего. Даже еду нам боты готовят. Сейчас я одна… Джек на пару секунд сгруппировалась в позу эмбриона, видимо, набираясь сил, а потом резко расправилась, с громким криком раскинув руки в стороны, чем запустила биотическую волну, которая отшвырнула четверых солдат Цербера, уже подобравшихся вплотную к двери. Они упали на живот, головой в сторону входа, и как только стали подниматься — все четверо получили по выстрелу точно промеж глаз, грохнувшись обратно. Слегка отдышавшись, она продолжила: — Я одна осталась с допуском. Так что он автоматом поднялся до максимального. Вся база сейчас под моим контролем, я прямо с портативного терминала ею голосом управляю… КОГДА ВСЯКИЕ ХУИ НЕ ПЫТАЮТСЯ МНЕ НАСОВАТЬ ВО ВСЕ ДЫРЫ… Она выбросила руку открытой ладонью вперёд, остановив в воздухе прилетевшую ракету от «Атласа», которая чуть было не врезалась в биотический щит. Реактивное пламя продолжало яростно пытаться сдвинуть снаряд вперёд, но тот застыл неподвижно буквально в нескольких десятках сантиметров от поля, переливающегося синим цветом. Резко сжав руку в кулак, белая фигура развернула вражеский подарок и, расслабив руку, запустила его обратно. Через мгновение раздался взрыв и металлический грохот от падающего на пол меха. Вернее, его обломков. Всё ещё продолжая парить над землёй, Джек безвольно обмякла, свесив руки и голову, словно её кто-то держит в воздухе за плечи. Было слышно, как она пытается отдышаться. Из терминала, закреплённого на её поясе — его было невозможно разглядеть в потоке ослепляющего света, который исходил от белой фигуры, но звук донёсся оттуда — прозвучал знакомый голос кадета: — Мисс Нот? Мэм? — Что, блядь… ещё… там? — тяжело дыша, не поднимая головы ответила тренер. — Нужно закрыть ворота. Мы погрузили в шаттл… — Что вы там погрузили? — Нам коммандер Шепард сказал, что надо… — А похуй. Если Шепард — делайте, как сказал, — она ещё пару раз глубоко вздохнула, чтоб восстановить-таки дыхание и, медленно поднимая голову и выпрямляя спину, громко скомандовала, — Афина! Из терминала раздался мягкий женский голос, звучащий не к месту спокойно: — Да, директор. — Закрой ворота… А хотя нет. Голосовая идентификация, даю допуск на управление воротами шлюза в блоке хранения… — она всё-таки не смогла закончить фразу на одном вдохе, -… студенту Рамирезу. — Пожалуйста, уточните, кого вы имеете в… — СТУДЕНТУ РАМИРЕЗУ ИЗ КАДЕТСКОЙ ГРУППЫ «СИЯНИЕ», тупая ты пизда! — А у нас есть название? — спросил тот же миниатюрный азиатик, который обратил на себя внимание раньше. — Кванг, хули не понятно в словах «не отвлекаться»? Афина, ты там повисла? — Пожалуйста, подождите. Перевыпускаю ключи шифрования… — и спустя несколько секунд, — Готово. Допуск выдан. Теперь студент Диего Рамирез, номер в ведомости Альянса Семь-Пять-Шесть-Два-Два-Семь… — Да-да, захлопнись! Кофемолка ёбаная. Шепард, ты там полный рот хуёв набрал? — А что ты… — Ах да, — вновь прервала его тренер биотиков, — Афина! — Да, директор. — Голосовая идентификация, даю Шепарду такой же допуск, как у меня. — Простите, максимальный допуск может быть только у одного уполномоченного согласно директиве Альянса номер… — Да ебать тебя в кулер… Ну значит, дай следующий! Самый максимальный доступ к управлению станцией, какой можешь… Ей-богу, её кретины какие-то кодили. — Вы хотите выдать допуск заведующего по организ… — ДА, БЛЯДЬ! — Кому вы хотите его выдать? — Я ж сказала: Шепарду! — Простите, такой студент не числи… — ТЫ ТУТ МНОГО ШЕПАРДОВ ВИДИШЬ? Афина подвисла, видимо, что-то там сканируя. — Вы хотите выдать допуск коммандеру Шепарду, капитану… — ДА! ДА! ДА! Чес-слово, я тебя вот этими — блядь — руками переформатирую, если выживем. Спустя ещё несколько секунд сразу из обоих терминалов — на поясе Джек и в омнитуле капитана Нормандии — синхронно продолжил один и тот же женский голос: — Готово. Допуск выдан. Теперь… — Всё! Далее! Афина, и скинь ему прямо сейчас подробную схему станции. — Готово. В этот же момент на омнитуле капитана замигало оповещение о полученном сообщении. Джек выдохнула. С другой стороны ангара раскатами грома раздался грохот ворот, которые стали медленно закрываться. — Хули расселся? Тебя за ручку проводить надо? Пиздуй моих вытаскивать!

***

Над головой свистели заряды массы. До заветной двери оставалось лишь несколько метров. «Афина, ОТКРОЙ!» — Шепард сбился со счёта, который раз за последние минут 20 он выпалил эту команду. С громким звуком электрического разряда погасла последняя ячейка энергетического щита. Видимо, от выстрела того церберовского техника увернуться всё-таки не удалось. Ещё чуть-чуть — и так же погаснет щит биотический. А ведь они втроём уже были так близко… Капитан Нормандии, конечно, не квалифицировался на чистой биотике, и даже Кейден, бесспорно, порвал бы того в клочья, если бы они решили мериться ею, а не тем, чем обычно. Но не будь её — сейчас они бы не забрались так далеко. Тогда, с Джек, они не могли дожидаться подкрепления. Но и бросаться втроём в коридоры станции, кишащей исчадиями Цербера — было чистым безумием. Тот шквал огня, который накрыл их, стоило выбежать из-под защиты татуированной брюнетки — даже на базе Коллекторов Шепард подобного не припомнит. Да и вообще никогда в своей жизни. То ли удача всё ещё была на их стороне, то ли наивный план тактического построения и впрямь работал — не ясно. Чудом было уже то, что они миновали первый же коридор под контролем захватчиков. Даже не заикаясь о том, как им удалось преодолеть остальные… сколько там? Пятнадцать? Двадцать блоков станции? То ли эффект неожиданности — действительно, солдатам Призрака и в голову не могло прийти, что какие-то отморозки решат сунуться в отсек, в котором их ждут полсотни вражеских десантников с парой «Атласов». То ли то самое хвалёное Шепардовское везение. То ли — чем чёрт не шутит — и впрямь, работала эта их нехитрая тактическая формула: Джеймс рвётся вперёд, прорубая путь под сопровождающим огнём Гарруса, пока Шепард отстреливается сзади, прикрывая тыл. Невозможно сосчитать, сколько раз они уже были на волосок от гибели. Биотика, дорогая биотика! Капитан всем сердцем благодарил Вселенную за то, что ещё в кадетстве ему хватило ума сделать правильный выбор и не отказался от тренировок, остановившись на специализации штурмовика-СЛЭШ-БИОТИКА. Бесспорно, из-за этого он не смог до конца развить свой талант рукопашного боя или обращения с огнестрелом, но зато приобрёл что-то, что не заменить ничем. Если б не голубой щит капитана, на повороте из-за того злосчастного угла снайперский заряд прилетел бы аккурат в затылок турианского друга, на чём и закончилась бы их отчаянная вылазка. Сердце колотилось, как бешеное. У Шепарда душа ушла в пятки, когда он осознал, что выстрели снайпер хоть на 10 сантиметров правее или левее — и он бы не задыхался в истошном вопле: «Афина, ЗАКРОЙ ДВЕРЬ!» — а уже наблюдал бы, как медленно падает ниц бездыханный труп его товарища, который наивно понадеялся, что его капитан действительно прикроет спину. Спасительная биотика. И спасительные 10 сантиметров. Без них — ни Шепарда, ни Джеймса, ни Гарруса — уже бы не было. А так — всего лишь ноющая ладонь, которая сквозь биотическое поле приняла смертельный удар на себя. Наверное, сломано несколько костей. Всякий раз, залетая в следующий зал, они смертоносным вихрем проносились через толпу амбалов в белой броне, пока те не успели прийти в себя. И всякий раз под прошивающим градом вражеских выстрелов на последних секундах вырубался энергетический щит спектра… Но оставалась она. Спасительная биотика. Сколько трупов они оставили за собой? И вообразить сложно. Шепард был прав, когда спрашивал у кадета Рамиреза о вражеской численности. «Десятки, сотни, тысячи?» — тогда он думал, что последние два слова сказал в шутку. Но сейчас почему-то было не смешно. Сотни. Счёт определённо шёл на сотни. Восемь-девять, а то и все 12 сотен — стольких они уже миновали. 12 сотен. Тыща-двести… это уже считается, как «тысячи», или ещё нет? Как вообще возможно скоординировать одновременное нападение такой оравы десантников? Да банально — как столько народу успело плюс-минус синхронно проникнуть через обшивку станции? Каждый блок, оставленный позади — как тарелка с бусинами вражеских шлемов, в едином порыве повёрнутых к закрывающейся двери. С медленно зарастающей просекой посередине. Просекой из тел в белой броне. Раньше «идти по трупам» для Шепарда было фигурой речи. Жуткой. Безжалостной. Бесчестной. Но всё-таки, лишь фигурой речи. Сегодня он испытал, каково это — идти по трупам буквально. Когда очередной дуболом, которому не посчастливилось оказаться на пути у троицы с Нормандии, с глухим стуком падал на колени под перепрыгивающим его турианцем, но ещё не успевал коснуться пола своей спиной или грудью. «Шепард, труп справа», — или, — «труп слева», — едва успевал выкрикнуть Гаррус. А пятящийся командир лишь впечатывал ногой бездыханное тело в пол, продолжая движение назад. Технично, без капли сострадания павшему. Или ещё живому бойцу, рёбра которого с громким хрустом ломались под весом спектра, сопровождаясь по-девчачьи жалобными криками амбала. Да, он солдат вражеской стороны. Стороны, которая сама не остановится ни перед чем и с лёгкостью пойдёт по трупам всех, кто встанет у неё на пути. Но всё же, в этом было что-то неправильное. Фундаментально неправильное. «Иногда сгодятся любые методы, если идти к благородной цели», — или избитое: «цель оправдывает сердства», — не этого ли принципа придерживается Призрак? А раз так — то чем, если отбросить пафосные регалии и статусы, он — Шепард — от того отличается, раз точно так же готов идти по головам?… словно подтверждая эту мысль, под ногой хрустнул раскалывающийся череп, на который коммандер неудачно наступил не глядя. Сколько таких тел смертельная троица оставила за собой — уже как-то даже не закреплялось в памяти. Ну вот ещё пятеро, вот ещё десять. Подумаешь. Десятком больше, десятком меньше — какая разница? Они за правое дело, они идут на помощь несчастным пленным, с которыми вытворяют чёрт-знает-что, во сто крат хуже этой колеи трупов. Но всё же, так не должно быть. Что это за помощь такая? Что они за спасатели? Доктор Смерть, который прав, потому что он — за "хороших парней"? Видимо, и госпожа Удача решила, что отряд слишком злоупотребил её благосклонностью, решив, наконец, отвернуться от несчастных жертв, которые уже сами превратились в кровавых палачей. Эта мысль пронеслась в голове капитана, когда вслед за энергетическим щитом погас и биотический, а прямо ему в глаза уже смотрело своей бездонной тьмой дуло снайперской винтовки. Пожалуй, он это всё-таки заслужил. На войне нет героев. Лишь победители, которые задним числом заставят всех считать героями себя. А значит, и сам Шепард — такой ли он Спаситель, каким его изображает Альянс? Но здесь и сейчас, в самом бою — никому нет дела до твоей репутации. Смерть максимально беспристрастна, она судит по делам, а не по имиджу. И в этой миссии троица с Нормандии показала всю свою безжалостную жестокость к неприятелю. Бесчестная смерть — лидеру бесчестного отряда. Он умрёт не героически и триумфально, возглавляя армию в бою против гигантского Жнеца, а от банального хэдшота, грохнувшись на тело солдата, только что изувеченного им же. Умрёт от выстрела таких же головорезов, как и он сам, которые просто оказались по другую сторону системы «свой-чужой». Шепард принял заслуженное и, как провинившийся ребёнок, испуганно зажмурился. По коридору гулким эхом пронёсся грохот снайперского снаряда, который впечатывался в сталь под всё ещё отдающийся отчаянный крик: «Афина, ЗАКРОЙ».

***

Следом за первым выстрелом, в едва закрывшуюся дверь врезался град зарядов, не способных пробить крепкий металл. Они добрались. О чём их уведомили душераздирающие крики охрипшим мужским голосом, которые стали доноситься с другого конца коридора, стоило отряду свернуть за угол. Было непонятно, как человеческие голосовые связки вообще способны издавать такие звуки. Это было скорее похоже на завывания какого-то животного, если бы в этом рёве не были отчётливо слышны нотки чисто человеческих рыданий и всхлипов. Казалось, ничто не способно врезаться в сознание сильнее, чем этот умоляющий вопль парня, которого, судя по всему, живьём рвали на части. Ничто не способно. Пока на фоне этих криков воздух не рассёк один голос. Тот самый голос. Призрак собственной персоной. — Да закрепите уже его! — донёсся холодный приказной тон. Кулаки сжались сами собой — даже в той руке, которая жутко болела после попавшего в неё снайперского заряда. Челюсти сжались в стальной капкан. Зрачки расширились, а кровь, как показалось Шепарду, начала закипать прямо в венах. Сейчас он сам этого больного ублюдка разорвёт на части голыми руками! Капитан уже присел, чтоб взрывным прыжком начать эту стометровку, разделявшую его и голову Призрака, которая спустя мгновение должна оказаться в руках спектра, оторванной от тела. Он почувствовал, как к его мышцам ног хлынула кровь, принося убойный коктейль из кислорода и адреналина… как вдруг ему на плечо упала ладонь турианца, за которой последовал тихий голос: — Элемент неожиданности. С трудом удержавшись от того, чтоб рвануть вперёд, и чувствуя через застилающую взгляд пелену ярости, как в висках пульсирует кровь, командир подавил инстинктивный импульс и до скрипа вцепился в свою винтовку. Под несмолкающие крики несчастного пленника отряд тихо проследовал вдоль стены до двери на другом конце коридора. Уже приближаясь к ней, трое услышали следующую реплику лидера захватчиков. Голос звучал совершенно спокойно, словно ничего особенного и не происходило. — Ну же, юноша, не сопротивляйтесь. Вы хотели… ДЕРЖАТЬ ЕГО В СОЗНАНИИ!, — громогласный приказ раздался, как только крики парня начали стихать, и после глухого удара вновь продолжились, — Вы хотели помочь человечеству в войне против Жнецов? Вы даже не представляете, как поможете, если всё же окажетесь полезнее своих товарищей. Лишь вытянутая рука Гарруса, сдержавшая на этот раз не только Шепарда, но и Вегу, не позволила сигануть обоим в зал с винтовками наперевес. Трио уже подошло к самому косяку открытой двери. Гаррус продвинулся вперёд, останавливающим жестом сдерживая за собой обоих человеческих бойцов. И, чтоб не выдать себя, быстрым движением выглянул из-за угла, тут же спрятавшись обратно. Любому тренированному бойцу Альянса этого мгновения было достаточно, чтоб оценить ситуацию. Как, несомненно, и турианцу. После чего он прислонился спиной к стене, что-то обдумывая. — Шепард, глянь, — через пару секунд едва слышно произнёс он, — только тихо, — с нажимом подчеркнул снайпер. Они поменялись местами, и тот же трюк с быстрой оценкой обстановки повторил командир. Перед глазами спектра предстал просторный зал. В отличие от ангара — другие блоки, которые они пробегали, у отряда как-то не было времени разглядывать — это помещение уже больше походило на обычную обстановку Альянса. Светлые стены, цельные металлические ограждения высотой по пояс, за которыми можно укрыться, разделяющие отсек на визуальные зоны. В центральной зоне — самой основной — был небольшой стадион, в центре которого лежали, поваленные набок, знакомые сооружения. Шепард вспомнил месяцы в тренировочном лагере в начале военной подготовки. Похожие конструкции использовались либо как полоса препятствий, либо как искусственные заграждения, либо как снаряды для тренировок. Только сейчас они были раскиданы во все стороны — очевидно, головорезы Цербера наспех освобождали центр помещения. В котором сейчас стояла какая-то незнакомая конструкция. Шепард бегло высунулся ещё раз, чтоб разглядеть центр зала. Конструкция выглядела как крепкая прямоугольная рама из толстой блестящей стали, размером чуть выше человеческого роста. В двух её верхних углах были специальные выемки, предназначавшиеся для тех живодёрских цилиндров, в которые были по локоть засунуты руки бьющегося в агонии кадета. На вид эти цилиндры были очень тяжёлыми — как пачка блинов от штанги. Скорее всего, один человек сам по себе не в состоянии их поднять. Длинноволосый, высокий и довольно подтянутый парень в форме Альянса был подвешен в центре этой рамы за какие-то петли вокруг плечей, лицом к двери, пока трое церберовцев-техников фиксировали цилиндр с его левой рукой в соответствующем гнезде в углу рамы. Парень безвольно свесил голову, а длинные волосы спустились вниз, закрывая лицо. Но и его криков было достаточно, чтоб понять, какую маску ужаса оно сейчас выражает. Как только студент вновь начал вырубаться от боли, один из техников ударил его дубинкой в солнечное сплетение, и парень продолжил крики. На фоне этой картины, воплощающей страстные фантазии доктора Менгеле, виднелись столько же солдат, сколько было и во всех предыдущих комнатах — человек 80-100 — которые тут, однако, не свободно кучковались, а организованно стояли строем у противоположной стены, лицом сюда. Как на первом этаже зала, так и на балконах, которые Шепард заметил со второго взгляда. По центру дальней стены проецировался огромный экран с изображением Призрака, который лениво стряхивал сигаретный пепел в своём обычном кресле, очевидно, наблюдая за происходящим. Он даже не здесь, подонок! Ну ещё бы. С чего вообще Шепард решил, что застанет его вживую? Капитану потребовался ещё один взгляд, чтоб оценить ситуацию окончательно. По обеим сторонам от рамы лежали два обугленных тела в униформе Альянса. Одежда была нетронута, но сами чёрные тела опознать уже было невозможно. Они были совершенно высушенные, словно парней сперва зажарили до румяной корочки, а потом ещё хорошенько промариновали в микроволновке. У обоих трупов не было кистей рук. При чём, они были не оторваны, а предплечье просто… истончалось к запястью, оставив вместо ладони лишь всё ещё дымящийся шип. Не спасли. Двоих из трёх — уже точно не спасли. Возможно, не надо было точить лясы, размусоливая текущую ситуацию. Возможно, именно этих драгоценных минут — не хватило. Возможно, если б Нормандия прибыла в систему хоть чуточку раньше — эти ребята были бы ещё живы. Если б Кортезу не пришлось так долго вилять, уворачиваясь от выстрелов истребителей. Да наконец, если б отряд Шепарда просто сразу ринулся прорываться сюда — они бы успели. Но — нет. Ещё недавно это были два талантливейших биотика. Одни из самых выдающихся на весь Альянс. Одарённые. Иначе бы они сюда не попали. Но сейчас это были уже просто два больших куска углерода. Не факт, что сохранившие хотя бы ДНК — напоминание о том, что считанные минуты назад они ещё были людьми. Молодыми людьми. Живыми. Павшие жертвами его, Шепарда, крестового похода против слишком могущественного человека. У всего есть цена. И вот она — цена за нахальство спектра, несколькими часами ранее сунувшегося на базу злопамятного манипулятора. Теперь было ясно, как надо атаковать, чтоб спасти хотя бы последнего пленника, переживающего сейчас натуральный ад. Принципиально ничего не менялось: надо ворваться штурмом, пытаясь добежать до дьявольского сооружения раньше, чем их самих подстрелят. Но теперь хотя бы было ясно, где именно кадет, какая расстановка бойцов противника, и на чём надо сосредоточить силы: на спасении последнего выжившего. Полушёпотом сообщив Гаррусу и Джеймсу план наступления, коммандер сделал глубокий вдох, готовясь вести отряд в бой… как вдруг в его ухе зазвучал голос майора Аленко, искажённый качеством радиосвязи. Капитан про себя в очередной раз поблагодарил удачу за то, что перед тем, как покинуть ангар, догадался перевести звук с громкой связи на наушник в шлеме. — Шепард, мы на месте, — один камень упал с души капитана, — Подмога уже прибыла, к вашим координатам уже направляется несколько отрядов, вот-вот к вам присоединятся, дождись… — Кейден, мы не можем ждать, — тихим обречённым голосом перебил его спектр, — Счёт идёт на секунды. Я люблю тебя. Конец связи. Оборвав сигнал, лидер отряда тихо произнёс: «Вперёд», и все трое помчались в комнату. Успеть бы добежать до центра зала. Четверть пути позади. Вражеские солдаты ещё не поняли, что происходит. Треть пути. Кто-то начинает хватать оружие и целиться в приближающуюся группу. Половина. Шепард прицелился — и пустил очередь в голову одному из техников, закреплявших несчастного парня в пыточном агрегате. Осколки чёрного шлема разлетелись во все стороны, после чего тело мучителя стало падать на пол. Спустя мгновение сзади раздалась очередь другой винтовки, и второй техник повалился вниз. Тут же оглушающий выстрел «Вдовы» Гарруса — и вот уже падает третий, почти одновременно со вторым. Две трети пути. Подвешенный парень закричал ещё громче прежнего, выгнув спину. Чёрт, неужели сами в него попали? Первые выстрелы с той стороны. Осталась четверть. Одна за другой начали гаснуть ячейки энергощита: первые заряды массы, выпущенные из винтовок «Цербера», достигли цели. Призрак что-то яростно кричит своим солдатам. Совсем немного. Добежать бы! Последние метры. Малец, держись! Пускай и без рук, но мы тебя вытащим отсюда, и ты сможешь сбежать, пока мы закрываем тебя от пуль своей бронёй! Погасла последняя ячейка энергощита. Стремительно начал спадать биотический барьер. Ну действительно, на что он рассчитывал, пытаясь опередить сотню солдат, уже повёрнутых в его сторону? Ах да, он рассчитывал, что они смогут спасти парня, но о том, что они сделают это невредимыми - даже мыслей не было. Однако, ту скорость, с которой он будет терять щиты - капитан явно недооценил. Теперь уже было ясно, что они сами отсюда вряд ли выберутся, но разворачиваться уже поздно. Только не сейчас. Иначе всё это было напрасно. Добежали. Щит окончательно спал. Пуля прошила плечо капитана, пока он выскакивал вперёд зверской конструкции, заслоняя собой обмякшее тело кадета. Джек была права. Это его вина. А значит, он и должен её искупить. Не этот несчастный парень. Брони Гарруса и Джеймса должно хватить на рывок обратно. Прощайте.

***

— Я СКАЗАЛ, ОТСТАВИТЬ! Взбешённый голос Призрака громом пронёсся по залу, эхом отражаясь от стен и заглушив даже хор сотни одновременно сработавших электрошокеров. Одно мгновенье весь взвод «Цербера» бился в конвульсиях, поражённый зарядом тока, но этого мгновения было достаточно, чтоб заставить всех прекратить огонь. Шепард, приготовившийся схватить штук 10 снайперских выстрелов аккурат промеж глаз, застыл в недоумении. Его тканная подкладка под бронёй в районе левого плеча начала медленно пропитываться вытекающей кровью. — Ну что, здравствуй, Шепард. Давно не виделись, — раздался из динамиков непринуждённый голос Призрака, пока его бойцы приходили в себя от внезапного удара током, — хотя ты в последнее время доставляешь немало хлопот… — ТЫ ОКОНЧАТЕЛЬНО СПЯТИЛ? — опомнился спектр, — Что за жесть ты вытворяешь с этими несчастными парнями? Он вполоборота повернулся, указывая на тело, которое, наконец, нашло выход из нескончаемой агонии, потеряв сознание. Джеймс и Гаррус уже смогли как-то отцепить тот цилиндр, который три мёртвых техника успели закрепить ранее. Парень лежал на спине, распластавшись в той позе, в которой его положили товарищи коммандера. Неподвижный, но, судя по мерно поднимающейся груди, живой. На каждой его руке по-прежнему было по огромной цилиндрической гире из блестящей стали. — Эх, Шепард, Шепард… Твой идеализм опять мешает тебе увидеть большую картину. Ты видишь деревья, но не видишь за ними леса. Эти трое могли перевернуть ход войны, если б только всё прошло удачно. Ну ничего, у меня всё ещё есть полная станция других биотиков... — КАК МОЖЕТ ПОМОЧЬ ТО, ЧТО ТЫ ИХ ПОДЖАРИВАЕШЬ ЗАЖИВО? — Я? Смею тебя заверить, я больше всех заинтересован, чтоб корпус биотиков Альянса сохранил свои лучшие кадры. Мне были ни к чему их смерти. Мне нужны лишь их золотые биотические руки… Вернее, даже не само тело, а то, что в нём скрывается. — Ты так мстишь мне за те поганые документы, которые мы увели у тебя из-под носа? — Умоляю… — с презрением фыркнул глава Цербера, — Не всё в этой галактике крутится вокруг тебя, мой напыщенный друг. И я не такой мелочный, каким ты меня считаешь, — он смачно затянулся, — Ценные сведения о мистере Чазвине — это, конечно, очень досадная потеря, но у меня есть и другие рычаги влияния. А эта операция готовилась на протяжении многих месяцев — задолго до того, как твой драгоценный Совет вообще узнал о моём намерении заполучить некоторую деликатную информацию об одном из своих высокопоставленных бюрократов. Ты со своей сегодняшней вылазкой лишь натолкнул меня на мысль, что можно получить два приза по цене одного, если слегка ускорить наши планы. — Хватит увиливать! Раз не стал меня убивать — значит, что-то от меня хочешь. А раз так— отвечай на вопросы! Тем более, что твоим солдатам всё равно отсюда не выбраться. Подкрепление Альянса уже прибыло. Зачем ты охотился на этих несчастных ребят? Если так любишь играть в доктора — ну и ставил бы эксперименты на своих марионетках! — Так ты не в курсе… Мне тебя даже жаль. Честно, Шепард. Ты так предан своему Альянсу, а ведь именно он сделал этих детишек — такими… И что-то я не наблюдаю корабельных сигнатур Альянса вокруг станции. Похоже, тебя опять обманул кто-то из своих же. Неужели Кейден солгал? Зачем? Чтоб задержать своего парня, не дав ему отправиться на верную смерть? Он же сказал, что подмога уже прибыла. Или его самого обманули? — Что ж, мы с тобой мило поболтали. Но напоследок хочу сказать, что я в тебе разочарован. Ты повёл себя совершенно безрассудно, чуть было не угробив ценнейший актив — твоё тело, которое, смею тебе напомнить, обошлось Церберу дороже, чем приобретение некоторых планет. А что если бы тебя ненароком прикончил кто-то из моих верных сотрудников? Ты об этом подумал? — Не все так пекутся о своей шкуре, как ты, Призрак. Некоторые — действительно готовы на жертвы за правое дело. — Ты думаешь, я не готов? Да ты даже не представляешь, какой ценой мне дались некоторые из последних приобретений! Я готов на всё ради человечества! На всё! Но ты? Ради чего ты чуть не прикончил себя? Ради пары неокрепших молокососов? Поставить ради этого на кон один из ключевых активов в победе над Жнецами?! — Ну уж точно не тебе решать, за что мне умирать. Я тебе — не какой-то актив, которым можно распоряжаться, как тебе взбредёт в голову! Призрак тяжело вздохнул. — Ты как ребёнок, честное слово. Такая мощь — и в таких бестолковых руках. Руках… Как иронично. Если не ради себя — то в следующий раз подумай хотя бы о судьбе человечества, прежде чем кидаться, очертя голову, на верную смерть. Например, сейчас ты всё ещё в состоянии самостоятельно стоять передо мной лишь потому, что Цербер ценит свои инвестиции. — Призрак, ты вообще меня слышишь? Я — не твоя собственность. — А вот тут мог бы поспорить. Хоть твоя неблагодарная подруга-предательница и саботировала некоторые требования безопасности при работе над проектом «Лазарь», смею тебя заверить, она не столь пронырлива, как считает. С такими-то друзьями-предателями — даже представить не могу, как ты сегодня, наверное, вымотался… — При чём здесь «Лазарь»? — насторожился капитан. «И при чём тут моя усталость?» — подумал он про себя. — Я лишь хочу сказать, что… ох, а ведь и правда, у нас и впрямь нежданные гости. Но это не помешает тебе узнать про… — Призрак сделал небрежный глоток из своего стакана с виски, выдерживая многозначительную паузу, после чего громко и отчётливо командным голосом прогремел на весь зал, — про ПРОТОКОЛ «ИУДА». Сказав эти слова, он расплылся в самодовольной улыбке. Чего это он ухмыляется? Он аж неподвижно замер с этим выражением лица — настолько смаковал момент. Самодовольный сноб. Над отрядами Цербера вдруг включились стробоскопы, направленные прямо в центр зала. Они как-то странно мерцали. Не постоянно. И чего вдруг все притихли? И солдаты застыли на месте, словно манекены. Если Призрак хотел напугать прошедшего через кучу боёв Шепарда — пускай старается сильнее. Светошумовая атака на поле боя — далеко не редкость. Да и не такие уж и ослепляющие — эти его вспышки. Они даже не мигают, а, скорее, плавно переливаются, становясь то ярче, то светлее... Или нет? Что-то не так. Почему пол спортивного зала стал приближаться к уровню взгляда? Почему вдруг пропали запахи? Почему комната стала темнеть? Куда делись только что мигавшие стробоскопы? Почему вокруг тишина? Шепард механически выхватил винтовку. Солдаты Цербера стояли такими удобными целями. Они сами просили его выстрелить в них. Ну ведь они же этого хотят, зачем ещё вставать в такую ровную линию? И вон как стараются: стоило капитану моргнуть — а каждый из них уже услужливо нарисовал у себя на лице большую красную мишень. Прямо в воздухе, от плеча до плеча. И милая улыбка жёлтым эмодзи вместо головы. Ну раз вы так просите… невежливо же отказывать мультяшным персонажам, когда они пришли к тебе на чай вечером в четверть восьмого на Пасху. Спусковой крючок нажался сам собой — и ярко-фиолетовый фен в руках капитана включился, разгоняя свежий осенний бриз по полю колосящейся зелёной травы. Воздушные шарики, столпившиеся в небе, лопались под каждым взглядом, высвобождая красочное конфетти. Сзади послышался тяжёлый топот десятков приближающихся ног. Да, ребята! Давайте вместе танцевать! Но только те, кто чувствует ноги. И чур оставим музыку барабанной дроби, я первый предложил! Зал станции всё ещё летал вокруг, но строй военного хора из сотни карликов в полном парадном обмундировании уже почему-то спускался со стульев у стены, на которых стоял до этого. Какие нарядные! Зачем уходят? Вечерело, и зелёный луг потихоньку тонул в водной глади ночного моря. Снова этот странный зал с лежащей у стены толпой спортсменов. Они заслужили, отдыхают. — Шепард-командер, — раздался за спиной металлический голос. И Кейден. Кейден где-то там. Он всегда такой милаха. Милый Кейден. В спортивном зале одна за другой гасли лампы по окончании соревнований. Он словно замирал, отправляясь спать. Всем нужно спать. Даже рыбкам в том вертикальном море, вдоль водной глади которого смотрел уставший спектр. Бесконечно уставший. Водная гладь или пол спортзала — какая разница, когда надо сосчитать от пяти до ноля? Вертикальное море всё приближалось и приближалось слева, замедляясь с каждой секундой, и вот уже его волны нежно ласкали висок командира. Снова эти крики сзади. И чего вы замедляетесь? Кейден, милый Кейден. Твой голос я всегда узнаю. В твоих объятиях, как всегда, так тепло и уютно. Ну чего ты кричишь? — Ш-Ш-Е-Е-Е-Е-Е-Е-П-П-П-П-П-П-П-П-П-П-П-П-П-П-П… Всё, выключаем свет. Пора спать. Тишина.

***

Пик-пик. Пик-пик. Пик-пик. Пи-би-бик. Пи-би-бик. Пи-би-би-би-би-би-би-би-бик. Пиииииииииииииииии…